Uriah Heep - удивительная группа. Отличные музыканты - гитара, клавишные, ударные, вокал - всё на месте. Великолепные авторы песен. Выпускали грандиозные альбомы в свою раннюю эпоху. Малопопулярные в Британии, но "звезды" в Европе. Совершенно неизвестны в Америке, хотя иногда собирали полные залы по 25 тысяч человек. В СССР неофициально входили в "десятку" лучших в 20 веке. Вот такие противоречивые впечатления о группе, которая уже более 55 лет продолжает гастролировать и выпускать пластинки.
Девятый альбом 1976 года оказался у них последним с самым любимым поклонниками вокалистом Дэвидом Байроном.
Чтобы рок-группа добилась мирового успеха, нужно многое. У Uriah Heep было всё необходимое, а также и привычный образ жизни рок-н-рольщика, который сделал их путь в 1970-е более тернистым, чем у большинства.
Группа сделала для рок-сцены 70-х больше, чем многие могут себе представить. С самого их дебюта было ясно, что это не та группа, которая просто хочет идти своим путем, и что они не собираются изобретать велосипед. Их звучание было тяжёлым, с преобладанием гитарных партий, и соответствовало многим традиционным канонам, распространённым в то время.
Но в нём было и что-то более театральное, более разнообразное и новаторское в аранжировках и вокале Дэвида Байрона. На протяжении первых нескольких альбомов Uriah Heep были продуктом собственной внутренней химии, силой, которая давала слушателям более чем достаточно, чтобы с простым энтузиазмом погрузиться в происходящее за кулисами.
Например, в случае с Demons and Wizards было много чего, что можно было проанализировать и романтизировать в фантастических отсылках, которые они добавляли в своё псевдо-металлическое звучание. Но был и более прямолинейный подход, основанный на простоте: они наслаждались тем, что делали, и воспринимали свой успех как бонус. Как позже сказал Кен Хенсли, это был «просто сборник наших песен, которые мы с удовольствием записали».
В большинстве их материалов много этой прямолинейной привлекательности. Это также и то, что делало их живые выступления такими привлекательными. Они в действительности соответствовали всем требованиям, а их химия была вишенкой на торте, которая с самого начала обеспечила им невероятный успех. Но помимо этого, они столкнулись со многими трудностями, с которыми в какой-то момент сталкивается большинство рок- и метал-групп.
В конце концов, за блеском империи скрывались разногласия, усугубляемые наркотиками, а также другая серьёзная проблема — алкоголизм Байрона. Во время одного из выступлений в 1975 году эти проблемы неожиданно всплыли на поверхность на арене Spectrum в Филадельфии.
Годы, предшествовавшие этому событию, были напряжёнными для Uriah Heep, и в основном по веским причинам. Но давление и противоречия проявились в High and Mighty, девятом и, пожалуй, самом противоречивом альбоме Heep. В довершение всего поведение Байрона на сцене стало предметом споров.
14 августа 1975 года группа Uriah Heep собирается выйти на сцену филадельфийской арены «Спектрум». Британская группа на подъёме благодаря трансатлантическому успеху своего восьмого альбома Return To Fantasy, и 25 000 человек собрались в переполненном зале, чтобы увидеть их выступление.
Находясь в привычном для него состоянии алкогольного опьянения, Байрон сказал зрителям «отвалить», неправильно истолковав их смех, который был вызван неуклюжим движением Байрона, который наступил на стойку для микрофона и микрофон больно ударил его по губам. От злости он высказал зрителям все что он думает, где главным было слово из "четырех букв." Так британцы в своей речи маскируют знаменитое на весь мир слово, которое известно и у нас на букву "F".
У группы появилась очень серьёзная проблема: Дэвид Байрон. Их харизматичный вокалист страдает алкоголизмом, что сказывается на его выступлениях и жизни за пределами сцены. И здесь, в Филадельфии, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.
