Лариса Егорова обожала свой офис на двадцатом этаже бизнес-центра. С высоты двадцатого этажа город казался игрушечным и уютным, навевая иллюзию, что жизнью можно управлять. В этой аудиторской фирме за семь лет она прошла путь от младшего ассистента до старшего финансового аналитика. У неё был порядок во всём: от идеально разложенных на столе документов до выверенных до копейки личных финансов. Это было её кредо, её броня в хаотичном мире.
— Лариса, тебе звонят, — секретарь отдела Елена, с виноватым видом заглянула в переговорную, где Лариса склонившись над столом, сверяла гигантские таблицы для квартального отчёта.
Цифры были её стихией. Они не лгали и не предавали.
— Скажи, что я перезвоню, — не отрывая взгляда от монитора, бросила она. Это твой муж третий раз за последний час звонит. Елена сочувственно вздохнула. Говорит, что дело не терпит отлагательств. Лариса недовольно поджала губы. Алексей знал её правила. Во время работы её лучше не отвлекать по пустякам. Значит, у него случилось что-то действительно серьёзное. Она поправила волосы, собранные в строгий пучок, и взяла трубку, стараясь отвечать спокойно.
— Да, Алексей.
— Лара, выручай, — голос мужа в трубке был напряжённым и торопливым.
У мамы давление зашкаливает. Просто критические показатели. Нужно срочно купить рецептурные медикаменты, а у меня, как назло, карта не проходит. Какой-то сбой в системе банка. Можешь перевести три тысячи. Что-то в его голосе, какая-то едва уловимая фальшивая нотка заставила Ларису насторожиться, но она тут же отмахнулась от неприятного предчувствия. В конце концов, здоровье Зои Петровны, её свекрови действительно оставляло желать лучшего. По крайней мере, если верить её собственным драматичным рассказам.
— Сейчас переведу, - ответила она, открывая банковское приложение на смартфоне.
— Только, пожалуйста, покупай именно те препараты, что прописал врач, а не очередную сомнительную биодобавку, которыми она так увлекается в последнее время.
— Да-да, конечно, Ларочка. Спасибо, солнце! — в голосе мужа прозвучало такое неподдельное, почти детское облегчение, что Лариса почувствовала укол вины за свои подозрения. Она отправила деньги и попыталась вернуться к работе, но цифры на экране расплывались. Почему-то вспомнилось, как она познакомилась с Алексеем три года тому назад на корпоративе общих друзей. Симпатичный, улыбчивый программист, с копной вьющихся каштановых волос и открытой обезоруживающей улыбкой сразу привлёк её внимание.
Их роман был стремительным и ярким. Через полгода они сыграли свадьбу — хоть и скромную, но очень душевную. А уже через три месяца у мамы Алексея, Зои Петровны, нежданно обострились проблемы с сердцем.
Врачи после многочисленных обследований ничего критического не находили, списывая всё на возрастные изменения и излишнюю мнительность. Но свекровь умела так живописно и трагично описывать свои невыносимые страдания, что Алёша, её единственный и горячо любимый сын, всегда бросался на помощь, готовый на всё, чтобы облегчить её муки.
Пять тысяч ушло на лекарство в этом месяце, с досадой отметила Лариса в своём личном финансовом трекере, с досадой закрывая приложение банка. Сумма была небольшой, но тенденция её настораживала.
Вечером того же дня, когда аромат жареных овощей и специй наполнил их уютную кухню, Алексей возник в дверном проёме с виноватым видом.
— Лор, тут такое дело. Он мялся, не решаясь подойти ближе, пока Лариса, сосредоточенно постукивая ножом по разделочной доске.
— Что опять случилось? — спросила она, не оборачиваясь.
— Маме отключают электричество за неуплату. Пришло последнее предупреждение. Я бы сам заплатил, но нам премию задерживают на неделю, сама понимаешь.
Лариса замерла, нож застыл над морковкой. Она медленно повернулась.
— Сколько? — её голос прозвучал сдержано, но внутри уже поднималась волна раздражения.
— Восемь восемьсот! — Алексей сел за стол и неловко улыбнулся. — Она совсем забыла, понимаешь, возраст уже, голова не та.
Зое Петровне было всего пятьдесят шесть лет. Для возрастной забывчивости, граничащей со склерозом, было, мягко говоря, рановато. Но Лариса снова промолчала, не желая начинать очередной бессмысленный спор о его матери.
— Хорошо, я переведу эту сумму сегодня вечером.
— А можешь дать наличными? — вдруг спросил Алексей, и его глаза беспокойно забегали. — Маме так удобнее. Она пойдёт и заплатит в кассе. Этим онлайн-банкам не доверяет. Боится, что деньги уйдут не туда.
— Странно, — подумала Лариса, продолжая нарезать овощи.
