24–25 сентября 2025 г. в Институте философии РАН прошла научная конференция с международным участием «Ad mentem Thomae: Аквинат и традиции томизма в истории идей и современной философии» в честь 800-летия Фомы Аквинского. Конференция включала в себя работу двух секций. В рамках первой участники обсудили историческое наследие Аквината и томизма. Участники второй секции размышляли о вопросах, связанных с интерпретацией идей и концепций Аквината в современной философии.
С вступительным словом выступил один из организаторов конференции Кирилл Витальевич Карпов, к.филос.н., старший научный сотрудник сектора философии религии Института философии РАН. «Юбилей Фомы Аквинского – это, в первую очередь, возможность для глубокой рефлексии. Почему спустя восемь столетий наследие Аквината продолжает будоражить умы и оставаться источником для интеллектуальных споров? Ответ кроется в уникальной силе его системы – способности выстраивать мосты. Мосты между верой и разумом, между откровением и античной мудростью, между метафизикой и этикой», – отметил выступающий.
Также Кирилл Витальевич представил доклад «“Добродетель” у Аквината и современная этика». Выступление было разделено на три части, где первая была посвящена краткой характеристике современной этики добродетели и определению ее основных положений. Во второй был приведён анализ роли и места добродетели в моральной философии Аквината. А в третьей – сравнительный анализ и выявление точек соприкосновения и расхождения относительно идей Фомы Аквинского и их интерпретаций в современности. «Основным препятствием для восприятия этики Фомы Аквинского современными философами является доминирование натурализма в современном мировоззрении. Натурализм в его методологических или метафизических формах утверждает, что только объекты, изучаемые естественными науками, являются реальными или значимыми. Это прямо противоречит ключевым аспектам учения Фомы Аквинского», – указывает автор. «Фома Аквинский рассматривает добродетель как состояние, включающее нематериальные способности разума и воли, недоступное чисто физическим существам. Во-вторых, его теория требует рассмотрения трансцендентного Бога как объекта созерцания или поклонения. Поскольку эта опора на нематериальное присуща не только христианству, но и уходит корнями как в платоническую, так и в аристотелевскую философские традиции, современная этика, принимая натурализм, отвергает всю классическую философскую традицию», – заключает выступающий.
Валерия Валерьевна Слепцова, к.филос.н., научный сотрудник сектора философии религии Института философии РАН, представила доклад на тему «“Самый особенный из христианских мудрецов”: Аквинат и его идеи в трактатах еврейских мыслителей XVв.». «У нас есть как прямые, так и косвенные свидетельства того, что еврейские мыслители XV века были знакомы с трудами Фомы. Он пользовался популярностью, и тексты свидетельствуют о том, что это было связано с относительной простотой языка в его трудах. Еврейские философы принимали томистские тексты, но с некоторыми ограничениями. Избегались характерные христианские идеи», – поясняет докладчица. «Фома считался, в первую очередь, последователем Аристотеля. Таким образом, томизм был включен во внутреннюю полемику, характерную для еврейской мысли XIV–XVвеков», – делает вывод Валерия Валерьевна.
Далее выступил Пётр Дворжак, доктор философии, глава отдела изучения античной и средневековой мысли Института философии Чешской академии наук (Прага, Чехия), с докладом «The Probabilistic Development of Aquinas». Выступающий рассматривал концепцию пробабилизма, основанную на этическом разделе «Суммы теологии» Фомы Аквинского, разработанную испанским теологом XVI века Бартоломе де Медина. Бартоломе де Медина решил заполнить пробел в этике Аквината, касающийся вопроса о том, как действовать по совести, если субъект не обладает достаточной информацией о ситуации. Пробабилизм Медины заключается в том, что воля становится правильной, если действует по разуму, вынося суждение с учётом вероятности, даже если противоположное мнение более вероятно. Таким образом, как заключает П. Дворжак, теория испанского теолога, вдохновленная трудом Фомы Аквинского, положила начало традиции вероятностного анализа, а также расширила область теологии, казуистики и структуры логики.
Следующий доклад на тему «The Reception of Thomas Aquinas in Late Byzantium among Palamite Authors: New Horizons» представил Кристиан Каппес (Византийская семинария св. Кирилла и Мефодия (Питтсбург, Пенсильвания)). Выступающий рассмотрел отношение к Фоме Аквинскому у византийских богословов-паламитов XIV века. Ключевая проблема критики Акивината византийскими авторами, как указал докладчик, являлось разное понимание «Метафизики» Аристотеля, на которую, как известно, опирался первый. Одной из трудностей была разница переводов: византийцы работали с греческим текстом античного классика, а Фома Аквинский с его латинским переводом. Далее, соответственно, и латиноязычные труды Фомы Аквинского, переведенные впоследствии на греческий, ещё более усложняли понимание византийских богословов.