Байрон провёл весь день, попивая свой любимый виски Chivas Regal; к началу шоу он был в ужасном состоянии. Он был настолько пьян, что неизвестно вспомнил бы он слова песен или нет. Его заявление зрителям "отвалить" удивило всех, как на сцене, так и за её пределами.
Вспоминая тот момент много лет спустя, давний и верный участник группы Мик Бокс до сих пор кривится от отвращения, когда думает об этом.
«В тот момент я настраивал гитару и не мог заставить себя повернуться и посмотреть на публику», — сказал он. Хенсли чувствует то же самое: «Что ты будешь делать, когда твой солист проклинает всю аудиторию? Он спустил в унитаз не только свою карьеру, но и мою. Я дал понять, что думаю по этому поводу, уйдя с концерта и из тура. Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был проявить больше зрелости, а не просто исчезнуть. Но я был зол, и это была рефлекторная реакция»».
Хуже всего для остальных участников было то, что Байрон казался безнадёжным. Он не хотел, чтобы ему помогали, и, начинал вести себя неадекватно всякий раз, когда поднимался этот вопрос. Ли Керслейк также рассказывал, что однажды Байрон «ударил меня по лицу, пнул ногой и накричал на меня». Помимо стресса, участники группы всерьёз опасались, что он разорит их, поэтому в конце концов они решили уволить его, понимая, что всё это закончится катастрофой.
Uriah Heep могли бы стать такими же популярными, как Sabbath или Zeppelin, если бы не алкоголь, наркотики и эгоизм каждого музыканта.
Предвижу ваш комментарий, что их коллеги из Лед Зепп и Блэк Саббат не были пай-мальчиками. Вместе с Uriah Heep они были частью первой волны британских хард-рок-групп, и на какое-то время казалось, что они могут стать такими же успешными, как эти группы. Но из-за наркотиков, алкоголизма и внутренних конфликтов они не смогли оправдать возложенные на них надежды.
Последние шесть лет группа Heep упорно трудилась, чтобы стать одной из самых популярных рок-групп. Их помпезный, многослойный микс из хард-рока и прогрессивного рока превратил их в настоящую народную группу: их любят, их пластинки раскупают и зрители приходят на их концерты, и их, как полагается, ненавидят критики. Return To Fantasy, с художественной точки зрения превосходящий своего посредственного предшественника Wonderworld, стал их первым альбомом, вошедшим в десятку лучших в Великобритании.
Для сторонних наблюдателей Uriah Heep находятся на пике своей карьеры. Однако в действительности группа из пяти человек пытается залатать множество огромных дыр. За кулисами из-за токсичных межличностных конфликтов группа распадается на части, и ситуация усугубляется проблемами с алкоголем и наркотиками. Бас-гитариста Гэри Тейна уволили в начале года из-за его пагубной зависимости от героина; через несколько месяцев он умер от вызванной наркотиками дыхательной недостаточности. Его заменил Джон Уэттон, ранее игравший в Family и King Crimson. Однако и Уэттон долго не продержался в группе - сославшись не внутреннюю неразбериху он уволился через год.
Поняв всю сложность ситуации, менеджеру группы Джерри Брону пришлось собирать всё по кусочкам. Брон прервал свой отпуск на Барбадосе и вернулся в Лондон, чтобы уговорить Хенсли вернуться в тур. Однако для Брона всё было ясно. «Чтобы Кен остался в группе, мы согласились, что Дэвиду придётся уйти», — говорит Брон.
Байрон не подозревал, что в то время над его головой уже нависла угроза, но всё более отстранённое отношение коллег по группе после фиаско в Филадельфии только усиливало его ощущение преследования и изоляции. Через 12 месяцев Байрон покинул группу. Он отыграл свой последний концерт с Heep 25 июня 1976 года в Бильбао, Испания, но перед этим разбил ногой стеклянную входную дверь концертного зала. «Думаю, к тому времени даже Дэвид смирился с тем, что его уволят», — заметил позже Бокс.
Исправлять что-то было уже слишком поздно. Для Байрона и для Uriah Heep отношения уже никогда не будут прежними.
