В российской истории XVIII века немало ярких судеб, но история Натальи Фёдоровны Лопухиной — одна из самых драматичных. Её жизнь вместила блеск придворных балов, политические интриги, дерзкое соперничество с будущей императрицей и страшное наказание, от которого стынет кровь. Легенды и документы перемешались так тесно, что порой трудно отделить правду от мифа. Попробуем восстановить эту цепь событий.
Казнь, ставшая легендой
Говорили, что её красота была так ослепительна, что когда солдатам приказали стрелять в неё, они закрыли глаза, боясь поддаться обольщению. Но это — красивая легенда. На самом деле в тот страшный августовский день 1743 года никто не стрелял. На Васильевском острове в Петербурге толпились сотни зевак: народ желал зрелищ. На эшафоте, сколоченном наспех из грязных досок, читали «милостивейший» указ, по которому Лопухина приговаривалась к битью кнутом, вырезанию языка, конфискации имущества и ссылке в Сибирь.
Палачи действовали хладнокровно. Наталье сорвали мантилью, разорвали рубашку. Она пыталась прикрыться, но её схватили за руки, положили на спину одного из палачей и начали наносить свистящие удары. