Глава 1. Долги, дерьмо, цыган.
Дождь лил с самого утра, будто кто-то наверху решил смыть с этого города всю грязь, но только делал хуже — всё вокруг становилось ещё более серым и липким. Крыша над моей кроватью протекала уже третий месяц, и капли падали прямо в старую кастрюлю, которую я поставил ночью. Звук был такой, что хотелось выть: кап-кап-кап, как будто кто-то отсчитывает мои долги.
Я проснулся, как обычно, без будильника — просто потому, что спать больше не хотелось. В комнате воняло сыростью, дешёвыми сигаретами и ещё чем-то, что я даже не мог определить. Мой сосед, цыган по кличке Ромка, уже возился у окна, что-то искал в своих бесконечных пакетах. Он всегда был при деньгах, но никогда не тратил их на что-то полезное — только на новые кроссовки и дешёвый одеколон.
Я встал, натянул на себя треники и пошёл в ванную. Зеркало было треснутое, как и вся моя жизнь. Я смотрел на своё отражение и думал: «Ну что, Антуан, опять новый день, а ты всё тот же лузер». Родители бы сейчас сказали, что я ничего не добился, что я — позор семьи. Они всегда это говорили, даже когда я старался изо всех сил. А толку? На работе пашу больше всех, а получаю меньше всех. Девушки уходят, друзья появляются только когда у меня есть деньги, а потом исчезают, как только я остаюсь на мели.
Я почистил зубы, пытаясь не думать о том, что сегодня опять придётся идти на эту сраную работу, где начальник смотрит на меня, как на пустое место. Голова гудела от мыслей: сколько я ещё так протяну? Почему у всех всё получается, а у меня всё через жопу? За что мне это всё?
Ромка зашёл в ванную, хлопнул меня по плечу:
— Антуан, не кисни, брат. Сегодня будет движуха, увидишь.
Я только усмехнулся. Для него движуха — это очередная мутная история, в которой я, как всегда, буду крайним.
Я вышел на улицу. Дождь не прекращался. Всё вокруг было мокрым, грязным, как мои мысли. Я шёл по лужам, чувствуя, как вода просачивается в дырявые кроссовки. В этот момент я понял: хуже уже не будет. Или будет?
Я шёл на работу, как на каторгу. Дождь не прекращался, зонт давно сломался, а покупать новый — жалко денег. На остановке достал телефон, чтобы хоть как-то отвлечься. Тут же высветился входящий вызов — «Мама». Вдохнул поглубже, ответил.
— Алло, мам.
— Антон, ты вообще собираешься что-то делать со своей жизнью? — сразу, без приветствий, с той самой интонацией, от которой у меня всегда сжимается живот.
— Мам, я на работу иду, давай потом…
— На какую работу? На эту свою помойку? Ты хоть понимаешь, что тебе уже тридцать, а ты всё в долгах, как в шелках! Мы с отцом за тебя стыдимся, ты хоть понимаешь?
— Мам, ну хватит, я и так всё знаю…
— Ты ничего не знаешь! Ты даже на нормальную работу устроиться не можешь! Все твои друзья уже семьи завели, а ты…
— Мам, у меня всё нормально, не переживай.
— Нормально? Ты слышал, как ты живёшь? В комнате с каким-то цыганом, без денег, без девушки, без будущего! Я не понимаю, где мы с отцом ошиблись…
— Мам, хватит! — не выдержал я. — Я стараюсь, работаю, ищу варианты.
— Ты только и умеешь, что обещать! Ты хоть кредит когда-нибудь закроешь? Или опять нам платить?
— Я сам разберусь, не надо мне помогать!
— Да ты бы хоть раз сам разобрался…
Я отключился, не дослушав. Всё это я слышал уже тысячу раз. Только хуже стало. Хотелось закричать, но я просто сжал телефон в руке, пока не побелели костяшки.
В метро открыл инстаграм — привычка, от которой не могу избавиться. Первая же сторис — Клара, бывшая. С новым парнем, улыбается, счастливая. Подпись: «Meilleur jour» — лучший день. Я даже не злился, просто стало пусто внутри. Я ведь правда хотел быть для неё кем-то, а оказался очередным «ты хороший друг».
На работе всё как всегда. Открываю дверь, и сразу в нос бьёт запах дешёвого кофе и старых бумаг. Коллеги уже собрались у кулера, обсуждают, кто куда поедет на выходных.