Истоки группы Heep восходят к Мику Боксу и Дэвиду Байрону. Скромный гитарист описывает яркого вокалиста (урождённого Дэвида Гаррика) как «гордого павлина». Вместе они были участниками групп The Stalkers и Spice. Именно последнюю группу заметил на концерте в Хай-Уикоме Джерри Брон, который вскоре стал их менеджером, продюсером и, основав в 1971 году лейбл Bronze Records, их руководителем.
Брон — центральная фигура в истории Uriah Heep, и фигура неоднозначная. Он был старше своих подопечных и уже работал с Manfred Mann и Colosseum. Успех Uriah Heep позволил ему расширить империю Bronze и в конечном счёте подписать контракты с такими группами, как Моторхед, The Damned и Girlschool.
Роль Брона в общей ситуации в группе была ключевой.
«Дэвид Байрон определённо был лидером группы, — вспоминает Брон о первых днях Heep. — Он приходил в офис и очаровывал всех, включая секретарш. Четыре года спустя этот милый парень превратился в настоящего ублюдка, демона».
Когда Spice готовились к записи своего дебютного альбома, Брон предложил им сменить название на Uriah Heep — не в честь персонажа из романа Чарльза Диккенса 1850 года «Дэвид Копперфильд», а в честь объявления, которое разместил в Melody Maker потенциальный сотрудник, взявший себе такое прозвище.
«Это было в разделе «Требуются»: «Опытный звукорежиссёр ищет работу, пожалуйста, позвоните в Uriah Heep…» — вспоминает Брон. — Я подумал: «Чёрт возьми, какое фантастическое название».»
Не менее важным событием в истории Heep стало появление примерно в то же время клавишника и второго гитариста Кена Хенсли — человека, который сыграл ключевую роль в долгосрочном успехе будущих Heep. Лондонец ранее был участником группы Toe Fat и искал более подходящую площадку для реализации своих заметных талантов. Богатые органные партии Хенсли на «Хаммонде» идеально дополняли яркий фальцет Байрона и гитарные партии Бокса с эффектом вау-вау, и всё это было подслащено многоголосными вокальными гармониями. Что ещё важнее, Хенсли заключил союз с Джерри Броном, который быстро стал таким же значимым, как и союз Бокса и Байрона.
«Мы с Кеном были отличной командой, — говорит Брон. — С остальными участниками группы я не очень ладил».
Несмотря на нападки прессы («Если эта группа добьётся успеха, мне придётся покончить с собой», — сказал один из авторов журнала Rolling Stone), дебютный альбом Uriah Heep 1970 года Very ’Eavy… Very ’Umble, спродюсированный Броном, имел местный успех. Но группе потребовалось выпустить ещё два альбома — Salisbury и Look At Yourself, оба в 1971 году и оба спродюсированные Броном, — чтобы окончательно определиться с музыкальным направлением.
Тем не менее, появление Хенсли в группе привело к неожиданной конкуренции за лидерство между "старожилами" Боксом и Байроном с одной стороны, и "новичком" Хенсли с другой стороны.
Но все же группа набирала обороты. Выход альбома Demons And Wizards в 1972 году принес наконец успех. Он был выпущен в эффектном конверте с иллюстрациями Роджера Дина и до сих пор считается вершиной творчества группы. Великолепные барочные песни, такие как Easy Livin' и The Wizard, отражали творческий потенциал Uriah Heep. В последней даже звучит многодорожечный звук свистящего чайника, который случайно сработал во время записи.
Значительную роль в творческом успехе альбома сыграло появление новой ритм-секции: басист Гэри Тэйн, родившийся в Новой Зеландии, добавил несколько элегантных мелодичных басовых партий, а барабанщик Ли Керслейк привнёс агрессивный подход, которого раньше не хватало. Кстати, наши поклонники группы до сих считают Гэри Тейна лучшим басистом не только группы, но и вообще рок-музыки. Важно отметить, что оба они также были хорошими вокалистами, что добавило глубины характерным для группы многослойным вокальным гармониям. Однако по характеру они были как небо и земля: Керслейк был прямолинейным и амбициозным, а Тэйн — застенчивым и замкнутым.
