За три дня до окончания отпуска подруге понадобилось срочно уехать – заболела мама. Я ехать категорически отказался, мотивируя это тем, что вскоре мне предстоит очень трудная и тяжелая командировка, и надо набраться сил.
На самом деле, её отъезд был весьма кстати: надоела сия дама до чертиков, и разрыв отношений, который я планировал по приезду домой, можно сказать, совершился досрочно.
Проводив её в аэропорт, я вернулся в отель. Время было позднее – два часа ночи, но в баре горел свет и я прошел туда, чтобы пропустить бокальчик на радостях.
В баре было пусто, и даже за стойкой никого не было. Я огляделся и увидел, что сбоку от стойки сидит женщина – скорее всего – официантка и дремлет. Я кашлянул деликатно.
Женщина подняла голову и спросила:
- Вы что-то хотите?
- Коньяк. Сто грамм, - сказал я, - и лимон.
- Присаживайтесь – указала она на барный стул. Я сел. Женщина налила коньяк, отрезала несколько кусков лимона, положила их на тарелочку и подвинула мне, после чего взглянула на часы и виновато сказала:
- Бармен ушел, попросил меня до закрытия побыть. Осталось двадцать минут, и я согласилась. Все равно ночевать буду здесь – я за городом живу, и первая маршрутка в шесть утра.
- И где же вы будете ночевать? – спросил я.
- Да здесь, в кладовке. Я часто так делаю. Хозяин разрешает.
- Хотите, я приглашу вас к себе в номер? У меня двухкомнатный. Неприкосновенность гарантирую!
Официантка растерялась.
- У нас такое не приветствуется, - ответила она, - уволят еще.
- А мы не скажем никому, - засмеялся я. – Просто у меня подружка уехала, а спать не хочется. Мы с вами кофе выпьем или чай, может, если хотите – коньячку, поболтаем немного, так и время пройдет незаметно.
Зачем я это сделал? Из человеколюбия или же просто не хотелось быть одному? Наверное, и то, и другое. Я даже лица у женщины не разглядел и не понял, сколько ей лет: тридцать или сорок? А может, и больше?
…Мы зашли в номер. Она чувствовала себя неловко, и, кажется, искала повод, чтобы уйти.
- Посмотрите, какой вид с балкона, - прервал я ход её мрачных мыслей.
Женщина неловко осмотрелась и открыла балконную дверь. Я вышел следом.
Почти под ногами плескалось море. Темное, лениво-тягучее, в отблесках лунного серебра. Оно неспешно накатывало волны, шебурша галькой и было сонно-безмятежным.
Женщина вздохнула полной грудью и сказала мечтательно:
- Боже, какая красота! Даже представить себе не могла, что из окон нашего отеля можно увидеть подобное! Из окон кухни и подсобки можно видеть только пыльный двор…
- Садитесь, - я придвинул кресло, а когда она села, принес плед и укутал ей ноги. Сам сел в соседнее кресло.
Через несколько минут молчания я вдруг понял, что она дремлет. Насыщенный морской воздух сделал свое дело. Я сходил за еще одним пледом и, укрыв ноги, закрыл глаза.
Мы оба очнулись, когда расплавленное, импрессионистки размытое солнце, восходило из-за горизонта.
Некоторое время как завороженные, мы смотрели на это пленительное явление природы, и мне вдруг вспомнилось:
- Я когда-то, лишь единожды, встречал рассвет с одной девушкой… Это была моя первая, и самая сильная за все время моего существования, любовь.
- А я не встречала рассвет ни с кем, лишь плакала несколько ночей подряд до рассвета. Это когда мой первый избранник бросил меня беременную, - грустно сказала моя визави.
- У меня тоже с той, первой, не получилось, - продолжил я наш грустный диалог, - моя девушка бросила меня, сказав на прощанье загадочное: ты мне подходишь. Всю жизнь мучаюсь разгадкой этого заключения…
- Мой сказал тогда, что не готов быть отцом и растворился на просторах нашей страны. Что я тогда вынесла – словами не передать…
- Расскажите, - попросил я её, - меня, кстати, Володей зовут.
- Я – Анна. Можно – Аня. Женщина помолчала, видимо соображая, стоит ли ей делиться сокровенным с безвестным мужчиной, но потом, видимо, решила, что облегчить душу стоит, ведь я незнакомый и неместный к тому же, а с чужими откровенничать гораздо легче.
- Во-первых, я его очень любила и это были адовы муки – понимать, что любимый тебя разлюбил, да и предал к тому же. Во-вторых, что мне с этим делать – не знала. Мне и было-то всего восемнадцать! Только стукнуло. Страдала и сходила с ума от безысходности.
Потом, все-таки, когда уже сроки начали поджимать, созналась родителям. Был грандиозный скандал, меня выгнали из дому. Хотела на себя руки наложить.… Но, родители вовремя одумались, бросились искать по городу, нашли, и вернули домой.
К слову сказать, папа мой и заменил ребенку отца, и мама всегда была рядом и помогала во всем. Только вот учебу пришлось забросить – мы небогато жили, а на ребенка деньги нужны и немалые. Мы с мамой и полы в подъездах мыли – это кроме основной работы, и шили и вязали на заказ – времени свободного не было ни секундочки.
Ссылка на канал:
Автор Ирина Сычева.