— Марин, ты серьёзно? — Андрей смотрел на меня так, будто я предложила продать квартиру и уехать жить в лес. — Ну давай хоть попробуем. Один месяц.
Я качала головой. Даниилу было всего четыре месяца, он орал не переставая, а Андрей в третий раз за неделю предлагал отдать Артёма бабушке. Моей маме. "Временно". "Пока мы не справимся". "Чтобы легче было".
Артёму было восемь лет. Он жил с нами три года — с того самого дня, как моя сестра Катя разбилась на мотоцикле. Её муж погиб вместе с ней. Артём остался один. И я забрала его без раздумий.
Тогда Андрей был за. Мы с ним год состояли в браке, детей своих не было. Андрей говорил: пусть живёт, мы справимся. Артём привык быстро. Называл меня "тётя Марина", а Андрея — просто "Андрей". Не "папа", но это было нормально. Мы не настаивали.
Потом я забеременела. Неожиданно, хотя мы и не предохранялись особо. Просто как-то само вышло. Андрей был счастлив. Я тоже. Артём отреагировал спокойно: "У меня будет братик?" — "Да". — "Окей".
Даниил родился в октябре 2023 года. Роды тяжёлые, но мы справились. Первый месяц был адом. Колики, бессонные ночи, постоянный плач. Я не спала неделями. Андрей помогал, но работал много, приходил поздно.
Артём старался не мешать. Делал уроки сам, ужинал молча, ложился спать без напоминаний. Однажды я нашла его в комнате с наушниками — он смотрел мультики на планшете, чтобы не разбудить младшего. Мне стало стыдно. Но я ничего не сказала. Просто закрыла дверь и пошла качать Даниила.
Галина Николаевна, мать Андрея, приезжала каждую субботу. Помогала с уборкой, готовила обед. Но с Артёмом почти не разговаривала. На прямой вопрос "Как дела в школе?" отвечал коротко: "Нормально". Она кивала и шла на кухню.
Однажды она спросила меня на кухне:
— Марина, ты не думала отдать мальчика бабушке? Хотя бы на время. Тебе же сейчас тяжело.
— Нет, — ответила я. — Не думала.
— Ну как знаешь, — она пожала плечами. — Просто Андрею сейчас нужно твоё внимание. И Даниилу. А Артём уже большой, сам справится.
Я промолчала. Потому что знала: если начну спорить, она скажет что-то про "родная кровь" и "чужие дети". А я не хотела этого слышать.
Андрей стал другим. Не резко, постепенно. Он покупал игрушки Даниилу, фотографировал его каждый день, выкладывал в соцсети с подписями "Мой сын растёт". Артёма на этих фото не было. Не потому что специально — просто как-то так выходило.
Когда друзья приходили в гости, Андрей говорил: "Это Даниил, наш сын". А про Артёма добавлял: "А это Артём, племянник Марины". Племянник Марины. Не наш. Не сын. Племянник.
Я заметила это в феврале 2024 года. Мы сидели на кухне, Даниилу было четыре месяца. Андрей говорил по телефону с другом, смеялся, рассказывал что-то про Даниила. Потом друг что-то спросил, и Андрей ответил:
— Да нет, у нас один ребёнок. Даниил. Ну и Артём ещё, но он племянник жены.
Я замерла с чашкой в руке. Он сказал это так легко. Будто Артём действительно временный жилец. Будто три года совместной жизни ничего не значат.
Вечером я попыталась поговорить:
— Андрюш, ты понимаешь, что Артём это слышит?
— Что слышит?
— Что ты называешь Даниила "наш ребёнок", а его — "племянник жены".
Он нахмурился:
— Ну а что не так? Он же действительно племянник. Или ты хочешь, чтобы я врал людям?
— Я хочу, чтобы ты относился к нему как к сыну.
— Марина, он не мой сын. Он сын Кати. Я его не усыновлял. Он живёт с нами, и я не против, но это не значит, что я должен называть его сыном.
Я не нашла слов. Потому что формально он был прав. Мы не оформляли опеку официально. Артём числился у моей мамы, Людмилы Ивановны. Но мама жила в Твери, работала, видела внука раз в два месяца. Фактически Артём был на мне. И на Андрее. Три года.
