— Анна, это действительно ты? — Наташа не поверила своим глазам, открыв дверь.
На пороге стояла младшая сестра с огромным чемоданом. Дорогая сумочка, модная куртка, уверенный взгляд.
— Привет, сестренка! — улыбнулась Анна. — Можно войти? Или так и будем на лестнице стоять?
Наташа отступила в сторону. Пятнадцать лет они не виделись. Пятнадцать лет Анна жила в Германии, присылая только поздравительные открытки на Новый год.
— Проходи на кухню, — сказала Наташа, все еще не веря происходящему. — Чай будешь?
— Конечно буду, — Анна оглядела небольшую двухкомнатную квартиру. — Ничего не изменилось. Все те же обои, тот же диван.
Наташа поставила чайник. Руки слегка дрожали.
— А ты хорошо выглядишь, — заметила она. — Германия тебе подходит.
— Да, живу неплохо, — кивнула Анна. — Работаю в хорошей фирме, квартиру снимаю в центре Мюнхена. Ты же знаешь, я всегда хотела жить красиво.
— Знаю, — тихо ответила Наташа.
Они сели за стол. Анна достала из сумочки дорогой телефон, положила рядом с чашкой.
— Скажи, а как дела с мамиными документами? — спросила она, размешивая сахар. — Наследство оформила?
Наташа поперхнулась чаем.
— Какое наследство? О чем ты говоришь?
— Наташ, не прикидывайся, — Анна нахмурилась. — Мама умерла полгода назад. Ты же сама мне сообщение отправила. Я не смогла на похороны приехать, но это не значит, что я отказываюсь от своей доли.
— Анна, какая доля? — Наташа растерялась. — Мама жила в коммуналке, пенсия у нее была четырнадцать тысяч. Какое наследство?
— Не выдумывай! — резко сказала Анна. — Дядя Виктор мне все рассказал. Мама перед смертью получила от города новую однокомнатную квартиру по программе расселения. Тридцать квадратных метров в новостройке!
Наташа опустила голову.
— Да, получила. За месяц до смерти.
— Вот именно! И где эта квартира сейчас?
— Я... я в ней живу, — прошептала Наташа.
Анна победно улыбнулась.
— Значит, уже оформила на себя? Без меня? С какой стати?
— Анна, ты не понимаешь, — Наташа подняла глаза. — У меня двое детей, мы снимали углу у чужих людей. Коммуналку освободить нужно было, а ехать нам было некуда.
— А при чем тут я? — холодно спросила Анна. — По закону наследники мы обе. Пятьдесят на пятьдесят. Так что давай решай — либо продаешь квартиру и делим деньги, либо покупаешь мою долю.
— Откуда у меня деньги? — Наташа всплеснула руками. — Я воспитательница в детском саду, получаю двадцать восемь тысяч. Младшему сыну всего семь лет, старшему двенадцать.
— Ну и что? Это твои проблемы, — пожала плечами Анна. — А я свои права знаю.
Наташа вспомнила, как все было на самом деле. Мама лежала в больнице уже третий месяц. Врачи ничего хорошего не обещали. В это время пришло извещение о предоставлении новой квартиры.
— Наташенька, — слабо прошептала мама, — тебе с детьми жить негде. Оформляй квартиру на себя. Анька в Германии устроилась, ей наша недвижимость не нужна.
Наташа тогда возразила:
— Мам, а как же справедливость? Анна тоже твоя дочь.
— Справедливость? — мама горько усмехнулась. — Где она была пятнадцать лет? Пару открыток в год присылала. А ты со мной все болячки делила, по врачам таскалась, лекарства покупала на последние деньги.
— Все равно не правильно как-то.
— Наташ, я умираю, — мама взяла ее за руку. — Хочу спокойно уйти, зная, что внуки мои под крышей живут, а не по углам скитаются.
Наташа подписала документы. Через две недели мама умерла.
— Наташа, ты меня слушаешь? — голос Анны вернул ее в настоящее.
— Слушаю.
— Я говорю, что завтра пойдем к нотариусу. Пусть оценит квартиру, и ты мне заплатишь половину ее стоимости.
— У меня нет таких денег, — тихо сказала Наташа.
— Тогда продавай квартиру, — отрезала Анна. — А сама снимай что-нибудь подешевле.
В это время с прогулки вернулись дети. Максим и Егор вбежали в кухню, запыхавшиеся и веселые.
— Мам, а кто это? — спросил старший, разглядывая незнакомку.
— Это ваша тетя Анна, — представила Наташа. — Моя младшая сестра.
— А-а, — протянул Максим. — Та, которая в Германии живет?
— Именно, — кивнула Анна. — Привет, племянники.
Мальчики поздоровались и убежали в комнату.
— Хорошие ребята, — заметила Анна. — Но это не мои проблемы. Я хочу получить свою долю наследства.
— Анна, давай по-честному, — Наташа наклонилась вперед. — Пятнадцать лет тебя не было. Пятнадцать! Мама болела, я одна с ней сидела. Ты знаешь, сколько денег ушло на лекарства? На частные клиники?
— Это был твой выбор, — холодно ответила Анна. — Никто тебя не заставлял.
