Я сижу на старом диване, глядя в потолок с пожелтевшими обоями. Артёмка наконец-то уснул у Маши в комнате, и в нашей коммуналке наступила редкая тишина. Но эта тишина обманчива — она никогда не длится долго. Через час-два кто-нибудь хлопнет дверью, тётя Нина начнёт ругаться на мужиков с первого этажа, или снова отключат воду. Я закрываю глаза, пытаясь поймать хоть минуту покоя, но в голове крутятся мысли: зачёт по эконометрике, смена в кафе завтра, дедлайн по реферату. И счёт за электричество, который я опять забыла оплатить.
Меня зовут Аня, мне 22 года, и я студентка четвёртого курса экономического факультета. Я живу в общаге блочного типа, где стены тонкие, как картон, а жизнь — как бег по кругу. Работаю администратором в кафе, беру подработки, пишу курсовые и рефераты для ленивых студентов. Мой единственный выходной — воскресенье, но даже его я не могу провести в тишине. Соседский ребёнок, Артёмка, орёт так, что спать невозможно. А ещё в нашей общаге вечно что-то ломается: то воды нет, то отопление отключают. Но я не жалуюсь. Или, может, жалуюсь, но только самой себе. Потому что жаловаться некому, да и смысла нет — надо просто жить дальше.
Будильник звенит в пять утра. Я тянусь к телефону, чтобы выключить его, и чувствую, как всё тело ноет. Вчера я дописывала реферат до трёх ночи, а потом пыталась уснуть под плач Артёмки. В комнате холодно — батареи снова еле тёплые. Я натягиваю свитер, шарю в темноте в поисках тапочек и иду на кухню.
— Аня, доброе утро! — тётя Нина уже сидит за столом с кружкой чая. Её голос звучит бодро, но глаза усталые. Она работает уборщицей в торговом центре и встаёт ещё раньше меня.
— Доброе, — бурчу я, ставя чайник. В раковине — гора грязной посуды. Воды, конечно, нет.
— Опять воду вырубили, — ворчит тётя Нина, будто я сама этого не заметила. — И отопление еле дышит. Скоро зима, а мы тут мёрзнуть будем, как собаки.
— Может, к вечеру дадут, — говорю я, хотя сама в это не верю.
На кухню заходит Маша с Артёмкой на руках. Малыш хнычет, тянет ручки к матери. Маша выглядит так, будто не спала неделю.
— Ань, прости, что он опять… — начинает она, но я её перебиваю.
— Да всё нормально, Маш. Зубы, да? — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво.
— Зубы, — кивает она. — Я уже не знаю, что делать. Лекарства не помогают, а он орёт и орёт.
— Может, к врачу? — предлагаю я, хотя знаю, что у Маши нет ни времени, ни денег на врачей.
— Да где там, — она машет рукой. — Завтра смена, потом ещё одна. Бабушка обещала посидеть, но она сама еле ходит.
Я киваю и молчу. Что тут скажешь? Мы все здесь в одной лодке — каждый со своими проблемами, но все одинаково уставшие. Я завариваю кофе, беру свою кружку и иду в комнату. Надо собраться на пары.
Университет — это как другая планета. Здесь всё чисто, светло, студенты смеются, обсуждают вечеринки и планы на выходные. Я сижу в аудитории, пытаясь вникнуть в лекцию по эконометрике, но мысли где-то далеко. Формулы на доске кажутся китайскими иероглифами. Я открываю ноутбук, чтобы записать хоть что-то, но вместо этого проверяю почту. Пришло письмо от клиента: "Аня, реферат нужен к среде, добавьте ещё пару страниц, ладно?" Я вздыхаю. Это значит ещё одна ночь без сна.
— Аня, ты чего такая задумчивая? — шепчет Катя, моя одногруппница. Она сидит рядом, листая что-то в телефоне.
— Да так, — отмахиваюсь я. — Устала немного.
— Ты всегда устала, — Катя смеётся. — Может, тебе меньше работать? А то ты скоро в обморок упадёшь.
— Ага, меньше работать, — я хмыкаю. — А за комнату кто платить будет? За учебники? За еду?
Катя замолкает. Она знает, что я живу не в общаге для студентов, а в коммуналке для рабочих. Её родители снимают ей квартиру, оплачивают учёбу и дают деньги на карманные расходы. Я не завидую — ну, может, чуть-чуть. Но у каждого своя жизнь.
После пар я бегу в кафе. Смена с двенадцати до восьми. В подсобке переодеваюсь в форму, завязываю фартук и выхожу в зал. Улыбка на лице — обязательная часть работы, даже если внутри всё кричит от усталости.
— Аня, столик у окна освободился, убери, пожалуйста, — кричит Лена, моя напарница.
— Уже бегу, — отвечаю я, хватая тряпку.
Клиенты приходят и уходят. Кто-то улыбается, кто-то ворчит, что кофе холодный. Я ношу подносы, принимаю заказы, вытираю столы. В обеденный перерыв сажусь в уголке с ноутбуком. Надо дописать реферат. Пальцы ноют, глаза слипаются, но я заставляю себя работать.
