На провинциальный городок опустилась летняя ночь. Очередная летняя ночь, придающая мирно спящим людям сил на очередной день. Но утро нового дня жители городка встретят в горе: почти два десятка детей пропали без вести.
2:17. Мальчик встал с постели и побежал из дому. Как есть, в пижаме, босиком, странно раскинув руки по сторонам, он убегает из поля зрения камеры видеонаблюдения. Отец мальчика начинает свое расследование.
"Орудия" Зака Креггера пугают совершенно особенным образом. Да, здесь будут скримеры, как и полагается в хоррорах. И именно в тех местах, где их ждёшь. Да, будут перекошенные лица и жуткая музыка. Будет откровенно криповая бабуля, куда же без нее. Будут все проверенные средства запугивания. А ещё иногда будет смешно, особенно в кульминации фильма.
Привнесение в хорроры комедийного элемента не редкость для представителей жанра последних лет: "Собиратель душ", "Обезьяна", "Субстанция", "Одно целое" и проч. — многие фильмы оказываются между хоррором и комедией. При этом частенько в новых хоррорах имеет место быть сюжет о различных культах и тайных обществах. И словно бы именно это оказывается осмеянным: увлечение эзотерикой, мистицизмом — режиссеры будто бы смотрят на своих персонажей со снисхождением. Но в какой-то момент клоунские гримасы героев растягиваются в такой же снихсодительной улыбке, и именно это пугает сегодня в фильмах ужасов. Отзеркаливание.
Современный хоррор часто приобретает метафорический уровень, как бы второй смысл. В случае "Одного целого", например, смысл этот подаётся зрителю прямо в лоб: мы так любим друг друга, что не можем друг от друга отлипнуть. В случае же "Орудий" все куда интереснее.
Орудие — инструмент. И в данном случае им становятся люди. Их воля оказывается парализована, их главная цель — сделать дело. Фильм отлично передает этот момент: резкие перепады движения камеры, ее статики и динамики, перепады в скорости движения дают зрителю полное ощущение вещности человеческого тела. Мы оказываемся в реальности, в которой человеческое тело можно пульнуть, как бейсбольный мяч, а сила инерции будет длить его движение до тех пор, пока он не размозжит чью-нибудь голову, жертвы ли, собственную ли, это неважно.
Детективная линия в фильме несколько вторична, если подумать, то все становится понятно плюс-минус сразу. Хотя занятно, что общая картина происходящего складывается для зрителя из историй разных героев. Фильм разбит на главы, названные именем того или иного персонажа, линии эти переплетаются и, таким образом, из разрозненных историй мы получаем цельную картину.
Но гораздо интереснее всматриваться в зеркальную поверхность гримас. В "Орудиях" вполне можно усмотреть метафору зависимости и — опять! — созависимости. Без спойлеров тут не обойтись, но если попытаться, то в фильме определенно есть герои, идентифицируемые с веществом (тем, что подчиняет себе волю человека), зависимым (собственно человек с парализованной волей), и созависимым (тем, кто пытается спасти человека, от которого осталась одна телесная оболочка, и таким образом невольно поощряет зависимость). Этот смысл не на поверхности, и иной зритель наверняка даже не задумается о нем. А иной, кому близка эта тема, вполне может задуматься, и это погрузит его в фильм ещё глубже. Погрузит его в ощущение безвыходности положения, когда ты и рад бы спасти себя и близких, и даже пытаешься это сделать, но внутри себя понимаешь, что ни на йоту не приближаешься к счастью, а лишь отсрочиваешь неизбежно трагичный конец.