— Мой выбор? — возмутилась Наташа. — Она же моя мать! Наша мать!
— Была и моя, — согласилась Анна. — Поэтому я и имею право на наследство.
— Ты хоть раз за все эти годы денег прислала? Хоть раз поинтересовалась, как мы живем?
— А что, я должна была вас содержать? — вспыхнула Анна. — У меня своя жизнь! Я работала, карьеру строила, квартплату платила. И между прочим, неплохо устроилась. В отличие от некоторых.
Наташа побледнела.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то и говорю, — Анна встала из-за стола. — Могла бы и ты чего-то добиться в жизни. А не сидеть воспитательницей за копейки. Образование-то у нас одинаковое.
— У меня дети! — крикнула Наташа.
— Ну и что? Это оправдание для неудачницы?
В комнату заглянул Егор.
— Мам, вы чего кричите?
— Ничего, сынок, — сразу сменила тон Наташа. — Иди к себе.
Когда мальчик ушел, Анна продолжила спокойнее:
— Слушай, я не хочу с тобой ссориться. Просто давай решим вопрос цивилизованно. Квартира стоит примерно три миллиона рублей. Моя доля — полтора миллиона. Где ты их возьмешь — твоя проблема.
— А если я не смогу?
— Тогда продавай квартиру, — пожала плечами Анна. — И ищи жилье подешевле.
— А детям куда? — прошептала Наташа.
— Найдешь что-нибудь, — махнула рукой Анна. — Москва большая.
Наташа смотрела на сестру и не узнавала ее. Где та девочка, которая плакала, когда Наташа уезжала на первый курс института? Которая жалась к ней во время грозы?
— Ты совсем изменилась, — тихо сказала она.
— А ты нет, — ответила Анна. — Все такая же мямля. Всю жизнь плывешь по течению.
— Может быть. Зато я не бросаю родных.
— Я никого не бросала! — взвилась Анна. — Я жизнь устраивала! В цивилизованной стране!
— А мама? Разве она не заслуживала твоего внимания?
Анна на секунду замолчала. Потом сказала тверже:
— Мама сделала свой выбор. Не поехала со мной в Германию, хотя я предлагала.
— Когда ты предлагала? — изумилась Наташа.
— Да как же когда! В две тысячи десятом году. Я уже работу нашла, квартиру снимала. Звонила, говорила — приезжай, мам, устроимся как-нибудь.
— Анна, ей было семьдесят лет! Какая Германия? Она русского слова по-немецки не знала!
— Ну и что? Выучила бы! — рассердилась Анна. — Других это не останавливает.
Наташа качала головой.
— Ты серьезно считаешь, что семидесятилетняя женщина должна была бросить всю свою жизнь и ехать к тебе в чужую страну?
— А что ей терять-то было? — огрызнулась Анна. — Коммуналку убогую? Нищенскую пенсию?
— У нее здесь вся жизнь была! Подруги, врачи, которые ее знали, соседи...
— Подруги-старушки и соседи-алкоголики, — фыркнула Анна. — Отличная компания.
— Это ее мир был, — тихо сказала Наташа. — И потом, у нее внуки здесь.
— Ах да, внуки, — протянула Анна. — Которых она видела раз в неделю.
— Каждый день видела! — возмутилась Наташа. — Максим и Егор к ней после школы ходили, пока я с работы не вернусь. Она им кушать готовила, уроки проверяла.
Анна замолчала. Этого она не знала.
— В любом случае, — сказала она после паузы, — это ничего не меняет. Наследство должно делиться поровну.
— Хорошо, — вздохнула Наташа. — Но дай мне время. Может, получится кредит взять.
— Какой кредит? На твою зарплату? — усмехнулась Анна. — Не смеши.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Продавай квартиру. А на свою половину покупай что-нибудь поскромнее. В спальном районе.
— Анна, эта квартира в центре! — отчаянно сказала Наташа. — Дети в хорошей школе учатся, у них друзья здесь, секции...
— Значит, будут в другой школе учиться, — отрезала Анна.
В этот момент зазвонил телефон Анны. Она ответила по-немецки, говорила минут пять. Наташа не понимала ни слова, но по тону поняла — сестра с кем-то очень мило беседовала.
— Извини, — сказала Анна, убрав телефон. — Звонил мой друг. Мы завтра собирались в театр, а я тут застряла.
— Ты надолго приехала? — спросила Наташа.
— На неделю. Думаю, нам хватит времени все оформить.
— А где жить собираешься?
— Да тут, у тебя, — как само собой разумеющееся сказала Анна. — Места же полно.
Наташа растерялась. В квартире была только одна комната, где она спала с детьми.
— Анна, у нас тут всего...
— Ничего, разместимся как-нибудь, — перебила сестра. — Я не привередливая.
К вечеру пришел Сергей, Наташин муж. Увидев Анну, он удивился не меньше жены утром.
— Вот это да! — сказал он. — Анна! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, зять, — улыбнулась Анна.
Они обнялись. Сергей всегда хорошо относился к младшей сестре жены.
— Как дела в Германии? — спросил он. — Небось, живешь как королева?
— Неплохо живу, — кивнула Анна.