Всего месяц назад Зоя Петровна с гордостью демонстрировала ей свой новый смартфон и хвасталась, как легко она оплатила коммунальные услуги через мобильное приложение, которое ей помог установить Алёша. Но спорить не было сил. Она молча достала деньги из кошелька и протянула мужу.
А через неделю потребовалось ещё пять тысяч на продукты для мамы, потом двенадцать — на срочные и очень важные анализы в частной клинике. Просьбы становились регулярными, суммы всё больше, а поводы всё менее логичными. Алексей каждый раз придумывал новые оправдания, ссылаясь на задержки зарплаты, непредвиденные расходы или внезапные проблемы с его банковской картой.
Развязка наступила неожиданно. В один из вечеров, проверяя баланс перед запланированной крупной покупкой, они давно мечтали о поездке в Италию, Лариса обнаружила списание в двадцать тысяч рублей в магазине косметики Летуаль. Она была абсолютно уверена, что ничего там не покупала, а тем более на такую крупную сумму.
— Лёш, ты брал мою карту? — спросила она, подходя к мужу, который развалился на диване и лениво листал ленту в социальной сети. Она протянула ему телефон с уведомлением о транзакции.
— Нет, а что? — он даже не оторвал взгляда от экрана.
— Какое-то странное списание в двадцать тысяч. Надо будет обратиться в банк, выяснить, что это.
— Может, ты просто забыла? Он наконец оторвался от телефона и пожал плечами. Ты же любишь всю эту косметику. Не на двадцать же тысяч за раз, — холодно ответила Лариса.
В банке её ждал неприятный сюрприз. Сотрудница, проверив данные, сообщила, что покупка была совершена с использованием карты и вводом cvc-кода. Ледяное предчувствие сковало сердце.
Дрожащими руками Лариса запросила детализированную выписку за последние полгода. Когда менеджер распечатал несколько листов и протянул их ей, она ахнула. Бумага пестрела данными, которые не имели к ней никакого отношения. Оплата в турагентстве "Роза ветров". Покупки в магазинах женской одежды, где продавались большие размеры. Лариса носила изящный сорок второй, а Pоя Петровна — солидный пятьдесят шестой. Общая сумма неопознанных трат за шесть месяцев составила почти сто пятьдесят тысяч рублей.
Мир, который Лариса так тщательно выстраивала, рушился на глазах. Вечером, когда Алексей принимал душ и шум воды заглушал все остальные звуки в квартире, Лариса, преодолевая внутреннее отвращение, взяла его телефон. Сердце колотилось в груди так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она чувствовала себя неловко, но понимала, что другого способа узнать правду у неё нет. Пароль был до смешного прост. Дата их свадьбы. В переписке с мамой она быстро нашла то, что искала. Сообщение двухмесячной давности, короткое и убийственно ясное.
— Мам, запомни. 149 код от её зарплатной карты.
Лариса аккуратно положила телефон на место, ощущая, как внутри неё разливается не ярость, а ледяное парализующее спокойствие. Всё встало на свои места. Словно разрозненные частицы пазла сложились в уродливую, отталкивающую картину. Регулярные просьбы о деньгах, эти унизительные "выручи Лор" были лишь верхушкой айсберга, дымовой завесой, скрывающей куда более масштабный и циничный обман. Алексей не просто помогал матери. Он давно и осознанно выдал ей неограниченный доступ к их семейному бюджету, к деньгам, которые зарабатывала в основном Лариса. А Зоя Петровна беззастенчиво и с размахом этим пользовалась.
В памяти, как на киноплёнке, стали всплывать другие подозрительные моменты, которым она раньше не придавала никакого значения. Новая норковая шуба свекрови, о которой та с придыханием говорила, что урвала по невероятной скидке на закрытой распродаже. Дорогие серьги с гранатами, которые оказались подарком старой подруги. Путёвка в Светлогорск, на которую свекровь, по её словам, копила несколько лет со своей скромной пенсии.
Лариса в бессильной ярости сжала кулаки, сминая в руке воображаемую банковскую выписку. Вспомнилось, как всего месяц назад они с Алексеем откладывали покупку новой стиральной машины, потому что нужно экономить. Сейчас тяжёлые времена. А в это самое время его мать спокойно транжирила их деньги на люксовую косметику и поездки в санатории.
Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Паника и ярость —плохие советчики. Сейчас ей нужен был не скандал, а холодный расчётливый план. Иллюзия контроля над жизнью рухнула, но контроль над ситуацией она терять не собиралась. На следующее утро, едва проснувшись, Лариса первым делом позвонила в банк.
В банке она заявила:
— Хочу перевыпустить зарплатную карту.
А заодно, по совету сотрудницы, поставила смс-уведомления на все операции, даже на мелочёвку, и урезала лимиты на снятие и переводы.
