1780 год, где-то в российской глубинке...
По пыльной дороге движется странная процессия. Впереди едет барыня в коляске, за ней тянутся триста мужиков. С дубинами, топорами, вилами. Но это не крестьянский бунт и не разбойничья ватага.
Это помещица Настасья Анненкова ведет своих людей в поход. Цель — поместье соседки Ирины Ушаковой. Той самой "змеи Иринки", как окрестила соперницу Анненкова.
Тягались они в суде из-за какой-то земли. Год, второй, третий. Судьи кивали то одной, то другой. Бумаги ходили по канцеляриям. Чиновники брали взятки с обеих сторон и тянули резину дальше.
Настасье это надоело.
А результатом стало то, что люди Анненковой полностью опустошили спорное поместье. Разнесли там все вдребезги и пополам, как говорили в те времена.
А самой помещице за этот военный поход ничего не сделали. Потому что в провинциальной России XVIII века подобные методы решения земельных вопросов были скорее нормой, чем исключением.
Петр дал права, барыни воспользовались
Откуда у наших барынь взялась такая наглость и безнаказанность?
А все началось с Петра и его реформ.
Петр I в числе прочих нововведений ввел своеобразное женское равноправие. До него русские дворянки владели поместьями, но с оговорками. Петр убрал оговорки. Теперь женщина могла быть вотчинницей совершенно на равных правах с мужчиной. Она могла владеть землей, крепостными, управлять хозяйством, судить и наказывать. Без разрешения мужа, отца или кого-либо еще.
Западноевропейские дамы той эпохи о таких правах и мечтать не смели. Там женщина всю жизнь оставалась под опекой сначала отца, потом мужа, потом старшего сына. А русская помещица в своих владениях была полновластной хозяйкой.
В столицах, конечно, дворянки играли в светских дам. Балы, будуары, французский язык, чтение Вольтера. Но в провинции все обстояло иначе.
Там барыня-помещица была деловитой, практичной и энергично держала бразды правления. Сама ездила по работам, солила на зиму грибы, вела расходы, брила лбы провинившимся, била крестьянок. И все это, как писал Пушкин, мужа не спросясь.
А главное то, что до глухого поместья в медвежьем углу было не добраться. Сотни верст по разбитым дорогам. Местные власти были либо в родстве с помещиками, либо на содержании у них. Помещица в своих владениях становилась почти неограниченной властительницей. И некоторые этим пользовались так, что мужики обзавидовались бы их размаху.
Когда судебная волокита надоела
Настасья Анненкова и Ирина Ушакова были типичными провинциальными помещицами. Обе владели землями, крепостными, вели хозяйство. И обе считали одно и то же поместьице своим.
В XVIII веке такие споры случались сплошь и рядом. Земля — это власть, доход, влияние. За землю дрались насмерть. Но обычно дрались в судах. Нанимали ходатаев, подкупали чиновников, таскали бумаги по инстанциям. Дело могло тянуться десятилетиями.
Анненкова, похоже, была женщиной нетерпеливой. Или просто устала от волокиты. А может, увидела, что Ушакова переплюнула ее во взятках. Как бы то ни было, в 1780 году Настасья решила вопрос радикально.
Она объехала свои деревни и собрала триста крепостных мужиков. Триста! Это уже не ватага, это настоящая армия по меркам тогдашней глубинки. Вооружились чем придется: топоры, дубины, колья, у кого-то ружья нашлись.
— На змею Иринку! — скомандовала барыня.
Высказывание показывает, насколько накалились отношения. "Змея Иринка" — это уже не просто соперница, это личный враг.
И двинулись. Триста мужиков плюс сама помещица во главе. Настоящий военный поход по всем правилам. Интересно, что думали крестьяне, идя громить чужое имение? Одни, наверное, радовались возможности пограбить безнаказанно. Другие шли из страха перед барыней. Третьи просто подчинялись приказу, как приучили.
Что именно разнесли люди Анненковой в поместье Ушаковой — история умалчивает. Но современники использовали выразительную формулу той эпохи: разнесли все вдребезги и пополам. То есть полностью. Постройки разрушили, амбары разорили, скот угнали. Спорное поместье превратилось в пустошь.
Были ли жертвы?
Источник о них не упоминает. Возможно, люди Ушаковой разбежались при виде трехсотенной толпы. Возможно, сама Ирина в тот момент была в другом своем имении. А может, жертвы были, но их не записали, ведь крепостные в документах фигурировали не всегда.