Даниил рос. К маю ему было полгода, он начал сидеть, лепетать, улыбаться. Андрей проводил с ним всё свободное время. Читал книжки, играл, качал на руках. А Артёма... Артёма он просто не замечал.
Однажды в субботу Артём попросил помочь с математикой. У него была контрольная в понедельник, не получалась задача. Андрей сидел с Даниилом на диване, показывал ему картинки в книжке.
— Андрей, можешь помочь? — Артём стоял в дверях с учебником.
— Сейчас занят. Попроси маму.
— Мама спит. Даниил всю ночь орал.
— Ну тогда подожди.
Артём подождал. Час. Андрей так и не подошёл. Я проснулась в три часа дня, увидела Артёма за столом с тетрадкой. Он решал сам. Неправильно, но старался.
— Почему не попросил помочь?
— Попросил. Андрей сказал, что занят.
Я пошла в зал. Андрей лежал на диване, Даниил спал у него на груди.
— Почему ты не помог Артёму?
— Марин, я с ребёнком сижу. Видишь?
— Артём тоже ребёнок.
— Артём — школьник. Даниил — младенец. Приоритеты понимать надо.
Что-то щёлкнуло во мне. Не сразу, не громко. Просто тихий внутренний хруст, как будто треснула тонкая ниточка, которая держала всё на месте.
В июне к нам приехали родители Андрея. Галина Николаевна и Пётр Васильевич. Они привезли подарки: Даниилу — развивающий коврик, дорогой, яркий. Артёму — ничего. Даже шоколадки.
Мы сидели за столом, ужинали. Галина Николаевна рассказывала про соседей, Пётр Васильевич кивал, Андрей смеялся. Артём молчал. Ел макароны, не поднимая глаз.
— Артём, как дела в школе? — спросила я.
— Нормально.
— Что изучаете?
— Разное.
Он не хотел говорить. И я его понимала. Потому что за весь вечер никто, кроме меня, не задал ему ни одного вопроса.
После ужина Галина Николаевна позвала меня на кухню. Закрыла дверь.
— Марина, я серьёзно. Тебе надо подумать об Артёме.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты видишь, что происходит? Андрей весь на Даниила переключился. Это нормально — родной ребёнок всегда ближе. А Артём... Ну что Артём? Он не ваш. Он Катин. И чем дольше ты его здесь держишь, тем больше он чувствует себя лишним.
— Он не лишний.
— Марина, я не хочу тебя обидеть. Но посмотри правде в глаза. У вас теперь свой ребёнок. Артёму будет лучше с бабушкой. Или в интернате, в конце концов. Там ему дадут образование, профессию...
— Интернат? — я не поверила своим ушам. — Вы серьёзно?
— Я за то, чтобы всем было хорошо. Тебе, Андрею, Даниилу. И Артёму тоже. А сейчас плохо всем.
Я вышла из кухни. Села на диван рядом с Артёмом. Он смотрел мультик на планшете. Я обняла его за плечи. Он вздрогнул, потом расслабился.
— Тёть Мариш, а мы всегда будем вместе?
Внутри оборвалось.
— Да, Артёмка. Всегда.
— А если Андрей скажет, что я должен уехать?
— Он не скажет.
— А если скажет?
Я не ответила. Потому что не знала.
Ночью, когда все спали, я лежала и смотрела в потолок. Андрей храпел рядом. Даниил сопел в кроватке. А из комнаты Артёма не было слышно ни звука. Он всегда спал тихо. Будто боялся потревожить.
Утром Андрей сказал за завтраком:
— Марин, давай серьёзно поговорим. Мама права. Артёму сейчас тяжело. Может, правда стоит отдать его бабушке? Хотя бы на год. Пока Даниил подрастёт. Потом заберём обратно, если захочет.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я обещала Кате.
— Катя умерла три года назад.
— И что?
— И то, что ты не можешь всю жизнь жить чужими обещаниями. У тебя теперь свой сын.
Свой сын.
Я встала из-за стола. Взяла Даниила на руки. Посмотрела на Андрея.
— Артём тоже мой сын.
— Марина, ну хватит. Он племянник. Точка.
— Для меня он сын. И если ты не можешь это принять, то это твоя проблема. Не моя. И не Артёма.
Андрей молчал. Потом тихо сказал:
— Значит, ты выбираешь его вместо нашей семьи?
— Он и есть наша семья. Или ты хочешь, чтобы я выбрала между детьми?