Ловушка захлопнулась. Теперь наступило долгое ожидание.
Две недели прошли в тяжёлой, давящей обстановке. Лариса будто ходила по минному полю, зная, что взрыв неизбежен, но не знала, откуда он грянет.
А Алексей в это время, ни о чём не подозревая, продолжал изредка просить денег для мамы на новые её недомогания. Лариса теперь давала ему только наличные. И, к его огромному удивлению, требовала чеки.
— На кой они тебе? Ты мне не веришь? — искренне недоумевал он.
— Просто такой порядок, дорогой, — отвечала она с холодной улыбкой. — Я же финансовый аналитик.
Алексей ходил растерянный и злой, но пока молчал.
В субботу они, как обычно, поехали на обед к Зое Петровне. Та встретила их при полном параде. Идеальная укладка, видно что из парикмахерской, новое шёлковое платье модного винного цвета, а на шее массивные янтарные бусы, которых Лариса раньше точно не видела. Свекровь светилась счастьем и здоровьем, что никак не вязалось с рассказами Алексея о её критическом состоянии.
— Ларочка, деточка, помоги мне на кухне, — пропела свекровь своим фирменным сладким голосом, от которого у Лариса по спине пробегал холодок. На кухне, среди ароматов борща и пирогов, Зоя Петровна, картинно помешивая суп, как бы, между прочим, спросила:
— Ларисонька, у тебя всё в порядке с картой?" А то Алёша говорил, что-то там со списаниями у тебя непонятное было.
— Да, были некоторые проблемы, Лариса мастерски изобразила беззаботность, нарезая хлеб. — Пришлось сменить пин-код для безопасности.
— Ааа,— многозначительно протянула свекровь, отставляя половник. — А ты новый-то Алёше сказала? Мало ли, вдруг понадобится что-то срочно купить для дома или для меня, когда тебя не будет рядом.
Лариса отвернулась к окну, чтобы скрыть вспыхнувшее на лице презрение.
— Нет, пока не сказала. Он и не спрашивал.
— Ну ты скажи обязательно, — Зоя Петровна подошла сзади и властно положила руку ей на плечо. — В семье не должно быть секретов. Правильно, ведь дочка?
Лариса вежливо улыбнулась и промолчала. Её поразила даже не наглость свекрови. К этому она уже, к сожалению, привыкла. Удивила её абсолютная непоколебимая уверенность, что она может распоряжаться чужими деньгами, лгать и манипулировать.
За обедом Зоя Петровна с театральными придыханиями рассказывала о своей подруге Тамаре, которая так страдает от артрита, бедняжка. Но, к счастью, нашлась хорошая клиника в Германии. Правда, лечится там безумно дорого.
Лариса заметила, как при этих словах Алексей бросил на неё быстрый, вопросительный взгляд, но она сделала вид, что полностью поглощена борщом и не поняла намёка. Вечером, возвращаясь домой, Алексей вёл себя необычно напряжённо.
— Что-то случилось? — спросила Лариса, нарушив затянувшееся молчание. —Мама сказала, что ты отказываешься давать новый пин-код, — нахмурился он, не глядя на неё. — Это правда?
— Я не отказывалась. Я просто не вижу в этом никакой необходимости. У тебя есть своя карта. Если нужны деньги, попроси, я дам.
— Но мы же семья, — он внезапно повысил голос. — Какие могут быть секреты между нами?
— Действительно, какие? — холодно, чеканя каждое слово, спросила Лариса. —Может, тогда ты расскажешь мне, зачем твоя мать тайно снимала деньги с моей карты последние полгода?
Алексей резко остановился и повернулся к ней:
— Что за бред? — прохрипел он. Лицо его было белым, как полотно. — Она ничего не снимала.
— Сто пятьдесят тысяч, Алёша, сто пятьдесят тысяч рублей. Косметика, одежда, путёвка в санаторий. Банковская выписка лежит у меня дома. Хочешь посмотреть?
Он побледнел ещё сильнее, но быстро попытался взять себя в руки.
— Ты. ты всё неправильно поняла. Мама иногда просила меня что-то купить для неё, а я, чтобы не бегать самому, просто давал ей карту. Что тут такого?
— И ты каждый раз забывал мне об этом сказать? — Лариса смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда. — Сто пятьдесят тысяч, Лёша — это месячная моя зарплата.
— Да ладно тебе, — он попытался выдавить из себя кривую улыбку. — Ну, подумаешь, купила себе пару кремов. Она же мать моя.
— Твоя мать, но деньги то мои, — отрезала Лариса. Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.
Остаток пути они прошли в ледяном молчании. В понедельник утром, собираясь на работу, Лариса увидела на экране телефона уведомление: "Попытка перевода с карты на сумму десять тысяч рублей отклонена. Неверный пин-код".
