Елена сидела в нотариальной конторе и чувствовала, как мир рушится вокруг нее.
— Повторите, пожалуйста, — попросила она, сжимая ручки кресла.
Нотариус, пожилой мужчина с добрым лицом, терпеливо повторил:
— Согласно завещанию вашей матери, Тамары Ивановны Никитиной, составленному два года назад, квартира по адресу улица Садовая, дом пятнадцать, квартира сорок два, переходит к Галине Петровне Соколовой.
— Соседке? — Елена не верила своим ушам. — Мать оставила квартиру соседке?
— Именно так.
— Но почему? Я же дочь! Единственная дочь!
Нотариус развел руками.
— Завещатель имеет право распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению.
— Но это же... Это несправедливо!
— Возможно. Но это законно. — Нотариус достал папку. — Вот копия завещания. Можете ознакомиться.
Елена взяла документ дрожащими руками. Читала и не понимала. Мама, ее мама, оставила квартиру Галине Петровне? Соседке, с которой они здоровались на лестничной площадке?
— Здесь написано, — Елена зачитала вслух, — «оставляю квартиру Галине Петровне Соколовой, которая заботилась обо мне в последние годы жизни, в отличие от родной дочери».
Последние слова ударили как пощечина. «В отличие от родной дочери».
— Я могу оспорить завещание? — спросила Елена.
— Можете попробовать. Но для этого нужны основания. Например, доказать, что завещатель был недееспособен или находился под давлением.
— А если нет таких доказательств?
— Тогда шансы минимальны.
Елена вышла из нотариальной конторы как в тумане. Села в машину и просто сидела, глядя в никуда.
Мама умерла месяц назад. Инсульт, быстро, почти без страданий. Елена приехала на похороны, организовала все, оплатила. А теперь выяснилось, что квартиры у нее нет.
Квартиры, в которой она выросла. Где прошло ее детство. Где жила ее мама.
Дома ее встретил муж Сергей.
— Ну что, оформили наследство?
— Нет, — Елена опустилась на диван. — Мама оставила квартиру не мне.
— Как не тебе? Кому?
— Соседке. Галине Петровне.
— Какой соседке?! — Сергей уставился на жену. — Лен, ты шутишь?
— Не шучу. Вот копия завещания.
Сергей схватил документ, быстро пробежал глазами.
— Это невозможно! Твоя мать не могла такого сделать!
— Могла. И сделала.
— Но почему?
Елена показала на последнюю фразу. Сергей прочитал и нахмурился.
— «В отличие от родной дочери»? Лен, что это значит?
— Не знаю, — Елена закрыла лицо руками. — Я не понимаю, Сережа. Я же заботилась о маме!
— Конечно, заботилась! Ты же каждый месяц ей деньги переводила!
— Переводила. По двадцать тысяч. На лекарства, на еду, на коммунальные.
— И приезжала к ней!
— Приезжала... — Елена замолчала. — Раз в два-три месяца.
— Ну и что? У тебе работа, семья, дети!
— Знаю. Но видимо, маме этого было мало.
Сергей сел рядом, обнял жену.
— Лен, может, это ошибка? Может, нотариус что-то перепутал?
— Нет. Все правильно. Мама сама составила завещание. Два года назад. И никому не сказала.
— А эта Галина Петровна? Ты с ней говорила?
— Нет еще. Боюсь.
— Чего боишься?
— Услышать правду. О том, почему мама так решила.
Елена набралась смелости и поехала к Галине Петровне только через неделю. Позвонила в дверь квартиры напротив маминой.
Открыла женщина лет шестидесяти пяти, полноватая, с добрым круглым лицом. Увидела Елену и растерялась.
— Леночка... Проходи...
— Галина Петровна, я узнала о завещании, — сказала Елена с порога. — Можно поговорить?
— Конечно, конечно, — женщина посторонилась. — Проходи, пожалуйста.
Квартира была скромной, но уютной. Старая мебель, вязаные салфетки, фотографии на стенах.
— Чай будешь? — спросила Галина Петровна.
— Нет, спасибо. Я ненадолго.
Они сели на кухне. Галина Петровна нервно теребила край салфетки.
— Леночка, я знаю, что ты обо мне думаешь...
— Я ни о чем не думаю, — перебила Елена. — Просто хочу понять. Почему мама оставила квартиру вам?
— Потому что... — Галина Петровна вздохнула. — Потому что я была с ней рядом. Каждый день. Последние три года.
— Каждый день?
— Да. Твоя мама после инфаркта, помнишь, три года назад, стала слабой. Ей тяжело было ходить по лестнице, в магазин, в поликлинику. И я помогала.
Елена молчала, слушая.
