Расскажи, ну же, скорее, да, пока не стало совсем отвратительно. Зачем вообще эта осень? Откуда она взялась? Ну ладно, откуда — но вот для чего? Если звезды зажигаются, ну допустим, нужно, но зачем листья падают? Зачем становится темно, холодно? Разве сердцу нужны эти жухлые листы? Ну кроме как страдать — да и страдать она всегда найдет причину — ведь большое и любящее, а пустое сердце никак страдать не может. У сердца маленького и счастливого даже ум не такой механистичный.
Вот возьмем ситуацию, например: голубь мерзнет у дороги. Большое сердце только что и скажет: «Мне бы его проблемы», а ум у такого сердца, привыкший быть оппонентом, только что и равнодушно заметит: «Таков порядок вещей». А счастливое, глупое, маленькое сердце — что? Оно порядка не понимает и при виде голубя станет еще меньше и злее, а ум что же? Запротестует и предложит накормить птицу. Всегда оппонирует.
Ну вот мы все про голубей да про прочих курочек, не про осень поговорить же!
Только совершенно не о чем говорить, ведь осень — суть венец года и самое прекрасное время. Даже таинственное.
Зима — ну понятно: санки, снежки. Весна — поцелуи под каждым забором, полет. Лето — ах, лето. Эти трое, как ни посмотри, все время хороши, в любое время года. А осень где? И как соревноваться с этими бугаями? Бедная, бедная осень!
Может, ну чуть-чуть..?
Нет же! — отвратительно рубиновые, рябиновые, желтые дразнящие солнце березовые… Всегда не впопад дождь, позволяющий при себе иметь модный зонт. Зонтик?
Но есть одно — да, есть одна возможность: носить шарфы и пальто, и раз в год быть элегантным.
За что, за что любить осень? Может, за ее обидную искренность? Вот она как есть — без флера тепла, без украшения снега, абсолютно нагая. И листья — все эти пестрые, как же беззастенчиво роскошные! Это не одежды, нет-нет, это то, что под одеждой.
Время Адама и Евы до грехопадения.
Время года — осень.
Мы грустить теперь не бросим.
Нет, ну просто каждый год отказываться от тепла — ну нет, ну сложно! Но ведь оно будет, а осень об этом кричит:
-«Смотри, смотри, какая холодная, мокрая! Любишь меня?»
- «Ну конечно, люблю».
- «А за что, за что ты любишь?»
- «За то, что бегаю и летаю между машин, между зонтов, между шарфов, за то, что учишь любоваться всем этим миром — волшебным, бескрайним, прекрасным».