За ужином она рассказывала о своей работе, о том, какая красивая архитектура в Мюнхене, какие там театры. Максим и Егор слушали с восторгом.
— Тетя Аня, а правда, что в Германии очень строго с правилами? — спросил старший.
— Правда, — засмеялась Анна. — Но зато все работает как часы.
— А ты по-немецки говоришь?
— Конечно! Уже пятнадцать лет как.
Наташа молчала, ковыряя вилкой картошку. Сергей заметил ее состояние.
— Наташ, ты чего такая грустная? — спросил он, когда дети ушли делать уроки.
— Расскажи ему, — предложила Анна.
— О чем рассказать? — не понял Сергей.
Наташа тяжело вздохнула и поведала мужу о требованиях сестры.
***
Сергей долго молчал, переваривая услышанное. Потом медленно повернулся к Анне.
— Ты серьезно? — спросил он тихо. — Хочешь выгнать свою сестру с детьми?
— Я никого не выгоняю, — возразила Анна. — Просто требую свою законную долю.
— Законную? — Сергей усмехнулся. — А где ты была, когда твоя мама болела? Когда Наташа по больницам с ней таскалась?
— При чем тут это? — холодно ответила Анна. — Наследство делится между детьми поровну. Это закон.
— Закон, говоришь? — Сергей встал из-за стола. — А по какому закону ты пятнадцать лет маме не звонила?
— Звонила! На день рождения, на Новый год...
— Два раза в год? — фыркнул Сергей. — Щедро!
Анна покраснела.
— Слушай, зять, не лезь не в свое дело. Это семейный вопрос.
— Семейный? — рассмеялся Сергей. — А я кто, по-твоему? Чужой человек? Я пятнадцать лет в этой семье живу!
— Сережа, не надо, — тихо сказала Наташа.
— Нет, Наташ, надо! — Сергей повернулся к жене. — Хватит мялься! Скажи ей правду!
— Какую правду? — насторожилась Анна.
Наташа опустила голову. Сергей посмотрел на нее, потом на Анну.
— Хочешь знать правду? — спросил он. — Твоя мама последние три года вообще не вставала. Лежачая больная была. Наташа к ней каждый день ездила. После работы, по выходным. Памперсы меняла, кормила с ложечки, лекарства покупала на последние деньги.
Анна молчала, теребя салфетку.
— А знаешь, сколько стоят лекарства для такого больного? — продолжал Сергей. — Тысяч тридцать в месяц! При Наташиной зарплате двадцать восемь тысяч!
— Откуда же деньги брали? — тихо спросила Анна.
— Кредиты, — коротко ответил Сергей. — До сих пор выплачиваем.
— Сколько должны?
— Четыреста тысяч, — вздохнула Наташа. — Может, больше уже. Проценты набегают.
Анна замолчала. Потом сказала неуверенно:
— Но я же не знала...
— А спросить не догадалась? — резко бросил Сергей. — За пятнадцать лет ни разу не поинтересовалась, как дела у мамы?
— Я думала, все нормально, — пробормотала Анна. — Наташа в письмах писала, что все хорошо...
— А что ей писать? — вспылил Сергей. — Что денег нет на лекарства? Что мы последние штаны продаем? Гордость не позволяла!
Наташа встала из-за стола.
— Хватит ссориться, — сказала она устало. — Анна права. По закону наследство должно делиться поровну.
— Наташ, ты что? — не поверил Сергей.
— Я серьезно. Если Анна хочет свою долю — получит.
— Но куда мы пойдем?
— Найдем что-нибудь, — пожала плечами Наташа. — В спальном районе. Подешевле.
Анна смотрела на сестру и вдруг почувствовала себя неуютно.
— Слушай, Наташ, — начала она, — может, не надо так категорично? Мы же можем договориться как-то...
— О чем договариваться? — спросила Наташа. — Ты хочешь полтора миллиона. У меня их нет. Значит, буду продавать квартиру.
— Но ведь можно рассрочку сделать, — неуверенно предложила Анна. — Или я подожду...
— Сколько ждать будешь? — усмехнулся Сергей. — Год? Два? А потом опять приедешь и скажешь — давай мою долю?
— Я не такая! — возмутилась Анна.
— А какая ты? — спросила Наташа тихо. — Пятнадцать лет тебя не было. Я тебя не знаю.
В комнату заглянул Максим.
— Мам, а почему папа кричит?
— Не кричу я, сынок, — сразу сменил тон Сергей. — Разговариваем просто.
— А тетя Аня расстроенная какая-то, — заметил мальчик.
— Все в порядке, племянник, — улыбнулась Анна. — Иди делай уроки.
Когда Максим ушел, она повернулась к сестре:
— Наташ, может, я погорячилась. Давай обсудим спокойно.
— Что обсуждать? — устало сказала Наташа. — Ты права. Квартиру мама получила, значит, это наследство. А наследство надо делить.
— Но я же не знала, как тяжело вам было...
— Теперь знаешь, — пожал плечами Сергей. — И что изменилось?
Анна замолчала. Действительно, что изменилось? Квартира от этого дешевле не стала.
— Слушайте, — сказала она, — а если я откажусь от своей доли?
Сергей и Наташа переглянулись.
