Некоторые мыслители (например, Бердяев) пытались соединить идею Бога и идею свободы. Это очень непростая задача, скажу я вам. Религии создавались, чтобы контролировать массы, а фигура Бога в них преподносится как фигура царя, Господина, управленца. Бог диктует свои правила, навязывает свою волю, требует беспрекословного подчинения. О какой свободе при таком раскладе может идти речь?
Неудивительно, что богословы ненавидят идею о свободе и всячески пытаются доказать её несостоятельность. Они учат свою паству быть смиренными, учат повиновению. Нередко в открытую, без всякого стеснения используются такие слова как "овцы" и "рабы".
Высшая благодетель - смирение перед волей Божьей. Но так ли это?
Христос не был смиренным. Он нарушал вековые традиции, устои, бросал вызов языческим царям. Христос был бунтарём. Он подчинялся только Отцу, который на небесах, но не как внешней авторитарной силе, ведь он был с ним единосущностным. И это ключевой момент.
«Веруем… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, рожденного от Отца, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, Которым все приведено в бытие»
Если Бог во мне, если Бог и я - одно, то выходит, что подчиняясь Богу, я подчиняюсь сам себе. И наоборот. Две воли, моя и божья не вступают в противоречие. А если и вступают, это потому что я не только Бог, но ещё и человек.
Человек, согласно христианскому учению, тоже несёт в себе образ Бога. Однако есть нюансы. Художник может запечатлеть на картине лес, но нарисованный лес и реальный лес- не одно и то же. Подобие не означает тождественность.
В индуизме человек является проявлением Бога, как и вообще всё вокруг. Всё соткано из света. Там нет непроходимой бездны между Богом и его Творением. Вот ключевое отличие религий имманентных от религий трансцендентных.
В Исламе и Иудаизме бездна особенно заметна. В христианстве бездна преодолевается сошествием Христа. Через фигуру Христа Бог становится имманентным миру, поэтому христианство можно назвать трансцедентно-имманентным учением.
Идея свободы, на мой взгляд, может быть совместима только с имманентным Богом. Как сказано выше, в этом случае я подчиняюсь не внешней силе,а собственной природе. Я подчиняюсь Богу в себе и внешний Бог - царь, управленец, мне не нужен. А самый страшный грех- не бунт, не революция, а предательство себя. Если точнее: предательство той части меня, которая сопричастна природе Бога. Её бывает очень тяжело не предать. Почему?Да потому что человека с рождения окружает множество других голосов - родителей, друзей, государства, общественных устоев и прочих "языческих царей". Сложно идти против системы.
Но необходимо помнить, что вышеописанное - не подростковый бунт ради бунта. Не бравада своим неповиновением. Это необходимость. Моя глубинная сущность восстаёт против мира сего. Голос души моей говорит: "Восстань, ибо ты не раб, ты - истина", и если я предам этот голос, я предам и себя, и Бога во мне.
В дополнение ещё немного философии. Что таке свобода? На самом поверхностном уровне понимания - возможность делать то, что ты хочешь. Но чем определяется то, чего я хочу? И как отделить желания моей души от желаний моего тела, а навязанные извне желания - от моих собственных? Очень просто. Когда я делаю то, что действительно хочу, я чувствую себя на своём месте. Я счастлив. Также как волк счастлив, когда делает то, что должен делать волк. Заяц счастлив, когда делает то, что должен делать заяц и так далее. Лягушка счастлива жить в болоте, она и не помышляет о том, чтобы жить в море, например. У неё никогда не возникнет такого желания. Не говоря уже о том, что это было бы смертельно для неё. Свобода - соответствие сущности. И только в этом случае "должен" и "хочу" совпадают.
Если Бог сотворил меня именно таким, а не другим, значит он хочет, чтобы я соответствовал своей сущности. Моя воля - его воля. Да, в отличие от лягушки, человек, увы, может потерять себя, отклониться от своей сути. Человек сложен, многосоставен. Но в глубине его сердца звучит голос Бога.
И этому Богу не нужны рабы. Ему нужны воины.