— Между ребёнком и племянником, Марина. Между ребёнком и племянником.
Я развернулась и вышла из кухни. Даниил заплакал. Я качала его, ходила по комнате, шептала что-то успокаивающее. А внутри всё сжималось в комок.
Прошло две недели. Мы почти не разговаривали с Андреем. Он приходил с работы, ужинал, играл с Даниилом, ложился спать. Артём делал уроки молча, не задавал вопросов. Я держалась из последних сил.
Потом случилось то, что случилось.
Мы были в гостях у друзей Андрея. Взрослые сидели на кухне, дети играли в зале. Кто-то спросил:
— Андрюх, а у вас сколько детей?
— Один, — ответил Андрей. — Даниил. Ему полгода.
— А это кто? — кивнули на Артёма, который сидел в углу с телефоном.
— А, это племянник жены. Временно живёт.
Временно.
Артём поднял глаза. Посмотрел на Андрея. Потом на меня. И я увидела в этом взгляде всё. Боль, обиду, понимание.
Я встала.
— Пошли, Артём. Собирайся.
— Марина, что ты делаешь? — Андрей схватил меня за руку.
— Мы уходим.
— Ты с ума сошла? Из-за одной фразы?
— Не из-за фразы. Из-за всего. Из-за того, что ты считаешь моего племянника временным жильцом. Из-за того, что твоя мать предлагает отдать его в интернат. Из-за того, что ты называешь Даниила "наш ребёнок", а Артёма — "племянник жены".
Все замолчали. Андрей побледнел.
— Марина, при людях...
— Мне всё равно. Артём, идём.
Мы ушли. Даниила я взяла с собой. Вызвала такси. Поехали к маме. В Тверь.
Людмила Ивановна открыла дверь в халате, удивлённая.
— Что случилось?
— Мам, можно мы поживём у тебя? Недолго. Пока я не разберусь.
Она не задавала вопросов. Просто пустила. Постелила Артёму на диване, мне — на раскладушке в зале. Даниила положили в коляску.
Ночью Артём не спал. Я слышала, как он ворочается.
— Тёть Марина?
— Да?
— Это из-за меня?
— Нет, Артёмка. Это из-за Андрея.
— Он не хочет, чтобы я жил с вами.
— Он... Он не понимает. Но это не твоя вина.
— А ты понимаешь?
Я подошла, села на край дивана. Обняла его.
— Я понимаю, что обещала твоей маме заботиться о тебе. И я не брошу тебя. Никогда.
Он заплакал. Тихо, в подушку. Я гладила его по голове и понимала: развод неизбежен.
Андрей звонил каждый день. Просил вернуться. Говорил, что всё изменится. Что он неправильно выразился. Что любит Артёма. Но я слышала в его голосе ложь. Он любил Даниила. А Артёма — терпел.
Через месяц я подала на развод. Оставила Даниила себе. Артёма тоже. Андрей не спорил. Алименты платил исправно. Видеться с Даниилом приезжал по субботам. Артёма не спрашивал.
Мы живём втроём. Я, Артём и Даниил. Снимаем двушку в Твери, мама помогает с детьми. Артём пошёл в третий класс. Учится хорошо. Даниилу год и три месяца. Он начал ходить.
Иногда я думаю: правильно ли я сделала? Разрушила семью из-за... Из-за чего? Из-за слов? Из-за принципа?
Но потом смотрю на Артёма. Как он играет с Даниилом. Как читает ему книжки. Как обнимает меня перед сном. И понимаю: я сделала правильно.
Потому что семья — это не про кровь. Это про выбор. И я выбрала обоих. Даниила, потому что родила. Артёма, потому что обещала. И если кто-то не может принять этот выбор — значит, он не часть этой семьи.
Андрей женился повторно. Галина Николаевна присылает фотографии: Андрей с новой женой, Даниил на руках у мачехи. Я не обижаюсь. Это его жизнь.
А у нас — своя. Тихая, простая, без громких слов. Просто мы трое. И этого достаточно.
Артём спросил недавно:
— Тёть Мариш, а Даниил будет называть меня братом?
— Конечно. Ты же его брат.
— Но мы не родные.
— А это важно?
Он задумался. Потом покачал головой.
— Нет. Неважно.
Я обняла его. И поняла: он прав. Неважно.