— С какой стати? — удивилась Наташа.
— Ну... из-за того, что я не помогала маме.
— Анна, — тихо сказала Наташа, — не надо из жалости. Если хочешь свою долю — бери. Я не обижусь.
— Да не из жалости! — воскликнула Анна. — Просто... неправильно как-то получается.
Сергей внимательно посмотрел на нее.
— А что правильно, по-твоему?
Анна не ответила. Встала и вышла на балкон покурить.
Сергей проводил ее взглядом.
— Странно она себя ведет, — сказал он жене.
— В каком смысле?
— Да приехала, как коршун, за долей. А теперь вроде совестится.
— Может, действительно не знала, как тяжело нам было?
— Не верю, — покачал головой Сергей. — Взрослая женщина. Не могла не понимать.
Анна вернулась с балкона, запахнув куртку.
— Я решила, — заявила она. — Беру свою долю.
— Решила так решила, — кивнула Наташа.
— Но не полтора миллиона, — добавила Анна. — Меньше.
— Сколько? — спросил Сергей.
— Миллион. Мне хватит на первоначальный взнос за квартиру в Мюнхене.
— Анна, по закону тебе полагается полтора, — возразила Наташа.
— Знаю. Но я не хочу столько. Миллион — и все.
Сергей нахмурился.
— Откуда у Наташи миллион? Зарплата двадцать восемь тысяч, кредиты четыреста должны.
— Продаст квартиру, — пожала плечами Анна. — На два миллиона останется. Купит что-нибудь за полтора в спальном районе.
— А разницу на что? — не унимался Сергей.
— Ну... на жизнь. На кредиты ваши.
Наташа молчала, обдумывая предложение.
— Наташ, соглашайся, — прошептал Сергей. — Пятьсот тысяч экономии — это деньги.
— Хорошо, — кивнула Наташа. — Миллион так миллион.
— Отлично! — обрадовалась Анна. — Завтра с утра к риелтору пойдем.
— Анна, — остановила ее Наташа, — а ты точно хочешь эти деньги? Может, подумаешь еще?
— О чем думать? — удивилась Анна. — Деньги нужны на квартиру.
— Тебе же хорошо жилось без собственной квартиры. Снимала и снимала.
— Наташ, мне сорок два года, — вздохнула Анна. — Пора уже свое жилье иметь.
— А зачем? — не отставала Наташа. — Ты же можешь переехать обратно в Россию. К нам, к семье.
Анна фыркнула.
— В Россию? Зачем? Здесь зарплаты копеечные, медицина отвратительная, будущего никакого.
— Зато родные рядом, — тихо сказала Наташа.
— Родные, — повторила Анна. — А что мне с родными делать? Каждый день чай пить?
Сергей покачал головой.
— Ты не изменилась, Анна. Все такая же эгоистка.
— А ты все такой же нравоучитель, — огрызнулась Анна.
— Хватит, — устало сказала Наташа. — Спать пора. Завтра рано вставать.
Анна устроилась на раскладном диване в гостиной. Наташа дала ей постельное белье.
— Наташ, — тихо позвала Анна, когда сестра собралась уходить.
— Что?
— А ты... не злишься на меня?
Наташа помолчала.
— Не знаю, — честно ответила она. — Обидно немного.
— На что обидно?
— На все. На то, что ты пятнадцать лет не приезжала. На то, что о маме не спрашивала. На то, что теперь пришла за деньгами.
Анна опустила голову.
— А если бы я не приехала?
— Не знаю. Может, было бы лучше.
— Наташ, ты же сама сказала — по закону наследство нужно делить.
— Сказала, — кивнула Наташа. — И что с того? Много чего по закону положено. Это не значит, что нужно все требовать.
— Но это мои деньги!
— Твои, — согласилась Наташа. — Мамины деньги. Которые она при жизни тебе не давала.
— Почему не давала?
— Потому что знала — ты их потратишь на себя, а нам не поможешь.
Анна замолчала. Наташа вздохнула и пошла к двери.
— Наташ, подожди, — остановила ее сестра.
— Что еще?
— А что, если я откажусь от наследства совсем?
— Зачем?
— Ну... чтобы искупить вину.
Наташа повернулась к ней.
— Какую вину? — спросила она устало. — Анна, ты ничего не понимаешь. Дело не в деньгах.
— А в чем?
— В том, что ты пятнадцать лет была чужой. А теперь пришла и требуешь свое.
— Я не требую! Я прошу!
— Одно и то же, — махнула рукой Наташа. — Спи уже.
Она ушла, оставив Анну одну с мыслями.
Утром Анна проснулась от детских голосов. Максим и Егор собирались в школу.
— Тетя Аня, а ты правда в Германии живешь? — спросил младший, завязывая шнурки.
— Правда, — улыбнулась Анна.
— А там красиво?
— Очень красиво. Древние замки, зеленые парки, чистые улицы.
— А почему ты туда уехала?
Анна задумалась. Действительно, почему?
— Хотела лучше жить, — ответила она честно.
— А здесь плохо живется?
— Не плохо, но... по-другому.
— А мы с мамой и папой тоже можем в Германию переехать?
