- Ты обещала! - голос Лилии дрогнул и сорвался, как струна, натянутая до предела. - Ты обещала прийти, мама!
- Лилечка, ну что ты, в самом деле... - мать отмахнулась с небрежностью, которая у нее означала полную глухоту к чужим претензиям. - Подумаешь, какая-то там выставка твоих фотографий. Будто это прямо событие века…
Лилия стояла посреди материнской кухни, где когда-то девочка с косичками ждала, когда мама вернется с работы и отведет ее в цирк. Не отвела. Где подросток Лиля сидела в новом платье, купленном на сэкономленные от завтраков деньги, ожидая, что мама пойдет с ней на выпускной. Не пошла.
И вот история повторялась...
Кухня не изменилась, все те же выцветшие обои с невероятными розами размером с капустный кочан, все та же клеенка в мелкий цветочек, словно мама закупилась ею на годы вперед.
Только Лилия изменилась, из девочки с косичками превратилась в женщину с первыми морщинками у глаз.
- Это не какая-то там выставка, - голос Лилии звучал глухо, словно из-под воды. - Моя первая персональная выставка. И ты знала, как это для меня важно. Я звонила, напоминала, присылала приглашение...
- Ой, да перестань драматизировать! - мать включила чайник с таким видом, будто это действие решало все проблемы мироздания. - Вечно ты из мухи слона делаешь, как в детстве капризничала, так и сейчас продолжаешь.
В голове Лилии всплыл монолог, который она репетировала перед зеркалом, проговаривала с психологом, прокручивала в голове бессонными ночами. Кажется, настало его время...
- В детстве, - она села на табурет, - в детстве ты обещала мне купить собаку. Помнишь? Я целый год копила из денег на завтраки, покупала книжки по дрессировке, выучила все породы наизусть. А ты сказала, вот закончишь третий класс на отлично, куплю. Я закончила. Ты сказала, давай после четвертого. Потом после пятого. А в шестом классе просто заявила: «Какая собака? С ума сошла? Кто с ней гулять будет?»
Мать застыла. На ее лице появилась смесь раздражения и растерянности, которую Лилия помнила с детства. Так мать смотрела всегда, когда дочь напоминала ей про ее промахи.
- Господи, ну собака, собака... Сколько лет уж прошло, а ты все помнишь!
- Все помню, - кивнула Лилия. - И как ты обещала отвести меня в балетную студию. «Вот папа получит премию, и обязательно запишу». Папа получил премию. Ты купила себе сапоги. А потом это продолжилось... Папа потом еще одну премию получил, купила шубу. На третью съездили в Сочи. А я так и не попала в студию. Зато моя подруга Наташка попала и стала балериной. Не великой, но балериной.
- Наташка! - фыркнула мать. - Подумаешь, балерина! В кордебалете всю жизнь проскакала!
- Да при чем тут это? - Лилия чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, обжигающее, как лава. - Ты мне обещала! Понимаешь? Обещала и не выполнила свое обещание ни разу. Будто я вообще не стою твоего внимания.
Она встала, прошлась по кухне. Детство, проведенное в этой квартире, вдруг навалилось всей тяжестью несбывшегося.
- Помнишь, как я выиграла олимпиаду по литературе? Городскую олимпиаду! Учительница сказала, талант, надо развивать, есть литературная студия при университете. Ты сказала, обязательно запишу тебя туда, доченька, вот только с работой разберусь. Разбиралась, пока не стало поздно.
- Зато ты сама поступила на филфак!
- Именно! - Лилия развернулась резко, словно ее ударили. - Потому что от тебя были только обещания. Вот летом поедем на море, но не поехали. Купим тебе велосипед, но не купили. Устроим день рождения с клоунами, но не устроили. Знаешь, что я помню из детства? Бесконечное ожидание того, что ты наконец выполнишь хоть одно обещание!
Мать опустилась на стул. Чашка в ее руках мелко дрожала.
- Я работала! - голос звучал жалобно, почти по-детски. - Я одна вас с отцом содержала, когда он после своей аварии...
- Не надо! - Лилия подняла руку. - Не надо про отца. Он хотя бы не разбрасывался пустыми обещаниями. Он прямо говорил: «Прости, дочка, не могу». И я понимала. А ты все могла сделать, просто не хотела. Тебе было важнее купить себе новые сережки, чем отвести меня в студию. Важнее посидеть с подругами, чем прийти на мой выпускной. Важнее...