— О, Антуан, опять без настроения? — поддел меня Жюль, тот ещё шутник.
— Да ну его, — буркнул я, проходя мимо.
— Ты бы хоть раз улыбнулся, а то мсье Дюпон подумает, что ты тут за просто так сидишь, — добавила Элоиза, не отрываясь от телефона.
Я сел за свой стол, включил компьютер. На экране — список задач, как всегда, больше всех. Я работал быстро, старался не отвлекаться, но мысли всё равно лезли в голову: «Зачем я тут? Почему у меня всё не так, как у других?»
В обеденный перерыв все пошли в кафе, а я остался — экономил каждое евро. Сидел, ел вчерашнюю лапшу из контейнера, слушал, как коллеги смеются за стенкой. Иногда казалось, что я тут просто мебель.
Вечером — день зарплаты. Все радовались, обсуждали, куда пойдут вечером. Я открыл приложение банка — и увидел жалкие копейки. Меньше, чем у всех. Хотя работаю больше.
Подошёл к начальнику:
— Мсье Дюпон, можно вопрос? Почему у меня опять меньше, чем у других?
Он даже не посмотрел на меня:
— Не нравится — никто не держит, Антуан.
Я сжал кулаки, но промолчал. Всё равно некуда идти.
В раздевалке Жюль хлопнул меня по плечу:
— Не парься, Антуан. Может, тебе просто не везёт.
— А может, я просто не тот человек, — ответил я, даже не глядя на него.
Вечером хотелось только одного — напиться и забыться.
Ромка, как по заказу, написал:
— Брат, сегодня движуха. Будет весело, не тормози.
Я долго думал, но в итоге согласился. Всё равно терять нечего.
Вышел из офиса, дождь всё ещё лил. Я шёл к Ромке, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости, обиды и усталости. Хотелось кричать, но я просто шёл вперёд, в ночь, где меня ждали новые проблемы.
Я дошёл до бара, где мы обычно встречались с Ромкой. Он стоял у входа, курил, смотрел в телефон. Завидев меня, улыбнулся:
— Ну что, Антуан, как жизнь?
Я пожал плечами, даже не пытаясь скрыть раздражение:
— Как жизнь? Да никак. Мама опять звонила, обосрала с ног до головы. На работе — копейки, начальник смотрит, как на пустое место. Бывшая с новым парнем, друзья — только когда у меня есть деньги. Хочу просто напиться и забыть всё это дерьмо.
Ромка затянулся, выдохнул дым мне в сторону:
— Ты всё время ноешь, брат. А толку? Жизнь такая, надо брать своё.
— А что брать? Я уже ничего не хочу.
— Вот зря. Сегодня как раз есть тема. Движуха, нормальные люди, можно и заработать, и отдохнуть.
— Опять твои мутки? — спросил я, но внутри уже понимал, что всё равно пойду.
— Не хочешь — не надо. Только потом не жалуйся, что у тебя всё через жопу. Я тебе шанс даю, а ты сам решай.
Я посмотрел на него — в глазах азарт, как всегда, когда он что-то задумал.
— Ладно, Ром, давай попробуем. Всё равно хуже уже не будет.
Ромка хлопнул меня по плечу:
— Вот это другое дело! Пошли, сегодня твой день.
Я не знал, что для Ромки я был просто способом заработать в десять раз больше, чем для себя. Но тогда мне казалось, что он единственный, кто реально хочет мне помочь.
Мы свернули с главной улицы в узкий переулок, где неоновая вывеска «Le Bunker» светилась сквозь дождь. Ромка уверенно толкнул дверь, и нас сразу накрыло волной шума, запаха алкоголя и дешёвых духов.
Внутри было тесно и душно. За столами сидели люди, которых я раньше только мельком видел: Пьер — здоровяк с татуировкой на шее, Лоран — вечно улыбающийся тип с золотой цепью, и ещё пара незнакомцев. Все они сразу поздоровались с Ромкой, а на меня посмотрели с интересом.
— Это Антуан, мой кореш, — представил меня Ромка. — Парень толковый, не подведёт.
Пьер кивнул, налил мне стакан чего-то крепкого:
— За знакомство, Антуан. Здесь свои правила: если с нами — значит, с нами до конца.