— Можете, если очень захотите.
— А язык учить нужно?
— Конечно нужно.
— Это трудно?
— Первое время трудно. Потом привыкаешь.
Мальчики убежали в школу. Анна осталась одна на кухне. Наташа и Сергей уже ушли на работу.
Она бродила по квартире, рассматривая фотографии. Вот мама с внуками на даче. Вот Наташа с мужем на свадьбе у друзей. А вот семейное фото — все вместе, кроме Анны.
На одной фотографии мама была совсем молодая, держала на руках двух девочек. Анне и Наташе было лет пять и десять.
Анна вспомнила то время. Папы уже не было, мама работала на двух работах. Старшая сестра помогала по хозяйству, нянчила младшую.
— Наташенька, присмотри за Анечкой, — просила мама, уходя на работу. — Я поздно вернусь.
И Наташа присматривала. Кормила, укладывала спать, читала сказки. Была для Анны второй мамой.
А потом Анна выросла и захотела жить по-другому. Ярко, красиво, богато.
После института она получила приглашение на стажировку в Германию. На три месяца. Но три месяца превратились в годы.
Первое время она скучала по дому. Звонила каждую неделю, рассказывала о своих успехах. Но постепенно звонки стали реже, а потом почти прекратились.
В Германии у нее появились друзья, работа, новая жизнь. Россия казалась серой и скучной.
— Анечка, когда приедешь? — спрашивала мама в редкие телефонные разговоры.
— Скоро, мам, — отвечала Анна. — На Новый год обязательно.
Но Новый год приходил и уходил, а Анна не приезжала. То работа не отпускала, то билеты дорогие, то планы другие.
А мама все ждала. И Наташа ждала. И племянники, которых Анна почти не знала.
В полдень Анна позвонила в риелторское агентство, узнала примерную стоимость квартиры. Три миллиона двести тысяч — оценили. Значит, ее доля полтора миллиона шестьсот тысяч.
Но она же сказала, что возьмет только миллион. Почему сказала? Из жалости? Или из-за стыда?
В два часа вернулась Наташа.
— Как дела? — спросила она, снимая куртку.
— Нормально. Риелтору звонила.
— И что сказали?
— Три миллиона двести могут дать. Может, больше, если покупатели найдутся подходящие.
Наташа кивнула.
— Значит, тебе миллион шестьсот полагается, а не миллион, — заметила она.
— Я же сказала — беру миллион.
— Зачем себя обделяешь?
— Не обделяю. Мне столько не нужно.
Наташа внимательно посмотрела на сестру.
— Анна, ты чего-то не договариваешь.
— Что именно?
— Не знаю. Но чувствую — что-то скрываешь.
Анна отвернулась к окну.
— Ничего я не скрываю.
— Тогда почему отказываешься от шестисот тысяч? Деньги лишними не бывают.
— Бывают, — тихо сказала Анна.
— Когда?
— Когда они чужие.
Наташа села рядом с сестрой.
— Объясни, — попросила она.
Анна долго молчала. Потом заговорила:
— Наташ, а помнишь, как мы маленькие были? Ты меня в садик водила, косички заплетала, с уроками помогала?
— Помню.
— А помнишь, как я в первый класс пошла? Ты мне портфель новый купила на свои карманные деньги.
— Помню, — улыбнулась Наташа.
— А когда я в институт поступила, ты мне на платье деньги дала. Сама два месяца бутербродами питалась.
— Ну и что?
— А то, что я всю жизнь от тебя только брала. А отдавать не умею.
Наташа обняла сестру.
— Глупая ты, — сказала она тепло. — Не в деньгах дело.
— А в чем?
— В том, что ты есть. Что ты моя сестра.
— Но я же тебя подвела. Маму подвела. Пятнадцать лет не приезжала.
— Приезжала, но поздно.
— А если бы не за наследством приехала?
— Не знаю, — честно ответила Наташа. — Может, и не приехала бы никогда.
— Значит, я эгоистка?
— Немного эгоистка, — согласилась Наташа. — Но не злая. Просто... другая.
Анна заплакала. Тихо, без слез и всхлипов.
— Наташ, а что если я останусь?
— Где останешься?
— Здесь, в России. Работу найду, квартиру сниму.
— А твоя жизнь в Германии?
— А что там жизнь? — горько усмехнулась Анна. — Работа, квартира, одиночество. Друзей настоящих нет, семьи нет.
— А любимый мужчина?
— Какой мужчина? — фыркнула Анна. — Год встречаемся, он все обещает жениться. А сам с бывшей женой спит.
— Откуда знаешь?
— Вчера узнала. Он мне звонил, думал, что я не понимаю немецкий. А сам с ней нежности говорил.
Наташа покачала головой.
— Вот и вся твоя красивая жизнь.
— Вот и вся, — согласилась Анна.
Они сидели молча, обнявшись. Потом Наташа сказала:
— Анна, а может, действительно останешься?
— А ты хочешь?
— Хочу. Очень хочу. Мальчишки без ума от тебя. Рассказываешь интересно, языки знаешь.
— А Сергей? Он меня недолюбливает.
— Сережка добрый. Просто за меня переживает.
— А работу где искать? Я пятнадцать лет в офисе сидела.