Главное то, что Настасье Анненковой за этот погром ничего не было.
Другие "амазонки"
История Анненковой не была чем-то исключительным. XVIII век вообще оказался богат на таких "бой-баб".
Помещица Побединская пошла еще дальше. У нее случилась ссора с соседом, лейб-кампанцем Фрязиным. Тот прискакал на поле Побединской вместе со своим приятелем и принялся лупить работавших там крестьян. Мол, знай свое место, баба!
Побединская знала. Она собрала своих мужиков и двинулась в контратаку на дом Фрязина. Оттуда открыли огонь из ружей. Но это не остановило разъяренную барыню. Она велела своим людям бить до смерти.
Те с радостью постарались. Убили и Фрязина, и его соседа.
Побединскую за двойное убийство тоже, судя по всему, не наказали. Во всяком случае, источники о ее судьбе после этого молчат. А молчание обычно означает, что все обошлось.
***
Княгиня Варвара Голицына, урожденная Энгельгардт, племянница самого Потемкина, выбрала другой путь к власти.
Ее невзлюбили в московском и петербургском обществе. Почему — неизвестно. Может, слишком умной оказалась. Может, слишком властной. Может, просто не угодила влиятельным сплетницам.
Варвара плюнула на столицы и уехала в свое саратовское имение Зубриловка. И там оттягивалась по полной. Все окрестные помещики у нее ходили по струнке.
Современник писал, что княгиня командовала ими, как сержант новобранцами. В столицах ее не принимали, зато в провинции она стала полновластной хозяйкой округи.
Были и другие.
Вдова титулярного советника Турчанинова в Оренбургской губернии купила земли у башкир за копейки, потом захватила соседние угодья вообще ничего не платя.
Мачеха прапорщика Войекова вторглась с "немалой оравой" своих мужиков в его усадьбу, убила нескольких крепостных пасынка, увезла документы на имение.
Помещица О.М. Салтыкова, по воспоминаниям племянницы, держала в повиновении мужа, детей и весь уезд.
Эти же женщины могли быть прекрасными хозяйками, образованными дамами, читать французские романы. Просвещение просвещением, а в спорах с соседями помогали кулаки и частные армии из своих крепостных.
Почему им все сходило с рук
Можно спросить, неужели власти закрывали глаза на такое безобразие? Убийства, погромы, захваты земель?
Закрывали. И вот почему.
Во-первых, география. Россия огромная, дороги отвратительные, связь никакая. До иного поместья из губернского города ехать неделю. Пока до начальства дойдет весть о конфликте, пока разберутся, пока доберутся на место — следы давно замели. А бумаги можно и подделать, и купить.
Во-вторых, коррупция. Все местные чиновники, судьи, городничие были в связях с крупными помещиками. Родственные узы, взятки, покровительство влиятельных людей при дворе. Мачеху Войекова спасло именно покровительство местного городничего. Тот просто отказался разбирать дело.
В-третьих, правовая система. В XVIII веке не существовало четких законов о "частных войнах" между дворянами. Дворянин отвечал только перед дворянским судом. А там работала сословная солидарность. Своих не сдавали. К тому же, пострадавшие крестьяне вообще не имели права голоса. Их мнение никого не интересовало.
В-четвертых, экономика. Крупные помещики были главными налогоплательщиками губернии. Зачем губернатору связываться с той, кто кормит казну? Проще закрыть глаза на разборки между равными.
И наконец, патриархальность. Помещик или помещица в своем имении был почти царем. Эта традиция шла еще со времен удельных князей. Закон действовал избирательно. Власть была готова карать за бунт крестьян, но междоусобные войны помещиков терпела.
Конечно, безнаказанность не была абсолютной. Иногда даже влиятельных помещиц наказывали.
Знаменитая Салтычиха, замучившая до смерти десятки крепостных, в конце концов угодила в монастырскую тюрьму. Но это были исключения. Чтобы дело дошло до суда, требовался либо очень вопиющий случай, либо потеря всех связей и покровителей.
А для таких как Анненкова, Побединская или Голицына все обходилось. Они знали меру. Убить соседа-дворянина или разорить чужое поместье — это одно. Но при этом исправно платить налоги, не лезть в большую политику и не трогать по-настоящему влиятельных людей.
А вы как думаете: Екатерина II знала о таких "амазонках" в своей империи? Или придворные предпочитали не докладывать императрице о том, что творится в провинции?