— Началось, — подумала Лариса, убирая телефон в сумку. Она поправила безупречно белый воротник блузки и приготовилась к неизбежной буре. Вторник начался как обычно. До предела загруженный день. Лариса приехала в офис раньше всех, чтобы в тишине подготовиться к предстоящему важному совещанию с важными клиентами. Она обожала эти утренние часы, когда могла полностью сосредоточиться на работе и не отвлекаться на телефонные звонки и суету коллег.
Ровно в 8:17 утренняя идиллия была разрушена. Телефон на столе разразился пронзительной трелью. На экране высветилось: Алексей. Лариса сбросила вызов и продолжила просматривать документы. Через минуту телефон зазвонил снова и снова. На пятый раз, понимая, что он не отстанет, она нажала на кнопку.
— Да, я на работе, — сухо произнесла она.
— Лара, ты что натворила? — голос Алексея в трубке дрожал от плохо сдерживаемого возмущения. — Мама в истерике, у неё сейчас приступ будет.
— А что случилось? — спокойно, почти равнодушно спросила Лариса, хотя прекрасно знала ответ. Картой не воспользоваться.
Лариса выдержала паузу.
— И зачем твоей маме понадобилось в 8:00 утра десять тысяч с моей карты?Алексей явно растерялся.
— Ээ, ну она, слушай, какая разница, мы же семья или нет?
— Мы семья, это я и ты, — чётко разделяя слова, выговорила Лариса. — Твоя мать к нашей семье имеет косвенное отношение, и уж точно она не имеет никакого права снимать мои деньги без моего ведома и спроса.
— Что за ерунда, Лариса? В голосе мужа появились заискивающие нотки. — Ты же знаешь, она пожилой человек. Она часто болеет. Ей нужны лекарства.
— Алексей, — ледяным тоном перебила его Лариса. — Твоя мать опять пыталась оплатить свои покупки моей картой без моего ведома, используя cvc-код, который ты ей дал в тайне от меня. В юридической практике это называется кража, совершённая группой лиц по предварительному сговору. В некоторых случаях это уголовно наказуемое деяние.
— Да как ты смеешь? — взорвался Алексей. — Моя мать заботилась обо мне всю жизнь. Она имеет право на помощь.
— На помощь? Да! Но не на тайное списание моих денег на шубы и курорты. Сейчас я приеду, и мы поговорим, — рявкнул Алексей и бросил трубку. Лариса медленно положила телефон на стол. Руки слегка дрожали, но не от страха, а от сдерживаемого гнева. Она подошла к личному сейфу, достала папку с распечатками банковских выписок и аккуратно разложила их на столе по датам. Затем набрала номер своей начальницы Валентины Ивановны.
— Валентина Ивановна, доброе утро. У меня может произойти личная ситуация сегодня в офисе. Если я сорву совещание, прошу прощения заранее.
— Что-то серьёзное, Лариса? — обеспокоенно спросила начальница, ценившая её как лучшего сотрудника.
— Семейные разборки, — сухо ответила Лариса. — Постараюсь решить быстро и с минимальным шумом.
Алексей ворвался в офис примерно в 10:00 утра, как раз в тот момент, когда сотрудники отдела уже направлялись в конференцзал. Его обычно приветливое лицо было искажено гримасой гнева. Дорогая рубашка наполовину выбилась избрюк, волосы растрепались. Охранник на входе попытался его остановить, но Алексей, размахивая удостоверением сотрудника, которое Лариса легкомысленно оформила ему год назад для корпоративных мероприятий, прорвался внутрь.
— Где Лариса Егорова? — крикнул он ошеломлённой Елене и, не дожидаясь ответа, решительно двинулся по коридору, заглядывая в каждый кабинет, словно хищник, ищущий жертву. Лариса услышав шум, вышла из переговорной, инстинктивно преграждая ему путь к конференцзалу, где уже собрались клиенты. При виде неё Алексей остановился, тяжело дыша, словно после долгого бега.
— Ты, ты... — он задыхался от возмущения, не в силах подобрать слова. — Как ты могла так поступить с моей матерью?
Сотрудники замерли. Кто-то поспешно уткнулся в монитор, делая вид, что поглощён работой. Но большинство откровенно, с жадным любопытством наблюдало за разворачивающейся семейной драмой.
— Пройдём в переговорную, — спокойно, стараясь не показывать, как ей стыдно и унизительно за этот публичный скандал, предложила Лариса.
— Нечего прятаться, - выкрикнул Алексей, упиваясь ролью оскорблённого сына. — Пусть все знают, какая ты жадная и бессердечная. Родной матери мужа денег пожалела.