— Я приходила каждое утро, — продолжала Галина Петровна. — Проверяла, как она себя чувствует. Готовила завтрак, если нужно. Ходила за продуктами. Убиралась. Лекарства покупала, хотя ты деньги присылала.
— Я знала, что вы помогаете, — тихо сказала Елена. — Мама говорила. Я даже предлагала вам заплатить.
— Помню. Ты предложила пять тысяч в месяц. Я отказалась. Не за деньги же я это делала.
— За что тогда?
Галина Петровна посмотрела на Елену.
— За то, что она была мне как родная. У меня детей нет, мужа нет. Одна я. А Тамара Ивановна... Она была как сестра. Мы столько лет по соседству прожили, столько всего вместе пережили.
— И она решила отблагодарить вас квартирой?
— Не отблагодарить, — Галина Петровна покачала головой. — Она хотела, чтобы я не осталась на улице.
— Как это?
— Моя квартира... Она не моя. Я снимаю. Уже тридцать лет снимаю у одной женщины. А она недавно умерла, квартира перешла к сыну. Он сказал, что выселит меня. Через полгода. Говорит, хочет продать квартиру.
Елена молчала.
— Твоя мама это узнала, — продолжила Галина Петровна. — И сказала: «Галя, я тебе квартиру завещаю. Будешь жить спокойно». Я отказывалась. Говорила, что у нее дочь, внуки. Но она сказала: «Лена в Москве живет, ей эта квартира не нужна. У нее своя есть. А тебе нужна. Так что не спорь».
— И вы согласились?
— Не сразу. Долго отказывалась. Но Тамара Ивановна настояла. Говорила, что так ей спокойнее. Что знает — я не выброшу ее вещи, не продам квартиру сразу. Буду жить и помнить.
Елена почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Галина Петровна, а что мама говорила обо мне?
Женщина замялась.
— Леночка, может, не надо?
— Надо. Я хочу знать.
Галина Петровна вздохнула.
— Говорила, что любит тебя. Очень любит. Гордится тобой — что ты в Москве живешь, карьеру сделала, детей родила. Но... Скучает. Говорила, что понимает — ты занята, у тебя своя жизнь. Но все равно скучает.
— Я звонила ей каждую неделю...
— Звонила. По десять минут. Спрашивала: «Мам, как дела? Деньги пришли? Хорошо, целую». И все.
Елена вспомнила эти разговоры. Быстрые, на бегу, между работой и домашними делами.
— А потом, — продолжала Галина Петровна, — когда ты приезжала раз в три месяца, ты ведь оставалась на пару часов. Проверяла квартиру, спрашивала, что нужно купить, что отремонтировать. Давала денег и уезжала.
— У меня дети, работа...
— Я знаю. И Тамара Ивановна знала. Она не обижалась. Просто... Ей не хватало тебя. Не денег, не помощи. Тебя. Живой, рядом, хоть на полчаса просто посидеть, чай попить, поговорить.
Елена закрыла глаза. В памяти всплыли последние визиты к маме. Она действительно приезжала ненадолго. Проверяла холодильник — есть ли еда. Осматривала квартиру — не протекает ли кран, не отваливается ли плитка. Давала деньги. И уезжала.
А мама стояла у окна и смотрела вслед. Каждый раз.
— Галина Петровна, — Елена открыла глаза, — мама обижалась на меня?
— Не обижалась. Грустила. Говорила: «Галя, я понимаю, что у Лены своя жизнь. Но как же хочется, чтобы она хоть раз приехала просто так. Не проверить, не помочь. А просто увидеться».
— Почему она мне не сказала?
— Говорила. Ты не слышала.
Елена вспомнила. Мама действительно говорила. «Леночка, может, приедешь на выходных? Просто так, в гости?» А она отвечала: «Мам, не могу, у нас столько дел». Или: «Мам, я на следующей неделе приеду, проверю, что там надо купить».
Она думала, что помогает. А мама хотела не помощи. Хотела дочь.
— Галина Петровна, — Елена встала, — я могу оспорить завещание. Через суд. У меня больше прав, я дочь.
— Можешь, — кивнула женщина. — Я не буду сопротивляться. Если решишь оспорить — оспаривай. Это твое право.
— Но вы останетесь без жилья.
— Останусь. Ничего, проживу как-нибудь.
Елена посмотрела на Галину Петровну. На ее добрые глаза, уставшее лицо, натруженные руки.
Эта женщина три года каждый день приходила к маме. Готовила, убирала, разговаривала. Была рядом. А она, родная дочь, приезжала раз в три месяца на два часа.
— Я не буду оспаривать, — сказала Елена тихо. — Квартира ваша. Мама так решила, значит, так и будет.
— Леночка, ты уверена?
— Уверена. — Елена взяла сумку. — Галина Петровна, можно я иногда буду приезжать? Просто так, поговорить? О маме?