— Найдем что-нибудь. Языки знаешь — будешь преподавать.
Анна задумалась.
— А как же квартира? И твой миллион?
— А никак, — улыбнулась Наташа. — Останешься — будем жить вместе. Места хватит.
— В однушке? Вчетвером?
— А что? Раньше в коммуналке жили всей семьей.
— Но это же неудобно...
— Зато весело, — рассмеялась Наташа. — Ты же помнишь, как мы в детстве в одной комнате спали? Всю ночь болтали.
— Помню, — улыбнулась Анна. — А потом мама приходила и ругалась.
— Вот и будем опять болтать. Только теперь мама ругаться не придет.
Анна снова заплакала.
— Наташ, а ты меня простишь?
— За что прощать? За то, что жить хотела?
— За то, что вас бросила.
— Не бросила. Уехала. Это разные вещи.
— Но я же не помогала. Денег не присылала.
— А я не просила, — пожала плечами Наташа.
— Но ты мучилась. С мамой, с кредитами.
— Мучилась. Но это мой выбор был.
— Неправильный выбор.
— Может быть. Но мой.
Анна встала и пошла к окну.
— Наташ, а если я все-таки возьму свою долю?
— Возьмешь так возьмешь.
— И ты не обидишься?
— Не обижусь.
— А если откажусь?
— Тоже не обижусь.
— Но что лучше?
Наташа подошла к сестре.
— Лучше то, что ты сама решишь, — сказала она. — Без принуждения, без жалости.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что деньги — это не главное.
— А что главное?
— Семья. Любовь. Понимание.
Анна обняла сестру.
— Наташ, а я могу подумать до завтра?
— Можешь подумать хоть до следующего года.
— Не буду так долго думать, — засмеялась Анна. — До завтра хватит.
***
Утром Анна проснулась с твердым решением. Она собрала вещи и села на кухне ждать сестру.
Наташа вернулась с работы в обед, как договаривались.
— Ну что? — спросила она, садясь напротив. — Решила?
— Решила, — кивнула Анна. — Беру свою долю.
— Миллион?
— Полтора миллиона шестьсот тысяч. Сколько по закону полагается.
Наташа вздохнула.
— Хорошо. Завтра к риелтору поедем.
— Не завтра. Сегодня. Я билет на послезавтра купила.
— Так быстро?
— А что тянуть? — пожала плечами Анна. — Решение принято.
— А как же разговоры про то, чтобы остаться?
— Глупости это были, — отмахнулась Анна. — Эмоции. У меня в Германии жизнь налажена. Работа, квартира скоро будет своя.
Наташа молчала, разглядывая сестру.
— Что-то произошло? — спросила она. — Вчера ты плакала, а сегодня такая решительная.
— Ничего не произошло. Просто здравый смысл взял верх.
— Над чем?
— Над сантиментами, — холодно ответила Анна. — Я всю ночь думала. И поняла — нельзя жизнь менять из-за минутной слабости.
— Слабости?
— Ну да. Разжалобилась тут на ваши трудности, чуть было глупость не совершила.
Наташа побледнела.
— То есть остаться с семьей — это глупость?
— А что хорошего? — вспыхнула Анна. — Жить в однушке вчетвером? Работать за копейки? За что? За то, что вы мне рады?
— А разве этого мало?
— Мало! — резко сказала Анна. — Мне сорок два года! У меня есть шанс купить нормальную квартиру и жить как человек. А вы предлагаете что? Нищету и семейное счастье?
— Мы не нищие, — тихо возразила Наташа.
— Да что ты говоришь? — насмешливо протянула Анна. — Зарплата двадцать восемь тысяч, кредитов на четыреста тысяч. Это не нищета?
— Это временные трудности.
— Временные? — засмеялась Анна. — Наташ, тебе тридцать семь лет. Какие временные? Это навсегда.
— Сережа может найти работу получше.
— Может. А может, и нет. А мне ждать, пока он найдет?
Наташа встала из-за стола.
— Понятно, — сказала она. — Тогда поехали к риелтору.
— Куда спешишь? — удивилась Анна. — Сначала переговорим.
— О чем переговаривать? Ты решила — беру деньги и уезжаю. Что тут обсуждать?
— А то, что мне деньги нужны сразу. Не через месяц, когда квартиру продадут.
Наташа остановилась.
— Сразу? Откуда у меня полтора миллиона?
— Возьми кредит под залог квартиры.
— Какой кредит? На мою зарплату? Ты с ума сошла?
— Не с ума, — спокойно ответила Анна. — Квартира стоит три миллиона двести. Банк даст кредит под залог.
— А если не дадут?
— Дадут. Недвижимость сейчас дорожает.
— А если я не смогу выплачивать?
— Смочь придется, — пожала плечами Анна. — Продашь квартиру, отдашь кредит, на остальное купишь что-нибудь.
— А где дети жить будут, пока квартиру продаем?
— Не знаю. Снимите где-нибудь.
Наташа смотрела на сестру как на чужую.
— Ты серьезно? — спросила она тихо.
— Абсолютно серьезно.
— А если банк откажет в кредите?