— Лёша, — Лариса старалась говорить тихо, но в её голосе звенел металл. — Ты сейчас выставляешь себя в очень невыгодном свете. Давай обсудим это наедине.
Но муж был в том состоянии аффекта, когда разумные доводы уже не действуют. Он был глух ко всему, кроме собственной обиды.
— Мать звонит мне в слезах, говорит, что не может таблетки онлайн заказать, а ты тут сидишь в своём шикарном офисе, работаешь, как ни в чём не бывало.
Лариса поняла, что спокойно решить конфликт не получится. Нужно было действовать решительно. Она повернулась к застывшим в дверях конференцзала коллегам и начальнице.
— Прошу прощения за этот спектакль. Валентина Ивановна, можно я отойду на 15 минут, чтобы уладить неотложный личный вопрос?
Начальница, мудрая женщина, повидавшая на своём веку многое, молча кивнула. Лариса решительно направилась в пустую переговорную и властным жестом приказала мужу следовать за ней. Удивительно, но он, словно заворожённый её внезапной силой, послушался. Когда стеклянная дверь за ними закрылась, Лариса молча положила перед Алексеем распечатки банковских выписок. Ровным каллиграфическим почерком она обвела маркером все подозрительные операции и суммировала их внизу листа.
— Что это? — нахмурился Алексей с показным пренебрежением, глядя на бумаги.
— Это доказательство того, что твоя мать украла у нас около ста пятидесяти тысяч рублей за последние полгода, — ледяным тоном ответила Лариса. —Смотри, косметический магазин на двадцать тысячи, турагентство "Роза Ветров"- сорок семь. И заметь, Лёша, все эти операции проводились в рабочее время, когда мы оба были на работе. А это значит, что твоя мать знает номер и код моей карты.
Алексей пробежал глазами по выпискам. С каждой новой строчкой его лицо бледнело всё сильнее, а праведный гнев сменялся растерянностью.
— Этого не может быть, - пробормотал он. — Мама бы не стала. Посмотри внимательнее.
Лариса перевернула страницу.
— Вот. Онлайн оплата в магазине. Королева пышных форм. Размеры 56, 54. Я, как ты знаешь, такую одежду не ношу. А твоя мать как раз месяц назад жаловалась, что ей совершенно нечего надеть на юбилей подруги. Совпадение? Алексей молчал. Его пальцы безвольно перебирали листы бумаги, ставшие обвинительным приговором.
— А вот самая интересная транзакция, - продолжила Лариса. Её голос был безжалостен, как скальпель хирурга. Она указала на строчку: "Турпутёвка на имя Светланы Ивановой".
— Это ведь та самая подруга твоей матери, с которой они познакомились в санатории в прошлом году. Та самая, что страдает от артрита.
— Может, она просто помогла ей оформить онлайн? - неуверенно предположил Алексей, но его голос уже не звучал так уверенно.
— Хватит изворачиваться, - вдруг взорвалась Лариса, и её всё время сдерживаемый гнев вырвался наружу. — Твоя мать воровка. Она систематически крала мои деньги и тратила их на свои прихоти и развлечения подруг, а ты ей в этом потокал и покрывал её. Ты дал ей трёхзначный код, - отрезала Алиса. —Без твоего участия она не оплатила бы ни одной покупки. Вы действовали как сообщники.
Алексей опустил голову. Весь его гнев схлынул, оставив после себя лишь удушающий стыд и растерянность.
— Я не знал, я не знал про сто пятьдесят тысяч, - тихо сказал он. — Честно, она просила код, говорила на самый экстренный случай. Сказала, что никогда не воспользуется без крайней необходимости.
— И ты поверил? - горько усмехнулась Лариса. — Или сделал вид, что поверил, потому что так было проще и удобнее. Я работаю по 12 часов в сутки, чтобы у нас была достойная жизнь, чтобы мы могли позволить себе путешествовать, а твоя мать в это время отправляет своих подруг на курорты за мой счёт.
В переговорной повисла тяжёлая звенящая тишина. За стеклянной стеной коллеги украдкой поглядывали на них, но быстро отворачивались, когда Лариса ловила их взгляды.
— Что ты... Что ты собираешься делать? - наконец выдавил из себя Алексей.
— А что бы сделал ты, если бы узнал, что тебя систематически и цинично обворовывают самые близкие люди? - вопросом на вопрос ответила Лариса.
— Но это же мама...
— Это воровка Лёша, человек, который сознательно брал чужие деньги без разрешения. И тот факт, что она твоя мать, только усугубляет ситуацию. Она предала не только меня, но и тебя, втянув в эту грязную схему и сделав своим соучастником.
Алексей молчал. Его пальцы дрожали, перебирая бумаги. Лариса видела, как в его голове происходит мучительная борьба между слепой сыновней преданностью и горьким осознанием неопровержимых фактов.