«Между Гэри и Ли была невероятная химия, — говорит Хенсли. — Они свободно общались, и, несмотря на все препятствия, которые возникли позже, химия, возникшая между этими пятью музыкантами, была волшебной. Эго было, но оно не мешало. Злоупотребление алкоголем и наркотиками тоже было, но в минимальных количествах».
Кен Хенсли предельно честен, когда речь заходит о его рабочих отношениях с коллегами по группе.
«С творческой точки зрения Мик был наименее влиятельным участником группы, — говорит он. — Однако он был очень важной частью коллектива, потому что его стиль и техника были уникальными. Ли был идеальным барабанщиком для Heep, но его желание оказывать творческое влияние иногда переходило все границы. Поддержки, необходимой для реализации этой страсти, не было, но вклад Мика был так же ценен, как и вклад Ли. Дэвид Байрон был настоящим шоуменом, он проводил на сцене 24 часа в сутки. Его интерпретация моих текстов была образцовой — даже сейчас я не могу воплотить их в жизнь так, как это делал он».
Байрон действительно обладал выдающимся голосом и притягательной харизмой. Но у его характера была и тёмная сторона.
«Как фронтмен, Дэвид мог заткнуть за пояс кого угодно — он мог бы заживо съесть Рода Стюарта, — говорил позже Ли Керслейк. — Проблема была в том, что у него не было кнопки выключения. Он был немного застенчивым, но скрывал это за общительным и вызывающим поведением».
Выпущенный в мае 1972 года альбом Demons And Wizards попал в топ-20 Великобритании и открыл группе путь на прибыльный рынок США. Не желая сбавлять обороты, они решили выпустить следующий альбом, The Magician’s Birthday, шесть месяцев спустя. Точнее, это сделал Джерри Брон.
«Песни просто не были готовы, — говорит Кен Хенсли. — Они хотели выжать из группы всё, что можно».
Несмотря на сомнения Хенсли, The Magician’s Birthday остаётся одним из краеугольных камней в творчестве группы. В него вошли такие знаковые песни, как величественная Sunrise и эпический 10-минутный заглавный трек. Но и кроме этих песен, было многое, что стало классикой рока.
Именно в тот же период они гастролировали по Великобритании и Северной Америке и внутри начали формироваться явные группировки: Хенсли и Брон с одной стороны, Бокс, Керслейк и Байрон — с другой. Тем временем Гэри Тэйн становился всё более изолированной фигурой.
«Вклад Гэри был больше, чем принято считать, — говорит Брон. — Поскольку он не писал песни, он считал, что его талант менее важен, чем у других. Я часто подолгу беседовал с ним, и он говорил: «Джерри, мне нечего предложить». Но его вкладом в группу была невероятная игра на бас-гитаре. Однако в то же время он всё больше увлекался наркотиками».
Тэйн пристрастился к героину, и поначалу ему удавалось скрывать это от остальных участников группы. Басист был единственным участником Uriah Heep, употреблявшим героин, но у и других были проблемы с алкоголем и кокаином.
«У нас было много наркотиков и алкоголя, и это мешало нам проявлять творческий подход, — говорит Бокс. — Я и сам люблю выпить, так что я оказался в эпицентре всего этого».
«Вы должны понимать, насколько сильно меня изменило пристрастие к кокаину, — признаётся Хенсли. — Со мной стало невозможно работать. Пристрастие к наркотикам во время нашего первого турне по США было величайшей ошибкой в моей жизни».
Растущей напряжённости не способствовал и тот факт, что Хенсли начал доминировать в написании песен,чем вызывал ревность Байрона. Пять из восьми песен на альбоме The Magician’s Birthday были написаны исключительно клавишником; остальные три были написаны в соавторстве с Хенсли и другими участниками группы, включая заглавную песню о противостоянии добра и зла, в которой символически сражаются гитары и барабаны. Она была написана как-то вечером после возвращения в студию из паба.