— Тогда продавай квартиру быстрее. За два миллиона восемьсот, если нужно.
— Анна, это безумие! — вскричала Наташа. — Ты хочешь, чтобы мы с детьми остались на улице?
— Не останетесь. Найдете что-нибудь подешевле.
— Где подешевле? В бараках?
— А мне какое дело? — холодно сказала Анна. — Это ваши проблемы.
Наташа схватилась за стол.
— Боже мой, — прошептала она. — Что с тобой стало?
— Ничего со мной не стало. Просто я перестала играть в семейную идиллию.
— Какую идиллию?
— Ну эту вашу — сестрички любимые, будем вместе жить, детей растить. Сказки для наивных.
— Сказки?
— Конечно, сказки! — вспылила Анна. — Ты думаешь, мне нравится ваш быт? Эта убогая квартира, орущие дети, вечно недовольный муж?
Наташа отшатнулась, словно получила пощечину.
— Значит, вчера ты врала? — спросила она дрожащим голосом.
— Не врала. Поддалась эмоциям. А сегодня подумала трезво.
— И что решила?
— Решила жить своей жизнью. А вы живите своей.
— Понятно, — кивнула Наташа. — Тогда давай оформим все по-деловому.
— Вот и хорошо. Наконец-то без соплей.
Наташа достала телефон.
— Сейчас Сереже позвоню. Пусть приедет.
— Зачем?
— Посоветоваться. Это семейное дело.
Сергей приехал через полчаса. Лицо мрачное, кулаки сжаты.
— Ну что? — спросил он, даже не поздоровавшись с Анной. — Решила выгнать нас?
— Я никого не выгоняю, — возразила Анна. — Просто хочу получить свою законную долю.
— Законную, — повторил Сергей. — А совесть у тебя есть?
— Совесть — роскошь для богатых, — отрезала Анна.
— Вот как? — усмехнулся Сергей. — А я думал, совесть — это человеческое качество.
— Человеческое качество — это ответственность за свою жизнь.
— А за чужую жизнь отвечать не надо?
— Не надо, — твердо сказала Анна. — Каждый сам за себя.
— Даже родная сестра?
— Особенно родная сестра. С родственников больше всего требуют.
Сергей покачал головой.
— Ну ты и стерва.
— А ты неудачник, — парировала Анна. — В тридцать восемь лет работаешь слесарем за тридцать тысяч.
— Сережа, не связывайся с ней, — тихо сказала Наташа. — Давай просто решим вопрос.
— Как решим? — спросил Сергей. — У нас же денег таких нет.
— Кредит возьмем, — вздохнула Наташа.
— Под что? Под мою зарплату? Кто даст?
— Под залог квартиры.
— А потом что? Как выплачивать будем?
— Продадим квартиру, — устало сказала Наташа.
— И куда пойдем?
— Что-нибудь найдем.
Сергей повернулся к Анне.
— Слушай, может, хоть рассрочку сделаешь? По частям будем отдавать.
— Нет, — отрезала Анна. — Мне деньги сейчас нужны.
— На что так срочно?
— Квартиру покупать.
— А если подождешь полгода?
— Не буду ждать. За полгода цены вырастут.
— На сколько?
— Неважно на сколько. Я не собираюсь рисковать.
— А мы должны рисковать?
— Это ваш выбор, — пожала плечами Анна.
Сергей встал.
— Знаешь что, — сказал он, — пошла ты со своими деньгами.
— Куда пошла?
— Подавай в суд. Там разберутся.
— Подам, не сомневайся.
— Подавай. Может, судья объяснит тебе, что такое совесть.
— Судья объяснит, что такое закон, — холодно ответила Анна.
— А закон говорит, что наследство делится поровну.
— Вот именно.
Сергей схватил куртку.
— Наташа, пошли отсюда.
— Куда пошли?
— К адвокату. Пусть эта принцесса через суд получает свои деньги.
— Сережа, не надо, — остановила его Наташа. — Судиться дорого. Лучше договоримся.
— С ней не договоришься! — вспылил Сергей. — Видишь, какая стала? Родную сестру на улицу выгнать готова!
— Я никого не выгоняю! — крикнула Анна. — Просто требую свое!
— Свое? — засмеялся Сергей. — А что ты для этого сделала? Маму лечила? Деньги на лекарства давала?
— А что, я обязана была?
— Обязана! Дочь обязана матери помогать!
— По какому закону?
— По человеческому!
— Человеческий закон — каждый сам за себя.
— Нет, — возразила Наташа тихо. — Человеческий закон — помогать близким.
— Близким тем, кто этого заслуживает, — отрезала Анна.
— А мы не заслуживаем?
— Не заслуживаете. Вы сами выбрали такую жизнь.
— Какую такую?
— Бедную, серую, неудачную.
Наташа встала и подошла к сестре.
— Анна, — сказала она спокойно, — убирайся из моего дома.
— Как убирайся? А деньги?
— Через суд получишь. Как хотела.
— Наташ, не глупи. Лучше договоримся по-хорошему.
— По-хорошему уже не получится, — покачала головой Наташа. — Ты показала, кто ты есть.
— А кто я есть?
— Чужая. Совершенно чужая.