Я выпил, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Ромка уже что-то обсуждал с Лораном, шептал ему на ухо, а тот кивал и посматривал на меня. Я понял, что здесь всё не просто так — каждый что-то решает, каждый что-то скрывает.
— Слушай, — наклонился ко мне Ромка, — сегодня будет одна тема. Нужно просто помочь с доставкой. Деньги хорошие, всё быстро.
— А если что-то пойдёт не так?
— Не ссы, я всё устрою. Ты просто будь рядом и делай, что скажу.
Я кивнул, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Но мысль о том, что дома меня ждёт только капающая крыша и очередной звонок матери, не оставляла выбора.
Вечер тянулся, как жвачка. Я пил, слушал разговоры, пытался понять, кто есть кто. Пьер рассказывал истории про ночные разборки, Лоран смеялся, хлопал меня по плечу. В какой-то момент я заметил, как Ромка получает от Лорана конверт с деньгами, а потом кивает мне:
— Видишь, брат, тут всё по-честному. Главное — не тормозить.
Когда мы вышли на улицу, дождь почти закончился. Я вдохнул сырой воздух и вдруг почувствовал, что впереди — что-то новое. Может, опасное, может, грязное, но точно не такое, как раньше.
Ромка вытащил меня на улицу, когда в баре уже стало душно и противно.
— Пошли, — сказал он, — сейчас покажу, как настоящие деньги делаются.
Я шёл за ним как на автопилоте. В голове шумело: «Что я вообще делаю? Куда меня несёт?»
Мы свернули за угол, где стояла старая «Пежо». Внутри — два типа, оба с лицами, как у тех, кто давно не верит ни в Бога, ни в чёрта.
— Это Мишель и Арно, — бросил Ромка. — Не ссы, они свои.
Мишель кивнул, даже не улыбнулся.
— Садись назад, — буркнул он.
Я сел, чувствуя, как жопа прилипает к потрескавшемуся кожзаму. В машине воняло потом, дешёвым табаком и чем-то ещё, что я не мог определить.
— Слушай сюда, — сказал Арно, — сейчас едем на склад. Там заберёшь сумку, принесёшь сюда. Всё просто.
— А что в сумке?
— Не твоё дело, — отрезал Мишель. — Твоя задача — взять и принести. Всё.
Я кивнул, хотя внутри всё сжималось. Сердце билось так, что казалось, его слышат все.
«Вот дерьмо, — думал я, — если сейчас прижмут, никто даже не вспомнит, как меня зовут. Мама скажет: “Я же говорила”, Ромка скажет: “Сам виноват”. А мне просто страшно. Я не герой, я просто хочу хоть раз почувствовать себя не лохом».
Машина тронулась. За окном мелькали мокрые фонари, лужи, какие-то тени. Я смотрел на свои руки — они дрожали.
«Вот и всё, Антон, — думал я, — сейчас или никогда. Или ты так и будешь всю жизнь жрать лапшу и слушать, как тебя гнобят, или попробуешь хоть раз вырваться».
На складе было темно и сыро. Мишель вышел первым, махнул мне:
— Пошли, быстро.
Я шёл за ним, чувствуя, как ноги ватные. Внутри — страх, злость, какая-то тупая надежда, что всё пройдёт гладко.
Внутри склада стоял мужик в кожаной куртке, с лицом, как у мясника. Он молча протянул мне чёрную спортивную сумку.
— Держи, не роняй, — сказал он.
Я взял сумку. Она была тяжёлая, внутри что-то перекатывалось.
«Наверное, бабки или наркота, — мелькнуло в голове. — А если оружие? А если сейчас копы?»
Мы быстро вернулись к машине. Мишель забрал сумку, сунул мне в руку конверт.
— Молодец, — сказал он. — Для первого раза — нормально.
Я открыл конверт — там были деньги. Настоящие, грязные, пахнущие чужими руками.
«Вот оно, — подумал я, — вот как это делается. Не за спасибо, не за “ты хороший парень”, а за то, что просто не ссышь и делаешь, что сказали».
Ромка хлопнул меня по плечу:
— Видишь, брат, всё просто.
Я хотел что-то сказать, но не смог. Внутри было пусто и мерзко.
«Вот ты и начал, Антон. Добро пожаловать в реальную жизнь. Только не вздумай поверить, что теперь всё будет хорошо».
Мы вернулись в бар. Я заказал себе двойной виски, выпил залпом. В голове шумело, в животе — холод.