«Кенни был абсолютным гением в написании песен, — говорит Керслейк. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-то думал иначе. Когда он приносил песню, остальные участники группы разбирали её на части, собирали заново и делали такой, какой она должна была стать. Он не смог бы этого сделать без знаний и таланта каждого участника группы».
Хенсли и Брон, как и следовало ожидать, не соглашаются друг с другом.
«Я уже столько раз слышал этот спор, — говорит Брон. — Послушайте, Кен был капитаном, а группа — командой. Но в итоге они только обижались на него».
«Если бы я оказался в такой ситуации, когда один парень пишет хит за хитом, я бы точно не стал ему мешать, — добавляет Хенсли. — Я бы помыл его машину и заварил ему чай и сказал: "Пиши, парень, пиши". Я бы хотел, чтобы он продолжал в том же духе».
Мик Бокс уверен, что темп работы Хенсли изменил динамику группы.
Отношения Хенсли с остальными участниками группы стали ещё более напряжёнными, когда начали поступать гонорары. Как основной автор песен, он зарабатывал значительно больше остальных и не стеснялся этого.
«Если бы у меня была новая машина, я бы хвастался ею, — говорит он. — Но я предлагаю любому, у кого ничего нет, в одночасье стать миллионером. Измени своё поведение. Напиши пару песен. Но, конечно, если это возможно».
Хенсли был не единственным, кто вызывал недовольство в лагере Uriah Heep. Ли Керслейк утверждает, что эго Джерри Брона стало «больше, чем у всех нас вместе взятых». Барабанщик вспоминает случай на концерте в Риме, когда Брону пришлось говорить с агентом по организации выступлений. «Я — Uriah Heep, и я говорю то, что хочу», — якобы сказал их менеджер.
«Это чистая правда, — говорит Брон. — Я придумал название группы, я собрал их всех вместе, и они бы никогда не добились успеха без моей поддержки. Так что это вполне обоснованное заявление».
На фоне растущих проблем звукоинженер Эшли Хоу пытался разрядить обстановку.
«Джерри регулярно увольнял меня во время работы над каждым проектом за такие глупости, как подъем в воздух картонной коробки, замаскированной под 10-тонный груз, и сбрасывание ее на голову Кена Хенсли во время записи, как шутка. Или за то, что я собрал из свечей и будильника что-то похожее на бомбу и спрятал ее в пианино Кена — пока Ли Керслейк не услышал, как она тикает, и не выбросил ее в окно. Правда в качестве благодарности, когда альбом был готов, он оплачивал мне поездку в любое место, куда я хотел отправиться в отпуск, и снова нанимал меня для работы над следующим альбомом».
Записав свои первые пять альбомов в студии Lansdowne в Западном Лондоне, группа решила записать следующие два альбома за границей. Теперь все сходятся во мнении, что это было серьёзной ошибкой. Во время записи альбома Sweet Freedom 1973 года в Chateau D’Hérouville под Парижем Дэвид Байрон вёл себя всё более неадекватно, а во время записи альбома Wonderworld, над которым они работали в течение трёх месяцев гедонизма и споров в Musicland в Мюнхене, проблемы Тэйна и Байрона усугубились.
«Я никогда не забуду, как Дэвид пытался перейти дорогу с двусторонним движением, которая разделяла отель и студию в Мюнхене, — говорит Бокс, поморщившись. — Мимо него с визгом проносились машины, и я подумал: «Ну все, это конец. Его задавят». Но он справился, не пролив ни капли из бокалов с шампанским, которые держал в каждой руке».
Группа пыталась поговорить с вокалистом о его проблемах, но сами они едва ли вели праведный образ жизни.
«Требовать, чтобы он остановился, было бы лицемерием, — говорит Ли Керслейк. — Кроме того, он бы просто ушёл и надулся. В глубине души он, наверное, понимал, что разрушает себя, но просто не мог остановиться».
Масштабы проблемы Байрона стали очевидны во время сессий Wonderworld.