— Зато честная! — вспыхнула Анна. — Не притворяюсь, как вы!
— Как это притворяемся?
— Любовь семейная, забота, понимание. А на самом деле просто хотите на мне сэкономить.
— На тебе сэкономить? — не поверила Наташа.
— Конечно! Чтобы я отказалась от наследства, а вы бесплатно получили квартиру.
— Анна, ты совсем с ума сошла?
— Нет, прозрела! Поняла вашу игру!
— Какую игру?
— Давить на жалость, рассказывать про трудности. Чтобы я подобрела и денег не взяла.
Наташа смотрела на сестру с ужасом.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно думаю! А как еще объяснить ваше поведение?
— Тем, что мы тебя любим.
— Любите? — засмеялась Анна. — За что любите? За то, что я пятнадцать лет не появлялась?
— За то, что ты моя сестра.
— Красиво сказано. А на деле — хотите мои деньги.
— Какие твои деньги? — взорвался Сергей. — Мамины это деньги! Которые она заработала своей болью!
— Мамины были при жизни. После смерти — наши с Наташей.
— Наши — это значит поровну?
— Именно поровну.
— А забота поровну? — спросила Наташа тихо.
— Какая забота?
— О маме. Кто из нас больше заботился?
— Ты больше. Ну и что?
— А то, что по справедливости тебе должно достаться меньше.
— По справедливости — поровну. А что кто делал при жизни — это личное дело каждого.
Наташа кивнула.
— Понятно. Тогда собирай вещи.
— Наташ, не выгоняй меня. Давай договоримся нормально.
— Нормально уже не получится.
— Почему?
— Потому что ты не сестра мне больше.
— А кто?
— Никто. Чужой человек, который пришел за деньгами.
Анна побледнела.
— Наташ, но ведь мы же...
— Ничего мы не «мы», — перебила Наташа. — «Мы» закончилось, когда ты решила нас на улицу выгнать.
— Я не выгоняю! Просто хочу свою долю!
— За счет детей. За счет семьи.
— А мне какое дело до ваших детей?
— Никакого. Вот и все сказано.
Анна схватила сумку.
— Хорошо! — крикнула она. — Раз так, то получите все через суд! И не полтора миллиона, а два! За моральный ущерб!
— Подавай, — равнодушно сказала Наташа.
— Подам! И квартиру вашу продадут с молотка!
— Продадут так продадут.
— И останетесь вы без ничего!
— Останемся, — кивнула Наташа. — Зато с чистой совестью.
Анна хлопнула дверью и ушла.
Наташа села на диван и заплакала. Тихо, без всхлипов.
Сергей обнял жену.
— Не плачь, — сказал он. — Она того не стоит.
— Стоит, — прошептала Наташа. — Она же моя сестра.
— Была сестрой. А теперь чужая.
— Нет, Сережа. Сестра на всю жизнь.
— Тогда почему плачешь?
— Потому что больно. Очень больно.
— Пройдет.
— Не пройдет. Это навсегда.
Сергей крепче обнял жену.
— Наташ, а может, мы зря? Может, она права?
— В чем права?
— Ну... наследство и правда нужно делить поровну.
— Правильно нужно. А по-человечески — нет.
— А что по-человечески?
— По-человечески нужно помнить, кто что делал. Кто маму любил, а кто бросил.
— Может, она не бросила? Может, просто жить так хотела?
— Хотела так хотела. Но тогда нечего за наследством приезжать.
— А если суд решит в ее пользу?
— Решит так решит. Справедливость не всегда в суде.
— А где?
— В сердце, — тихо сказала Наташа. — И мое сердце знает — я права.
Вечером из школы вернулись мальчишки.
— Мам, а где тетя Аня? — спросил Егор.
— Уехала, — ответила Наташа.
— Совсем уехала?
— Совсем.
— А почему?
— Потому что у нее своя жизнь.
— А мы ей не нравимся?
Наташа обняла сына.
— Нравитесь, сынок. Просто она другая.
— В каком смысле другая?
— Живет для себя. А мы — друг для друга.
— Понятно, — кивнул мальчик. — А она еще приедет?
— Не знаю, малыш. Не знаю.
Через месяц Наташе пришла повестка в суд. Анна подала иск о разделе наследства.
Суд длился полгода. Анна выиграла. Квартиру продали, деньги поделили поровну.
Наташа с семьей переехала в двухкомнатную квартиру на окраине города. Тесную, но свою.
Анна купила квартиру в Мюнхене и больше в Россию не приезжала.
А Наташа иногда смотрела на семейные фотографии и вспоминала маленькую девочку, которая когда-то была ее сестрой.
***
Прошло три года. Анна обустроила свою квартиру в Мюнхене, но одиночество не покидало её. Коллеги оставались просто коллегами, а Клаус так и не развёлся с женой. Однажды утром к ней в офис пришла курьерская служба — письмо из России. Отправитель: нотариальная контора. "Уважаемая Анна Владимировна, извещаем вас о том, что ваша племянница Алиса Сергеевна обратилась к нам по вопросу наследства..." Анна похолодела. Неужели с Наташей что-то случилось? А ведь после того суда они ни разу не разговаривали, читать новый рассказ...