IV век. Вроде бы всё спокойно. Готы считают себя хозяевами степи. Рим продолжает стоять, хотя кости империи уже трещат. Славяне живут своим трудом, пашут, куют, поют у костров. Но степь умеет хранить молчание — и это молчание всегда обманчиво. На берегу Днестра стоял шатёр, огромный, как дом. Внутри было душно от дыма и жара. На вертелах шипело мясо, вино лилось из кубков. Вульфар, готский вождь, поднимал кубок, и голос его гремел, заглушая гусли:
— Мы владыки степей! Пусть все знают, что под небом нет сильнее нас! Дружина закричала, подхватила тост. Столы дрожали от ударов кулаков. Но в углу сидел воин со шрамом. Он смотрел в полог шатра, который дрожал от ветра.
— Когда степь молчит слишком долго, — прошептал он соседу, — значит, она слушает. Сосед отмахнулся. Но слова остались висеть, как дым. Константинополь. Мраморный зал сената. Свет ламп отражается в полированном камне. — Надо дать хлеб варварам, — кричал один сенатор. — Пусть будут нашими союзниками!
— Хлеб им сегодня — зав