Некролог это? Или эпитафия? Что это – если по классификации жанров Александра Тертычного? Я писал этот очерк, когда его герой, друг моей юности и легендарный фанат «Зенита» Константин Васильев, известный как Кастет, был жив. Он серьёзно болел. И старые его товарищи решили издать сборник рассказов о зарождении в СССР футбольного фанатизма, чтобы деньги с его продажи пустить на лечение Константина. Попросили меня поучаствовать. Я поучаствовал.
Вот собственно, что я написал:
– Сегодня тяжело себе представить, как раньше было легко съездить в Киев на футбол: купил билет на поезд или на самолёт – и вперёд. В середине 80-х я дружил в начинающим фанатом «Зенита» по прозвищу Адвокат (не помню его настоящее имя и фамилию, да и надо ли?). Мы были юными учащимися ПТУ и билеты на самолёт потянуть не могли. И ехали в Киев на матч местного «Динамо» с «Зенитом» на поезде. На перроне киевского вокзала нас встретил Кастет в компании местных фанатов.
Не то что бы Кастет именно нас пришёл встречать. Он просто мониторил – кто приехал из Питера. Приехали мы. Адвокат был в зенитовском сине-бело-голубом свитере («пусаке»). На мне была футболка с зенитовской стрелкой и номером 13 на спине (я одолжил её у начинающего фаната «Зенита» Смолина). Словом, было очевидно, кто мы и зачем приехали в столицу УССР. До встречи в Киеве я не был знаком с Кастетом, но видел его на 33 секторе: он, довольно высокий, похожий на классического цыгана – чёрные вьющееся волосы, чёрные усики, частенько размахивал знаменем «Зенита».
– Слушай, Дима. Как твоя кликуха? – спросил Кастет
– Нет у меня клички...
– Не порядок! Сколько у тебя выездов?
– Этот четвёртый. Ещё в Вильнюс и два – в Москву.
– Немного, но пора тебе получить погоняло. Сейчас мы тебе его дадим, а ты, как водится, проставишься в честь этого, ладно?
– Не вопрос.
Киевляне (у одного из них была кличка Юра-Петя) одобрительно замычали.
Это сейчас, насколько я знаю, каждый сам себе прозвище («кликуху») выдумывает, а когда всё начиналось, его, прозвище, должны были тебе дать авторитетные фанаты. Кастет авторитет на тот момент уже заработал.
Словом, в Киеве по традиции я «проставился» – мы обосновались в каком-то киевском парке, кажется, на острове по середине Днепра, а, может, в каком-то другом месте. Кастет зачем-то попросил меня дать ему мой паспорт. Я дал. Он долго смотрел на фото, листал страницы, а потом вынес вердикт: «Твоё погоняло будет – Ара». Не скажу, что попугайское прозвище мне понравилось. Почему Ара? Ара – по-армянски «парень». Но я-то не армянин. В советском паспорте у меня была написана национальность по отцовской линии – грузин. Но делать нечего. Ара – значит, Ара. Потом я объяснял, что Ара я потому, что завожу на матчах СКА: «Аррррмейцы с Невы!». Но это было лукавством. Кастет исходил из какой-то своей логики. Какой – можно только догадываться.
Считая уже тогда себя болельщиком хоккейного СКА, я всё же хотел завоевать если не авторитет, то доверие на зенитовском 33 секторе. Иначе было не заработать репутацию «правого фаната». Армейского движения тогда ещё в городе не существовало.
Вот такой вспоминается моя первая встреча с Кастетом. Затем мы приятельствовали. Мы с Костей – ровесники: оба 1967 года рождения. Я создавал свой коллектив – фанатов СКА. Костя нередко приходил на хоккейные матчи. И чувствовалось, что он искренне переживает за «армейцев с Невы». Не так как за «Зенит», конечно, но всё же. Затем наши жизненные пути далеко разошлись. Но я всегда вспоминал его как добродушного, честного, отзывчивого и одновременно – харизматичного парня. От него нельзя было ждать подлости, как, будем откровенны, от некоторых других представителей зенитовской «основы». Кастет этим и выделялся на фоне многих других фанатов «первого призыва» (не только зенитовцев) – порядочностью. И если бы я его встретил сегодня, я бы обнял его со словами: «Здорово, брат!».
Фанатская субкультура (будем честны) – опасна для здоровья. Понимая это, я вынырнул из неё достаточно давно. Костя остался ей верен. Когда я читал его рассказы о фанатской юности, не мог не отметить, что он «связно излагает». У него есть если не литературный дар, то литературные способности. Я всё же давно работаю с тестами, и кое-что в этом понимаю. И кто знает, кем бы стал Константин Васильев, закончи он факультет журналистики, например. Может быть, сегодня мы бы имели в его лице известного спортивного обозревателя. Но Костя выбрал свой путь и идёт по нему. И в этом – тоже его честность.
Дмитрий Жвания (когда-то был фанатом СКА, известный как АРА, а потом стал журналистом)