- Хватит! - мать вскочила, чашка грохнула об пол, разлетевшись на мелкие осколки. -Я плохая мать, да? Это ты хочешь услышать? Что я чудовище, которое испортило тебе жизнь?
- Ты не чудовище, - Лилия вдруг почувствовала страшную усталость. - Ты просто... безответственная. Ты бросаешь слова, как семена в пустыню, не думая, что из них может что-то вырасти. А во мне они проросли. Все твои «потом», «обязательно», «вот-вот», они во мне проросли ожиданием, которое стало второй натурой. Я до сих пор жду, что люди выполнят обещания. И каждый раз, когда не выполняют, я словно становлюсь девочкой с косичками, которая сидит у окна и ждет, что мама вот-вот придет и отведет ее в цирк. Если бы ты знала, как больно мне от этого...
Мать стояла среди осколков, и вдруг Лилия увидела, какая она стала маленькая. Когда это произошло? Когда мама из той большой, всемогущей фигуры превратилась в эту седую женщину с дрожащими руками?
- Я... Я думала, твоя выставка в следующий четверг, - сказала мать, голос ее звучал тихо.
- Нет, мама. Ты просто забыла, как и всегда.
Мать медленно опустилась на корточки, начала собирать осколки. Лилия молча принесла совок и щетку. Они ползали по полу вдвоем, собирая кусочки разбитого фарфора. Это была хорошая чашка, из сервиза, что подарили родителям на свадьбу.
- Знаешь, - мать села прямо на пол, прислонившись спиной к старому холодильнику, - я всегда думала, что у меня есть время. Всегда казалось, что настоящая жизнь потом начнется. Вот разберусь с работой, вот накоплю денег, вот ремонт сделаю... А ты росла. А я все ждала этого «потом». И вот ты взрослая женщина, а я все жду.
- Чего ждешь?
- Не знаю. Может, того момента, когда можно будет наконец выполнить все обещания. Глупость, да?
Лилия села рядом. Пол был холодный, неудобный, но почему-то именно здесь, на этом дурацком линолеуме с выцветшим рисунком ей вдруг стало легче дышать.
- Мам, - она взяла мать за руку, морщинистую, с выступившими венами, - я не прошу, чтобы ты вернула мне ту собаку или те балетные уроки. Я прошу... просто признай. Признай, что ты обещала и не выполняла. Что тебе было не до меня. Что я была где-то на периферии твоей жизни, а в центре было что-то другое.
- Не что-то, - мать сжала ее пальцы, - а страх. Страх, что не справлюсь, не вытяну вас с отцом, не смогу. И от этого страха я пряталась за обещаниями. Легче пообещать, чем сказать «не могу». Легче отложить, чем признаться, что не могу дать тебе того, что нужно. И в итоге я стала плохой матерью.
- Не плохой, - Лилия покачала головой. - Просто... отсутствующей. Ты была, но тебя как будто не было.
Они поднялись, сели на табуретки и посидели молча. Наконец Лилия сказала:
- Мам, у меня есть фотография с выставки. Хочешь посмотреть?
Она достала телефон, открыла галерею. На экране появилась фотография Лилии на фоне ее работ. Она улыбалась, но в глазах была тоска, которую не спрячешь ни за какой улыбкой.
- Красивая ты тут, - прошептала мать. - И грустная.
- Это вся серия такая. Называется «В ожидании». Знаешь, что я снимала? Пустые качели. Безлюдные остановки. Столики в кафе с одной чашкой кофе. Критики сказали, это пронзительно и грустно. Словно... Словно этот мир показан глазами забытого ребенка...
Мать заплакала тихо, почти беззвучно, как плачут люди, отвыкшие от слез. Лилия обняла ее, костлявую, маленькую.
- Прости меня, - выдохнула мать ей в плечо. - Прости за все, что обещала и не дала. За то, что не стала хорошей матерью.
- Стала, - Лилия гладила ее по спине, седым волосам, которые когда-то были такими же темными и густыми, как у нее. - Прямо сейчас. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔 ЧИТАТЬ ПОВЕСЕЛЕЕ 👇