«Может, я и правда ублюдок, — думал я, — но хотя бы не лох».
Я сидел в баре, в руке — стакан крепкого, а в голове — полная вакханалия. Всё, что раньше казалось дерьмом, теперь — кайф. Деньги, шлюхи, тусовки — это моя жизнь. И мне похер, что скажут остальные. Я чувствую, как кровь бурлит, как сердце бьётся в такт с музыкой, которая гремит в ушах.
— Чувак, ты вообще кайфуешь? — спросил Ромка, улыбаясь.
— Больше, чем когда-либо, — ответил я, делая глоток. — Это реально круто. Деньги, бабки, девки — всё по-настоящему. Я чувствую себя живым.
— Вот именно, брат. Ты наконец-то понял, что такое настоящая жизнь. Тут не надо ни о чём думать, только кайфовать.
— Я раньше думал, что всё это — говно. Что я лузер, что ничего не добьюсь. А сейчас — я король. Деньги льют рекой, шлюхи кидаются, как только я захочу. Весь город у моих ног.
— Вот так, — Ромка похлопал меня по плечу. — Ты уже не тот лох, что был раньше. Ты — один из нас.
— Да, — я улыбнулся, чувствуя, как внутри всё распирает от удовольствия. — Я кайфую. Мне всё равно, что будет завтра. Сегодня — мой день.
Я смотрел на улицу, где светились неоновые вывески, слышал гул машин и смех людей. Всё было как в кино. Я — главный герой своей жизни. И мне нравится, что я не лузер, что я — тот, кто управляет ситуацией.
Внутри — всё ещё шумело: мысли, страхи, сомнения. Но я их гнал прочь. Мне было хорошо. Я чувствовал, как кровь кипит, как тело наполняется силой. Это — моя жизнь. И я её люблю.
— Ты знаешь, — сказал я, — я никогда не думал, что так кайфану. Всё, что было раньше — это ничто. Теперь я чувствую себя живым.
— Вот и правильно, — улыбнулся Ромка. — Ты наконец-то понял, что такое настоящая свобода.
Я поднял стакан, и мы зажгли ещё одну ночь. Внутри — всё ещё бушевало, но я уже не боялся. Я был частью этого мира, и мне было по кайфу.
Бар был полон грохота, запаха пота и дешёвого алкоголя. В этом месте всегда было правило — встречать новеньких. Кто не прошёл испытание — сразу понимал, что тут не место для слабых. Сегодня в баре было двое новых — парни, которых привели, чтобы показать, кто тут главный. Они облажались. Не смогли держать себя, не смогли показать, что они достойны.
Вошёл Луи. Высокий, худой, с мерзкой ухмылкой, он был как тень, которая всегда знает, что делать. Он прошёл мимо, бросая взгляды, и остановился у барной стойки.
— Где новенькие? — его голос был хриплый, как у старого пса.
Бармен указал на двух парней, стоявших у входа, чуть поодаль. Луи подошёл к ним, улыбаясь, но в глазах — холод и злость.
— Ну что, ребята, — он посмотрел на них, — вы что, думали, тут всё так просто?
Парни молчали, боясь даже дышать.
— Вы облажались, — продолжил Луи, — и за это платите.
Он повернулся к остальным, кто наблюдал за сценой, и без всяких вопросов сказал:
— Все новенькие — играют.
Я стоял рядом, наблюдая. Внутри всё сжалось. Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, как сердце бешено колотится.
— Что за игра? — спросил я, пытаясь понять, что происходит.
Луи повернулся ко мне, улыбка исчезла, и в его глазах зажглась тёмная искра.
— Не твое дело, — он резко ударил меня по лицу, и я почувствовал, как зубы заскрипели.
— Ты тут не главный, — он харкнул мне прямо в лицо, — я — главный. И ты будешь играть, как скажу.
Я стоял, не веря, что всё происходит на самом деле. Внутри — паника, страх, желание бежать, кричать, убежать от этого ада. Но я знал — сейчас всё решится.
Луи достал пистолет, и в этот момент всё внутри меня сжалось до предела.
— Ну что, кто первый? — его голос был холоден, как лёд. — Или хотите, чтобы я сам решил?
Я почувствовал, как сердце бешено колотится, как внутри всё кипит от страха и злости. В голове — только один вопрос: за что я вообще здесь ?