— Ань, ты опять за компом? — Лена приносит мне тарелку с супом. — Поешь нормально, а то смотреть на тебя страшно.
— Спасибо, Лен, — я улыбаюсь, но еда кажется безвкусной. В голове крутятся мысли о долгах, о зачёте, о том, что дома опять будет холодно.
К девяти вечера я возвращаюсь в общагу. В подъезде пахнет сыростью и сигаретами. Лифт сломан, и я тащусь на пятый этаж пешком. В коридоре слышу голоса: тётя Нина ругается с кем-то из соседей.
— Вы опять бутылки в коридоре оставили! — кричит она. — Это не помойка, а общага!
— Да ладно тебе, Нина, успокойся, — отвечает хриплый голос. Это, наверное, Серёга с первого этажа. Он работает на стройке и каждый вечер пьёт с мужиками.
Я открываю дверь своей комнаты. Скрип петель режет уши. Бросаю рюкзак на пол и падаю на диван. Хочется просто лежать и ни о чём не думать, но тишина длится недолго.
— Аня, ты дома? — стучится Маша.
— Да, заходи, — я сажусь, потирая виски.
Она заходит с Артёмкой на руках. Малыш тянет ручки ко мне, и я невольно улыбаюсь. Он милый, несмотря на свои ночные концерты.
— Ань, у нас опять воду отключили, — говорит Маша, качая сына. — И отопление слабое. Одеяло лишнее у тебя есть? Артёмка мёрзнет.
Я лезу в шкаф и достаю старое, но тёплое одеяло. Маша благодарит, но я вижу, как она устала. Её глаза красные, под ними тёмные круги.
— Маш, ты как вообще? — спрашиваю я, хотя знаю ответ.
— Да как… — она пожимает плечами. — Работа, ребёнок, долги. Иногда кажется, что я просто не вывожу. А ты? Как ты всё успеваешь?
— Не успеваю, — честно признаюсь я. — Просто бегу, пока не упаду.
Мы молчим. Артёмка сопит у неё на руках, а я думаю, что эта коммуналка — как клетка. Мы все здесь застряли: я, Маша, тётя Нина, Серёга с первого этажа. Каждый со своими проблемами, но все одинаково измотанные.
Утро вторника начинается так же, как и все остальные дни. Будильник, холодная комната, крик Артёмки за стеной. Я встаю, завариваю кофе и бегу на пары. В метро повторяю формулы, но мысли путаются. Вчера я дописала реферат, но клиент попросил внести правки. Это значит ещё одна ночь без сна.
На лекции я сижу в заднем ряду, пытаясь не заснуть. Преподаватель, пожилой мужчина с сединой, что-то объясняет про регрессионный анализ, но его голос звучит как фон. Я открываю ноутбук и начинаю править реферат.
— Аня, ты вообще слушаешь? — шепчет Катя.
— Слушаю, — вру я, не отрываясь от экрана.
— Ты ненормальная, — она качает головой. — Как ты всё это тянешь?
— Привыкла, — я пожимаю плечами. Но внутри всё сжимается. Я не привыкла. Я просто не знаю, как остановиться.
После пар — снова кафе. Смена проходит в привычном ритме: улыбки, подносы, уборка. Вечером я возвращаюсь в общагу. Воды по-прежнему нет, а батареи холодные. Я включаю обогреватель и сажусь за ноутбук. Надо закончить правки и подготовиться к зачёту.
— Аня, ты занята? — стучится Маша.
— Да нет, заходи, — я уже знаю, что она попросит посидеть с Артёмкой.
— Ань, выручи, пожалуйста, — говорит она, теребя край кофты. — Мне надо на склад, а бабушка не может. Всего на пару часов.
Я киваю, хотя внутри всё кричит. Прощай, мой вечер. Артёмка тянет ко мне руки, и я беру его. Он тяжёлый, тёплый и пахнет детским шампунем.
— Спасибо, Ань, ты золото, — Маша убегает, а я остаюсь с малышом. Он играет с моими ручками, смеётся, а потом начинает хныкать. Я качаю его, напеваю песенку, но он всё равно плачет.
— Ну что тебе, маленький? — спрашиваю я, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Давай спать, а?
Но спать он не хочет. И я тоже не могу.
К среде я чувствую себя как выжатый лимон. Ночью я дописывала правки, потом пыталась выучить формулы, но уснула прямо за столом. Утром проснулась с болью в шее и чувством, что ничего не успеваю.
На парах я сижу, как зомби. Катя смотрит на меня с тревогой.
— Аня, ты в порядке? — спрашивает она.
— Да, — вру я. — Просто не выспалась.
— Ты всегда "не выспалась", — она хмурится. — Может, тебе к врачу?
— К какому врачу? — я почти смеюсь. — У меня ни времени, ни денег.
Катя замолкает. Она хочет помочь, но не знает как. А я не знаю, как объяснить, что моя жизнь — это не просто усталость. Это постоянный страх, что я не справлюсь. Что не сдам зачёт, не закрою дедлайн, не заплачу за комнату.
Вечером в кафе всё идёт наперекосяк. Я роняю поднос с чашками, и одна разбивается.