«Дэвид нарушил неписаное правило, выпив полбутылки Dom Pérignon во время записи, — вспоминает барабанщик. — До этого никто не пил во время записи».
«Я до сих пор помню, как был в Мюнхене и как что-то, казалось, отвлекало Кена в студии, — говорит Брон. — Дэвид ползал по полу, пытаясь дотянуться до своей бутылки виски в кабинке для наложения».
Недопонимание и недовольство достигли таких масштабов, что однажды во время записи Бокс и Керслейк пришли в студию и обнаружили, что Брон и Хенсли улетели обратно в Лондон.
«Мы не закончили альбом, но с них было довольно, — возмущается Керслейк. — Как они посмели бросить нас там без предупреждения?»
В то время как некоторые участники Uriah Heep поспешили выставить Брона злодеем, Эшли Хоу защищает его:
«Они были кучкой 25-летних разгильдяев, которые любили рок-н-ролл, но Джерри знал, как вести бизнес. Он всегда был в костюме-тройке и пытался контролировать этих безумцев. Он был лучшим менеджером, который только мог быть у такой группы».
Сам Брон сказал:
«Я уделял им недостаточно внимания, но это потому, что они не выполняли свою работу», — говорит он. «Наверное, к моменту выхода Wonderworld я уже потерял интерес, потому что, честно говоря, они уже не были такими хорошими».
К 1974 году Uriah Heep с командой из 20 человек, сопровождавших их в турне по Америке, превратились в машину по зарабатыванию денег.
«Однако дела у них шли не так хорошо, чтобы они могли просто остановиться — по какой бы то ни было причине», — говорит Брон.
Именно во время тура в поддержку Wonderworld у Гэри Тейна начались серьёзные проблемы со здоровьем. Плотный график сказывался на гитаристе, который продолжал эксперименты с героином. Ходят слухи, что Тейна заносили в самолёт на багажной тележке или что его коллегам по группе приходилось убеждать пилотов пустить его в самолёт, когда он был не в состоянии путешествовать.
«Если бы Джерри был хотя бы наполовину таким менеджером, каким он себя выставлял, группа бы распалась, а те, кто нуждался в лечении, были бы отправлены в реабилитационный центр, — утверждает Керслейк. — Но вместо этого он был так занят своей студией, звукозаписывающей компанией и авиакомпанией, что не обращал внимания на своих настоящих кормильцев».
Брон отвечает на эти обвинения с присущим ему спокойствием.
«Послушайте, — говорит он, — сейчас легко говорить такие вещи, но в то время никто не жаловался. Они продолжали делать то, что делали, без лишнего шума».
Мик Бокс категорически не согласен. «Разве менеджмент не заключается в принятии таких важных решений от имени группы?» — возмущается он.
В дороге безумие продолжалось. После концерта в Гаррисберге, штат Пенсильвания, Байрон в состоянии алкогольного опьянения упал в своём гостиничном номере. Из глубокой раны на голове хлынула кровь, и он впал в кому, лежа на полу в ванной. Если бы певец не отдал ключ от номера своей поклоннице, он, скорее всего, умер бы от потери крови. По словам Брона, когда Байрона доставили в больницу, он не мог вспомнить ни своего имени, ни даты рождения, ни места жительства.
«Даже когда ему рассказали об этом, Дэвид не раскаялся, — говорит Хенсли. — Он не проявлял никаких признаков желания измениться. Очевидно, что так дальше продолжаться не могло».
Одной из обязанностей гастрольной команды во время турне по США было ежевечернее подведение итогов каждого концерта. Они звонили в офис Bronze в Лондоне и оставляли сообщения на автоответчике. «Обычно это было что-то вроде: „Всё хорошо, вот цифры…“ и „Мы летим на следующий концерт“», — рассказывает Джерри Брон. Но Байрон, который к тому времени был сильно пьян и принимал таблетки, узнал об этом и начал оставлять собственные сообщения: „Вы кучка грёбаных придурков“. Он знал, что девушкам в офисе придётся расшифровывать его грязные словечки.
