С утра решили мы повторить вчерашний эксперимент и ещё раз сходить в северную часть нашего района. Вчера вроде понравилось, но вдруг показалось? Нет, оказалось — не показалось. И вчера было неплохо, и сегодня тоже. Район живёт, люди ходят, дети носятся, а мы в парке кормили уточек и дурачились, как будто нам не под сорок, а под двенадцать. Уточки, кстати, как всегда: местные наглые едоки у мостика клевали на всё подряд, а те, что скромнее — на задворках пруда — радостно уплетали за обе щёки.
Вернулись домой, и я решил устроить себе законный дневной сон. Ничего постыдного, наоборот, великая вещь — дневной сон. В нём есть что-то философское: мир куда-то торопится, люди бегают по делам, а ты себе разрешаешь на пару часов выключиться и стать горизонтальным. И неважно, что после просыпаешься с отпечатком подушки на щеке, зато ощущение — будто жизнь удлинилась.
После сна — классическая бытовая рутина: поели, поработали, покрутили какие-то дела туда-сюда. Ничего героического, но именно такие дни и составляют основу жизни. А вечером мы с Машей перешли на более глобальные темы. Начали решать, куда полетим этой зимой в отпуск. Разговор, конечно, увлекательный: хочется и туда, и сюда, и желательно так, чтобы дешево, тепло и без лишних людей вокруг.
К делу подключился наш товарищ, который, скорее всего, полетит с нами. Звонили ему, сверяли желания и географию: он хочет одно, мы другое, а найти точку пересечения пока не вышло. Разговоры об отпуске — это вообще особый жанр: ты ещё никуда не полетел, а уже успел десять раз поругаться, двадцать раз передумать и сто раз представить себя под пальмой с кокосом.
Пока ничего не решили. Но в этом и прелесть — когда у тебя впереди неопределённость с хорошим знаком. Так и живём.