Женщина улыбнулась сквозь слезы.
— Конечно, Леночка. Приезжай. Всегда рада.
Дома Сергей встретил ее вопросом:
— Ну что, поговорила с соседкой?
— Поговорила.
— И?
— И я не буду оспаривать завещание.
— Что?! — Сергей подскочил. — Лен, ты серьезно? Это же квартира! В центре! Миллионов пять стоит!
— Знаю.
— Тогда почему?!
Елена прошла на кухню, налила себе воды.
— Потому что мама была права. Галина Петровна заслужила эту квартиру больше, чем я.
— Как это заслужила?! Ты дочь!
— Я дочь, которая присылала деньги и приезжала раз в три месяца. А она — соседка, которая три года каждый день была рядом.
— Но ты же работала! У тебя дети, семья!
— Знаю. И это не оправдание, Сережа. Я могла приезжать чаще. Могла оставаться дольше. Могла просто позвонить и поговорить нормально, а не на бегу.
Сергей молчал.
— Мама хотела не денег, — продолжила Елена. — Не помощи. Она хотела меня. Живую, рядом. А я была занята. Работой, детьми, своей жизнью. И теперь поздно что-то менять.
— Лен, не вини себя...
— Я не виню. Я просто понимаю. — Елена посмотрела на мужа. — Сережа, твоя мама жива. Когда ты последний раз к ней ездил?
Сергей растерялся.
— Ну... На Новый год были...
— Это было девять месяцев назад. Сергей, поезжай к ней. Просто так. Не на праздник, не по делу. Просто приехать, посидеть, поговорить.
— Но у нас столько дел...
— Дела подождут. А родители — нет. Я это поняла слишком поздно. Не повторяй мою ошибку.
Сергей молчал, потом кивнул.
— Хорошо. Поеду в субботу. Возьму детей.
— Молодец.
Елена действительно стала приезжать к Галине Петровне. Раз в месяц, потом чаще. Они пили чай, разговаривали о маме, о жизни, о прошлом.
Галина Петровна показывала ей мамины вещи, которые бережно хранила. Фотографии, письма, любимую чашку.
— Знаешь, — сказала однажды Елена, — мама меня простила?
— За что?
— За то, что я была плохой дочерью.
— Ты не была плохой, — Галина Петровна взяла ее за руку. — Просто занятой. Твоя мама это понимала. И любила тебя. Очень любила.
— Тогда почему оставила квартиру вам?
— Потому что хотела, чтобы ты поняла. — Галина Петровна посмотрела на нее. — Что родители ждут не денег. Не подарков. Они ждут внимания. Времени. Любви. А это не купишь за деньги.
Елена кивнула. Она поняла. Слишком поздно, но поняла.
— Галина Петровна, спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что были рядом с мамой, когда меня не было. За то, что она не осталась одна.
— Не благодари. Это я должна тебя благодарить. За то, что не отняла у меня дом.
Они обнялись. Две женщины, связанные памятью об одном человеке. О маме, которая даже после смерти сумела преподать дочери урок.
Прошло два года. Елена приезжала к Галине Петровне каждый месяц. Привозила продукты, помогала по хозяйству. Но главное — просто сидела, разговаривала, слушала.
Галина Петровна рассказывала истории о маме, которые Елена не знала. О том, как мама мечтала, о чем думала, чего боялась.
— Знаешь, — сказала как-то Галина Петровна, — твоя мама очень гордилась тобой. Всем соседям рассказывала, что дочь в Москве живет, карьеру сделала.
— Но квартиру мне не оставила.
— Не оставила. Потому что хотела, чтобы ты запомнила: родители нужны не только деньги. Им нужны вы. Живые, рядом, хоть на час.
Елена кивнула. Урок был усвоен. Теперь она чаще звонила свекрови. Приезжала к ней не только на праздники. Просто так, попить чай, поговорить.
И учила этому детей.
— Запомните, — говорила она сыну и дочери, — когда я состарюсь, мне не нужны будут ваши деньги. Мне нужно будет ваше время. Не забывайте об этом.
Дети кивали, не очень понимая. Но Елена верила — когда-нибудь они поймут. Раньше, чем поняла она.
И это будет лучшим наследством, которое она сможет им оставить. Не квартиру, не деньги. А понимание, что родителей нужно любить не на расстоянии, а рядом. Пока они живы. Пока есть время.
Потому что потом будет поздно. И никакая квартира не компенсирует потерянных часов, не сказанных слов, не выпитых вместе чашек чая.
Мама преподала ей этот урок. Жестокий, но справедливый. И Елена была благодарна за него. Даже ценой потерянной квартиры.
🌺 Спасибо, что оценили мой труд, жду вас в моем Телеграм канале 👈🏼(нажать на синие буквы), поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской ✍️