— Я поговорю с ней, - наконец произнёс он, поднимая на неё глаза полные мольбы. — Я заставлю её вернуть тебе все деньги.
— Поздно, - отрезала Лариса. Дело уже не в деньгах. Дело в доверии. Она разрушила его до основания. И ты ей в этом помог.
В этот самый момент телефон Алексея, лежавший на столе, зазвонил. На экране высветилась "мама."
Он нерешительно взглянул на жену, словноспрашивая у неё разрешение.
— Ответь, - холодно сказала она, и включи громкую связь. Он подчинился.
— Алёша, сыночек! - раздался в тишине переговорной, взволнованный, полный трагизма голос Зои Петровны. Ты поговорил с этой с Ларисой. Она созналась, что специально карту заблокировала из вредности.
Лариса медленно покачала головой. Даже сейчас, в этот момент свекровь продолжала лгать и манипулировать.
— Мама, - голос Алексея прозвучал твёрдо. — Мы всё знаем. Я видел выписки. Сто пятьдесят тысяч. Мама, зачем?
В трубке на несколько секунд повисла мёртвая тишина. Затем раздалось театральное всхлипывание.
— Какие выписки? О чём ты, сынок? Я покупала только на самое необходимое. Это твоя. Она тебе мозги запудрила. Я же мать твоя. Я тебя родила, ночей не спала.
— Турпутёвка для Светланы Ивановой. Это самое необходимое? - спросил алексей, глядя в строчку на бумаге. Шуба за пятьдесят тысяч.
— Ты что, следишь за мной? - в голосе Зои Петровны зазвучали истерические визгливые нотки. — Ты вместе с ней против родной матери? Я всю жизнь для тебя, а ты...
— Мама, - перебил её Алексей стальным голосом. — Верни деньги, все сто пятьдесят тысяч, иначе Лариса подаст заявление в полицию.
— Что? - закричала Зоя Петровна так, что динамик телефона захрипел. — Ты угрожаешь родной матери из-за какой-то проходимки? Да я лучше умру, чем унижусь перед ней. Неблагодарный. Я тебя вырастила, а ты...
Алексей сбросил звонок и бросил телефон на стол. Лицо его было бледным, как бумага. На лбу выступили крупные капли пота.
— Видишь? - тихо спросила Лариса. — Ни слов раскаяния, только обвинения, манипуляции и ложь.
Алексей молча кивнул. В его глазах читалась невыносимая боль человека, чей мир только что рухнул, когда он внезапно осознал уродливую правду о самом близком человеке.
— Мне нужно идти, - сказала Лариса, собирая со стола бумаги. — У меня совещание через 5 минут. А ты решай, Лёша, решай на чьей ты стороне. На стороне женщины, которая тебя любит и строит с тобой семью, или на стороне той, которая использует материнство как оправдание для воровства, лжи тотального контроля.
Она направилась к двери, но Алексей схватил её за руку. Его пальцы были холодными и влажными.
— Лариса, я всё исправлю, клянусь. Дай мне шанс.
Жена посмотрела на его растерянное жалкое лицо. Где-то в самой глубине души ещё теплилась крошечная наивная надежда, что их брак можно спасти. Но разум, холодный и безжалостный, подсказывал другое.
— У тебя есть время до вечера, — сказала она, высвобождая свою руку. —Я хочу, чтобы чтобы она признала свою вину и согласилась вернуть деньги без истерик, без обвинений, без своего любимого "Я же мать".
— А если она откажется? Тихо, почти шёпотом, спросил он.
— Тогда тебе придётся выбирать, - ответила Лариса и вышла из переговорной, оставив его одного в замешательстве.
Совещание прошло словно в тумане. Лариса, как говорила как запрограммированный автомат, демонстрировала на экране графики и диаграммы, уверенно отвечала на каверзные вопросы клиентов. Её голосзвучал ровно и убедительно. Её аргументы были безупречны, но внутри неё бушевал ураган эмоций. Она физически ощущала на себе взгляды коллег, которые украдкой наблюдали за ней. Новость об утреннем скандале, несомненно, уже разлетелась по всему офису со скоростью света. Её скандал стал главной темой для пересудов в курилках и у кулеров с водой.
После работы Лариса специально задержалась допоздна, разбирая бумаги, которые не требовали срочности. Ей отчаянно не хотелось возвращаться домой. Не хотелось снова сталкиваться с Алексеем, видеть его бегающие глаза, слушать его жалкие оправдания. Что она скажет ему? И что она хотела бы услышать от него? Что он выбрал её, их семью? Поставил ли он на место свою мать. Надежда, слабая и трепетная, ещё жила в её сердце, но холодный разум подсказывал, что чудес не бывает.
