Каждый седьмой российский школьник регулярно сталкивается с травлей. По данным международного исследования PISA, это почти вдвое превышает средний показатель стран ОЭСР.
Пик приходится на 13–14 лет, когда подростки наиболее уязвимы. Александра Бочавер в своей докторской диссертации исследовала опыт почти восьми тысяч человек и показала, что буллинг устроен сложнее, чем принято думать.
Часто его описывают как специфические отношения между агрессором и жертвой. Бочавер предлагает посмотреть на механику процесса шире. Буллинг возникает как реакция всего школьного сообщества на стресс. Когда в школе накапливается напряжение из-за перегрузок, строгой дисциплины, внешних социальных или внутренних проблем, группа начинает искать виноватого. Ребенок с особенностями здоровья или просто непохожий на других становится удобной мишенью. Его постепенно исключают из общения, а травлю начинают воспринимать как что-то обыденное. Так сообщество временно снижает общее напряжение, но не решает настоящую проблему.
Педагоги чаще всего видят происходящее, но вмешиваются редко и не слишком успешно. Исследование показало три типа поведения учителей: профилактика, реагирование на явные случаи, игнорирование. В школах, где руководство не считает буллинг серьезной проблемой, травля встречается значительно чаще. В таких местах закрепляются стереотипы вроде «таких детей всегда будут обижать», которые превращают насилие в норму.
Последствия человек ощущает всю жизнь. Те, кто пережил травлю в школе, чаще страдают от депрессии и тревоги, зарабатывают примерно на 15-20% меньше сверстников, испытывают сложности в отношениях даже спустя десятилетия. Те, кто травил других, тоже платят за это.
Среди них выше риск правонарушений и домашнего насилия во взрослом возрасте. Во время пандемии, когда школы закрылись, агрессия не исчезла, а переместилась в семьи. Российские подростки чаще называли источником травли родителей, мексиканские сверстники упоминали братьев и сестёр.
Разовые антибуллинговые программы практически не работают, потому что не затрагивают истинные причины напряжения. Бочавер проверила разные уровни воздействия. Тренинги для отдельных детей снижают буллинг примерно на 10-15%. Работа внутри школы, когда меняют климат и вовлекают родителей, дает эффект до 20%. Но этого недостаточно, потому что травля возвращается, как только программы заканчиваются.
Самые устойчивые результаты дают изменения на уровне всей системы образования. Это самый сложный путь, который требует больше времени и ресурсов, но только он позволяет менять саму школьную среду. Исследование Бочавер создает основу для программ, которые работают не с отдельными участниками конфликта, а трансформируют условия, в которых буллинг теряет смысл.
Поздравляем Александру с большим успехом и желаем новых интересных исследований!