Бас-гитарист Гэри Тэйн покинул Uriah Heep в январе 1975 года, после завершения тура Wonderworld . Одиннадцать месяцев спустя, 8 декабря, его девушка нашла его мёртвым в ванне в его квартире в Норвуд-Грин, на юге Лондона. Он умер от остановки дыхания из-за передозировки героином. Ему было всего 27 лет.
Мик Бокс не помнит, где он был, когда узнал о смерти Тейна, но говорит, что «это было где-то во время тура. Что я почувствовал? Скажем так: я не удивился».
После того как на место Тэйна был приглашён басист Джон Уэттон, альбом 1975 года Return To Fantasy настолько успешно исправил курс, по которому группа шла после Wonderworld, что стал самым продаваемым альбомом группы на сегодняшний день.
Обретя уверенность в себе, Heep решили сами спродюсировать свой следующий альбом 1976 года High And Mighty. Бокс, который позже назвал эту пластинку «менее тяжёлой и более скромной», признаётся, что ему больше хотелось пойти в паб, чем заниматься записью.
«И он так и сделал, вместе с Ли, — говорит Хенсли. — Джон Уэттон иногда появлялся, когда не был занят с Брайаном Ферри, и это было очень мило с его стороны».
После трёх альбомов, выпущенных вдали от их орбиты, за время которых Брон назначил его студийным менеджером Roundhouse Studios в Северном Лондоне, Эшли Хоу вернулся в ближний круг, чтобы спродюсировать High And Mighty. С присущей ему сдержанностью он описывает эти сессии словом «сложные».
«Некоторых людей стало немного сложнее контролировать, и ситуация ухудшилась после нескольких банок пива, — вспоминает он. — Участники группы стали неуправляемыми. Один парень счёл необходимым напомнить мне, что я начинал как мальчик на побегушках. Не буду называть его имени, но это был не Микки».
Бокс вспоминает, как Байрона отправили в подвал студии, где был установлен микрофон для записи необычной акустики.
«Мы записали только эту часть, а из-за того, что все были под кайфом и пьяны, о бедном Дэвиде забыли. Через час кто-то включил звук, и мы услышали: „Вы, долбанные кретины. Выпустите меня отсюда!“»
Хоу признаётся, что чувствовал себя неловко, когда Брон пришёл на финальное прослушивание High And Mighty.
«Джерри сказал, что ему понравилось то, что мы сделали, но я подозреваю, что для него было очень тяжело больше не участвовать в процессе. Наверное, это было всё равно что отпустить от себя повзрослевшего ребёнка».
На самом деле Брон ненавидел High And Mighty.
«Джерри это никогда бы не понравилось, поэтому он был не в восторге, — говорит Хенсли. — Выгнать его с должности продюсера было неправильным решением. Мы пытались обвинить его во всём, что шло не так в группе».
«Каким бы важным ни было участие Джерри в создании Uriah Heep, он в равной степени виновен в том, что группа распалась», — сказал Бокс.
«Они пытаются найти оправдание тому, что упустили свой шанс», — отвечает Брон. «Я их не виню. Настоящая причина распада Uriah Heep — разногласия между участниками, особенно ревность Дэвида к Кену. Это было по-детски».
Как бы их ни пугала эта перспектива, группа понимала, что Дэвида Байрона нужно уволить. Вокалист был уволен в конце испанского тура группы в июне 1976 года. В заявлении, опубликованном Броном вскоре после этого, говорилось, что решение было принято «в интересах группы», и сообщалось, что они «уже нашли нового вокалиста».
Байрон сообщил NME, что он «безумно рад» этому шагу, добавив:
«Всё, что меня терзало, вдруг исчезло». Говоря о доминировании Хенсли в процессе написания песен, он сказал в интервью голландскому журналу: «Мы должны были использовать песни всех участников. Вот почему High And Mighty для меня — отстой».
Бокс, Керслейк, Хенсли и Уэттон приняли участие в записи дебютного сольного альбома Брайона Take No Prisoners (записанного до его увольнения), но проблемы с вокалом не позволили ему продолжить работу в одиночку.