Телефон молчал целый день. Ни единого звонка, ни короткого сообщения от мужа. Это было странно и пугающе. Обычно Алексей, даже после самых крупных ссор, всегда был на связи. Он забрасывая её сообщениями с извинениями и мольбами о прощении. Это длительное молчание было хуже любого крика. Оно означало одно из двух: либо он всё ещё не решился на разговор с матерью, либо разговор состоялся, и его исход был настолько ужасен, что он не смеет ей об этом сообщить.
Когда часы на стене показали восемь вечера, Ларима поняла, что откладывать дальше не имеет смысла. Она собрала вещи, поправила макияж и направилась к лифтам. На подземной парковке, подходя к своей машине, она заметила в полумраке знакомую фигуру. Это была Зоя Петровна собственной персоной. Она стояла, вызывающе прислонившись к капоту её автомобиля, и скрестив руки на груди. На ней было новое пальто цвета Бургунди, наверняка купленное на те самые украденные деньги, и дорогие кожаные туфли на невысоком каблуке.
— Наконец-то! - фыркнула свекровь, увидев Ларису. Её голос эхом разнёсся по парковке. — Я тут уже час мёрзну из-за тебя.
— Чем обязана? - холодно спросила Лариса, останавливаясь в нескольких шагах от машины. Она инстинктивно сжала в кармане телефон.
— Нам нужно поговорить, - Зоя Петровна попыталась изобразить на лице доброжелательную улыбку, но в результате получилась хищная гримасса. Женский разговор без Лёши...
— Мне кажется, всё уже было сказано сегодня утром по громкой связи, - Лариса сделала шаг к двери автомобиля, но свекровь не сдвинулась с места, преграждая ей путь.
— Нет, не всё, - голосе Зои Петровны появились жёсткие стальные нотки. — Ты разрушаешь мою семью, настраиваешь сына против родной матери. Это неприемлемо.
Лариса не могла поверить своим ушам. После всего, что произошло, после неопровержимых доказательств, эта женщина ещё смеет обвинять её?
— Я разрушаю? - переспросила она, и в её голосе зазвучал саркастический смех.
— Не вы ли обворовывали нас месяцами? Не вы ли втянули в это грязное дело собственного сына, заставив его выдать вам номер моей карты и код?
— Не драматизируй, деточка, - отмахнулась Зоя Петровна с видом королевы, беседующей с назойливой служанкой. — Подумаешь, взяла немного денег, ты молодая, здоровая, ещё заработаешь, а я старею, болею. Мне нужно успеть пожить в своё удовольствие, пока есть силы.
Эта бесцеремонная сверхнаглость потрясла Ларису до глубины души. Она ожидала чего угодно: отрицания, лживых извинений, даже гнева, но никак не такого откровенного, циничного признания.
— Вы хоть понимаете, что совершили преступление? - спросила она, стараясь говорить ровно. — Кража в крупном размере, это уголовная статья.
— Ой, напугала, - фыркнула Зоя Петровна. — Ты что, в полицию на мать своего мужа сдашь? Тебя же все засмеют. Скажут совсем озверела баба, на родную кровь заявление накатала.
Лариса почувствовала, как её начинает трясти от еле сдерживаемого гнева.
— Вы мне не родная кровь. Вы воровка...
— Я мать твоего мужа, - отрезала Зоя Петровна, и её глаза сузились. — И запомни, Алёша никогда не выберет тебя вместо меня. Никогда. Слышишь? Я его родила, вырастила. А ты кто? Пришла и ушла. Четыре года брака - это ничто по сравнению с привязанностью к матери.
Свекровь шагнула вплотную, понизив голос до угрожающего шёпота, от которого по коже побежали мурашки.
— Так вот что я тебе скажу, девочка. Забудь про эти деньги. Считай это компенсацией за моего сына. Дай мне новые данные твоей карты. Или я сделаю так, что Лёша уйдёт от тебя сегодня же? Ты думаешь, он не знал, что я беру деньги? - она злорадно и победоносно усмехнулась. —Знал. Всё он знал. Просто молчал, потому что я его мать, и он всегда, слышишь, всегда будет на моей стороне.
В этот момент Лариса, сохраняя внешнее спокойствие, медленно достала телефон из кармана и нажала кнопку остановки записи. Затем повернула экран к свекрови, показывая активный диктофон и таймер, отсчитавший почти пять минут.
— Спасибо за откровенность, Зоя Петровна, - спокойно, почти ласково сказала она. — Эта запись очень пригодится при разбирательстве, как в полиции, так и при разводе.
Лицо свекрови исказилось от ярости. Она замахнулась своей тяжёлой сумкой, целясь Ларисе в голову. Но Лариса годами занимавшаяся йогой и пилатесом, обладала отличной реакцией. Она легко перехватила её руку.