— Аня, что с тобой? — Лена смотрит на меня с укором. — Ты сегодня как не своя.
— Прости, — бормочу я, убирая осколки. — Просто… устала.
— Иди домой, — говорит она. — Я прикрою.
Я киваю, но домой идти не хочу. Там холодно, шумно, и меня ждёт ещё одна ночь за ноутбуком.
Воскресенье — мой единственный выходной. Я мечтаю выспаться, но в семь утра меня будит крик Артёмки. Я накрываю голову подушкой, но это не помогает. Стены здесь тонкие, как бумага.
— Маш, ну пожалуйста, — шепчу я в пустоту, зная, что она меня не слышит.
К девяти я сдаюсь и встаю. В комнате холодно, батареи почти не греют. Я включаю обогреватель и иду на кухню. Там, как всегда, бардак. Грязные кастрюли в раковине, вода не течёт.
— Доброе утро, Аня! — тётя Нина пьёт чай за столом. — Опять не выспалась, да? Вид у тебя, как у привидения.
— Доброе, — бурчу я. — Воду когда дадут?
— Кто ж знает, — она машет рукой. — Может, к вечеру. А может, и завтра.
Я завариваю кофе и возвращаюсь в комнату. Открываю ноутбук — надо дописать реферат и подготовиться к зачёту. Но мысли путаются. Я смотрю в окно: серое небо, голые деревья, грязный двор. Хочется кричать.
— Аня, ты занята? — стучит Маша.
— Да нет, заходи, — я уже знаю, что она попросит посидеть с Артёмкой.
— Ань, выручи, пожалуйста, — говорит она. — Мне надо на работу, а оставить его не с кем. Всего на пару часов.
Я киваю, хотя внутри всё сжимается. Прощай, мой выходной. Артёмка тянет ко мне руки, и я беру его. Он смеётся, играет с моими волосами, но через полчаса начинает хныкать.
— Ну что тебе, маленький? — я качаю его, напеваю песенку, но он всё равно плачет.
К обеду Маша возвращается. Она приносит мне пирожок из столовой и снова благодарит. Я улыбаюсь, но внутри пусто. Я не успела ни выспаться, ни подготовиться к зачёту. Реферат дописала, но он, кажется, хуже, чем обычно.
Вечером Маша заходит ко мне с бутылкой дешёвого вина.
— Ань, давай посидим? — предлагает она. — Артёмка уснул, а мне надо хоть с кем-то поговорить, а то я с ума сойду.
Я киваю, и мы садимся на мой диван. Она разливает вино по пластиковым стаканчикам, и мы чокаемся.
— За что пьём? — спрашиваю я.
— За то, чтобы выбраться отсюда, — говорит Маша, и в её голосе столько тоски, что у меня ком в горле.
— За это можно, — я делаю глоток. Вино кислое, но тёплое.
— Ань, ты когда-нибудь думаешь, что всё это зря? — спрашивает она. — Работа, ребёнок, эта общага… Иногда кажется, что я бегу, а никуда не прихожу.
— Каждый день, — признаюсь я. — Иногда я думаю: а что, если я так и останусь здесь? Буду писать курсовые за копейки, жить в этой комнате, слушать, как тётя Нина ругается, а Артёмка орёт.
Маша смеётся, но смех выходит горьким.
— А я думаю: что, если я так и не дам Артёмке нормальную жизнь? Он растёт в этой дыре, без отца, с матерью, которая вечно на работе.
— Маш, ты делаешь всё, что можешь, — говорю я. — И Артёмка тебя любит. Это главное.
— А ты? — она смотрит на меня. — Ты для чего пашешь?
Я задумываюсь. Для чего? Для диплома? Для мечты о нормальной жизни? Для того, чтобы однажды проснуться в своей квартире, где тепло, тихо и никто не орёт за стеной?
— Для себя, наверное, — наконец говорю я. — Чтобы доказать, что я могу.
Маша кивает. Мы допиваем вино и молчим. Впервые за долгое время я чувствую, что не одна.
Ночью я лежу в темноте и думаю о том, что сказала Маша. Выбраться. Это слово звучит как заклинание. Я представляю, как заканчиваю университет, нахожу работу в офисе, снимаю маленькую, но уютную квартиру. Там будет тепло, тихо, и я смогу спать по воскресеньям. Может, даже заведу кота.
Но эти мечты кажутся такими далёкими. Пока я здесь, в этой коммуналке, где стены пахнут сыростью, а батареи холодные. Пока я бегаю между парами, работой и подработками, пытаясь свести концы с концами.
Я открываю ноутбук и начинаю писать письмо самой себе. Может, это глупо, но мне нужно хоть что-то, что напомнит мне, зачем я всё это делаю.
"Аня, ты справишься. Ты всегда справлялась. Даже когда было тяжело, даже когда хотелось всё бросить. Ты закончишь учёбу, найдёшь работу, выберешься из этой общаги. И однажды ты проснёшься в своей квартире, где тепло и тихо. Держись."
Я сохраняю письмо и закрываю ноутбук. Завтра новый день, новые дедлайны, новые смены. Но я не сдамся. Не сейчас.