«Дэвид отказывался от помощи, — говорит Керслейк. — Мы больше не могли это терпеть. Мы боялись, что он утянет нас за собой».
Тот факт, что Дэвид Ковердейл, Пол Роджерс и Иэн Хантер пробовались на место Байрона, красноречиво говорит о положении Heep, хотя каждый из них отказался от той роли. Хантер утверждал, что ему предлагали 5000 фунтов в неделю — немалая сумма для 1976 года. «Мне не очень нравилось то, что они делали», — сказал он позже. В конце концов группа остановила свой выбор на бывшем фронтмене Lucifer’s Friend Джоне Лоутоне, который заменил Байрона.
Последующие альбомы Firefly, Innocent Victim и Fallen Angel сохранили популярность группы, особенно в Германии, но между Лоутоном и Хенсли постепенно нарастало напряжение. Замена Лоутона на Джона Сломана из Lone Star в злополучном альбоме 1980 года Conquest обернулась катастрофой и привела к уходу Хенсли из группы.
Для Джерри Брона это было уже слишком. «Без Кена, Дэвида Байрона или Гэри Тейна, на мой взгляд, у нас больше не было группы», — говорит он.
В 1982 году Бокс и тогдашний басист Тревор Болдер попытались вернуть Байрона для записи альбома Abominog, но певец был настолько подавлен, что отказался от этой идеи.
«Мы пошли к Дэвиду домой, а потом, обессиленные, сели в машину, — вспоминает Бокс. — Я спросил Тревора: «Что там только что произошло?» В глубине души мы надеялись, что он вернётся. Но он пил больше, чем когда-либо, и в итоге попытался убедить меня присоединиться к его группе».
Байрон так и не смог победить своих демонов. 28 февраля 1985 года он был найден мёртвым в своём доме в Рединге. По заключению коронера, причиной смерти стали осложнения, вызванные употреблением алкоголя. Было известно, что Байрон завязал с алкоголем за семь месяцев до своей смерти.
Джерри Брон признаётся, что думает об увольнении.
«Но что мы должны были сделать? — говорит он. — Приостановить всё и ждать, пока Дэвид придёт в себя? Откуда нам было знать, что он это сделает? И что ещё важнее, хотел ли он вообще остановиться?»
Уход Байрона положил конец "имперскому периоду" Uriah Heep, но не их карьере — они по-прежнему присутствуют на рок-сцене. Сегодня Мик Бокс — единственный участник оригинального состава, который с гордостью несёт флаг группы, которую он помог создать более 50 лет назад.
Но даже тогда прошлое время от времени давало о себе знать. В декабре 2001 года Кен Хенсли и Джон Лоутон выступили с группой Heep в лондонском концертном зале Shepherd’s Bush Empire на мероприятии под названием «День рождения волшебника». Хенсли со слезами на глазах воспоминает об этом.
И на этом я хочу завершить свой довольно длинный рассказ о своей любимой группе, чьи альбомы я время от времени слушаю.
Мик Бокс заключает свои воспоминания такими словами:
"Наши песни звучат на днях рождения, свадьбах, похоронах и других важных событиях. Концерт за концертом мы видим, как сотни и тысячи фанатов подпевают нашим песням, старым и новым, иногда со слезами радости. Это и есть самореализация».
«Я очень горжусь тем, что мы из смеси нашего небольшого таланта и большой целеустремлённости создали нечто грандиозное, — сказал как-то Кен Хенсли, хоть и несколько скромно. — Оглядываясь назад, я понимаю, что группа распалась по многим причинам, не связанным с музыкой, и это разочаровывает».
=============
У группы были еще несколько альбомов с другим вокалистом Джоном Лоутоном, но для меня сказка под названием Uriah Heep закончилась раньше, с уходом Байрона.
И на этом пока все. Разрешите откланяться. Как всегда спасибо вам за ваше внимание. Подписывайтесь, присоединяйтесь к нашему сообществу - впереди еще много разных статей о нашей музыке.