Следующий доклад, «Thomistic Hylomorphism: A Tense Unity», представил Георг Гассер, профессор философии Аугсбургского университета (Германия). «Во-первых, в современных антропологических дискуссиях концепция анима-формы-тела предлагает нередукционистский подход, позволяющий избежать ловушек как субстанционального дуализма, так и редуктивного физикализма. Во-вторых, в эсхатологическом дискурсе Фома Аквинский предлагает концепцию личностной идентичности через смерть, которая настаивает на воплощении, признавая временное существование души. В-третьих, на методологическом уровне Фома Аквинский иллюстрирует, как философия функционирует внутри теологии: метафизический анализ – это не спекулятивная роскошь, а необходимость для прояснения основных доктринальных положений, таких как воскресение тела», – указал на актуальность антропологических и эсхатологических идей Аквината выступающий.
Доклад «Имплицитное пропозициональное содержание библейских историй» представил Павел Анатольевич Бутаков, к.филос.н., старший научный сотрудник Института философии и права Сибирского отделения РАН. «Фома Аквинский утверждает, что буквальный смысл Священного Писания передается с помощью слов, в то время как библейские повествования функционируют как литературный прием, который упорядочивает эти слова и помогает передать их значение. Для Фомы Аквинского слова – это “материя”, в то время как повествование – это “форма”. Однако я утверждаю, что во многих случаях библейские повествования являются не только формой, но и составляют часть содержания библейского текста. В них скрыт буквальный смысл, который не может быть сведён исключительно к значению слов», – указывает докладчик. Проанализировав десять библейских притч, выступающий показал, что повествование передаёт скрытый нарративный смысл. Повторяющаяся закономерность состоит в том, что идея каждой притчи завязана на её кульминации, которая представляет собой наивысшее эмоциональное напряжение и в которой персонаж делает решающий выбор.
Помимо этого, повествовательный смысл устанавливает прямую причинно-следственную связь между кульминационным выбором персонажа и его окончательной судьбой, даже если эта связь прямо не прописана в тексте. «То есть, результирующий смысл повествования может быть условно представлен как “я должен/не должен себя так вести”. Такое имплицитное пропозициональное содержание, таким образом, является не просто литературным приемом, способом употребления слов, как считает Аквинат, но придаёт Священному Писанию собственное значение».
Чарльз Перкинс, независимый исследователь, представил доклад на тему «Aquinas and the Over-Hasty Conclusion». «Модальный космологический аргумент Фомы Аквинского приводит к слишком поспешному выводу, когда утверждается, что существо, существование которого подтверждается предпосылками, называется тем, о ком “все говорят как о Боге”. Я нахожу, что вывод из этого рассуждения может быть слишком поспешным только из-за сжатого стиля, в котором Аквинат излагает аргументацию», – отмечает выступающий. Ч. Перкинс утверждает: «В свете относительно недавних соображений, связанных с необходимостью, значением и назначением, вывод следует непосредственно из других посылок и, следовательно, не является чрезмерно поспешным с философской точки зрения».
Заключительный доклад на Конференции, «Тума ал-Аквини и хариджиты: арабский портрет св. Фомы», представил Фарис Османович Нофал, к.филос.н., научный сотрудник сектора философии исламского мира Института философии РАН.
Поднимая вопрос об арабском томизме, выступающий утверждает: «Этому феномену ещё только предстоит полностью сформироваться. Арабская христианская мысль в настоящее время переживает период упадка, также и восточные христиане исторически не испытывали необходимости в обращении к европейским теологическим системам. Таким образом, интерес к Фоме Аквинскому, как и средневековой европейской мысли в целом, проистекает лишь из историко-философского интереса, а не из доктринального».
«В начале ХХ века, в период возрождения фальсафы, поднялся спор о наследии Аввероэса, пересекающийся с дискуссиями о Фоме Аквинском, которого некоторые историки исламской философии обвиняли в интеллектуальном присвоении. Однако, пятитомный труд ливанского профессора Луиса Салибы смог вернуть надлежащее положение Аквинату в контексте христианской теологии, познакомив арабский мир с альтернативной интерпретацией томистического корпуса»– указывает Фарис Османович.
«В конце XIX– начале ХХ века маронитские иерархи произвели попытку перевести на арабский язык “Сумму теологии” и “Сумму борьбы с язычниками” Фомы Аквинского. От второй работы вышел перевод только первого тома в 1931 году силами митрополита Ниматуллы, который дал ему ироничное название “Сборник ответов хариджитам”, отсылаясь к сектам, восставшим против церковного учения.
Спустя 60 лет, в 2009 году, сирийский философ Камил Аббас опубликовал критическое эссе в ответ на эту “анти-хариджитскую” католическую апологетику. В нем Аббас пытается обратиться к “Сумме” в рамках классической исламской философии, исследуя такие темы, как божественная мудрость, существование, вечность, совершенство, знание и воля. Однако его анализ часто искажает как дух, так и суть мусульманского богословия (калама) и фальсафы, выводя работу за рамки простой догматической мусульманской критики и превращая её, возможно, в единственную реальную попытку арабов противостоять томизму», – заключает автор.