— Только попробуйте, - тихо, но отчётливо произнесла она. — К статье о краже добавится ещё и нападение.
Зоя Петровна нервно отдёрнула руку и отступила на шаг, глядя на невестку с ненавистью.
— Ты пожалеешь об этом, - прошипела она. — Лёша никогда не поверит, что его мать способна на такое. — Он решит, что ты всё подстроила и подделала запись. — Посмотрим, - Лариса отодвинула оцепеневшую свекровь, открыла машину и села за руль. — А теперь будьте добры, уйдите с дороги.
Заводя двигатель, она увидела в зеркало заднего вида, как Зоя Петровна что-то кричит ей вслед, размахивая кулаками. Но слов уже было не разобрать. По дороге домой Лариса включила запись и прослушала весь разговор. Слова свекрови, записанные на диктофон, звучали ещё более шокирующе и отвратительно. Неужели эта женщина действительно считала, что имеет право на всё, просто по праву того, что она мать её мужа?
Но ещё больше Ларису тревожили её последние слова, брошенные с такой уверенностью "всё он знал." Неужели это правда? Неужели Алексей сознательно и хладнокровно позволял матери обворовывать их семью? Или это была просто очередная самая ядовитая манипуляция Зои Петровны? Последняя попытка вбить клин между ними?
Подъезжая к своему дому в спальном районе Лариса заметила, что свет в окнах их квартиры на седьмом этаже не горит. Странно... Обычно Алексей возвращался домой раньше неё и всегда включал свет в гостиной. Может быть, он решил переночевать у друзей или... Мысль пронзила болезненным уколом... у матери.
Она поднялась на свой этаж и с удивлением обнаружила, что дверь в квартиру приоткрыта. Внутри доносились какие-то странные приглушённые звуки. Скрипели выдвигаемые ящики, и слышалось чьё-то тяжёлое дыхание. Осторожно Лариса толкнула дверь и замерла на пороге. В полумраке она увидела Алексея. Он стоял на коленях у шкафа и лихорадочно собирал свои вещи в большую спортивную сумку.
— Что происходит? - спросила она. Её голос прозвучал как-то глухо. Она щёлкнула выключателем. Яркий свет залил прихожую.
Алексей вздрогнул и медленно обернулся. Его глаза были красными и опухшими, словно он ревел.
— Я ухожу, - хрипло сказал он. — Прости.
Лариса почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Несмотря на все события этого ужасного дня, где-то в самой глубине души она до последнего надеялась, что муж одумается. Что он встанет на её сторону. Что их брак ещё можно спасти. Но сейчас, глядя на эту сумку и разбросанные по полу вещи, она поняла, что все надежды были напрасны.
— Ты выбрал её, - это не вопрос, а констатация факта.
— Она моя мать.
Алексей не смотрел ей в глаза. Его взгляд был устремлён в пол.
— Я не могу от неё отказаться.
— А от жены можешь? - с горькой иронией спросила она.
— Ты не понимаешь. Она одинока. У неё никого, кроме меня, нет.
— Она поступила мерзко, но тебе легче предать меня. Ты не хочешь
признавать, что твоя мать воровка и манипулятор.
Алексей промолчал, а затем тихо произнёс:
— Мне жаль, что всё так вышло.
Лариса смотрела на мужчину, которого, как ей казалось, она знала и любила, но сейчас перед ней стоял совершенно чужой человек, слабый и безвольный. Он был полностью подчинён воле другой женщины, и не способен защитить ни себя, ни собственную семью.
— Мне тоже жаль, - искренне сказала она. — Жаль, что я не разглядела в тебе этих слабостей раньше. Жаль потерянного времени. Жаль украденных денег. Но больше всего мне жаль тебя, Лёша. Ты никогда не станешь по-настоящему взрослым, пока позволяешь своей матери дёргать тебя за ниточки, как марионетку.
Он стоял, опустив голову, и молча теребил в руках какую-то вещь. Лариса присмотрелась и увидела, что это их свадебная фотография в серебряной рамке. — Можно я заберу? - тихо спросил он.
— Конечно, - кивнула Лариса. — Тебе понадобится что-то, чтобы помнить о своём предательстве.
Алексей вздрогнул, как от удара, но всё же аккуратно положил фотографию в сумку. Затем он молча взял с вешалки куртку и направился к выходу.
— Я пришлю позже кого-нибудь за остальными вещами, - сказал он, не оборачиваясь. — И я перечислю тебе деньги, все сто пятьдесят тысяч. Извини.
Лариса не ответила. Когда за Алексеем захлопнулась дверь, она медленно опустилась на диван и закрыла лицо руками. Не было ни слёз, ни истерики. Только оглушающая пустота и странное, неожиданное ощущение свободы...
Друзья! Пишите комментарии, ставьте лайки, подпишитесь на канал!