В некоторых чинах древнейших литургий было такое прошение на ектиньи: «О труждающихся в горестной работе помолимся». Высокому христианину бывает тошно работать в каком-нибудь офисе, когда он ощущает своё призвание как проповедь и молитву, отсюда его работа так же горестна, как у древнеримского раба, слушавшего эту ектинью тысячелетия назад. Но и не только самые высокие люди ощущают эту экзестенциальную тоску: по статистике половина россиян мечтает уволиться в первый же день работы. Почему? Потому что человек ощущает себя призванным к чему-то неизмеримо большему, чем перекладывание бумажек или подача клиентам кофе в кофейне.
В некоторых чинах древнейших литургий было такое прошение на ектиньи: «О труждающихся в горестной работе помолимся».
Высокому христианину бывает тошно работать в каком-нибудь офисе, когда он ощущает своё призвание как проповедь и молитву, отсюда его работа так же горестна, как у древнеримского раба, слушавшего эту ектинью тысячелетия назад. Но и не только самые высокие люди ощущают эту экзестенциальную тоску: по статистике половина россиян мечтает уволиться в первый же день работы. Почему? Потому что человек ощущает себя призванным к чему-то неизмеримо большему, чем перекладывание бумажек или подача клиентам кофе в кофейне.
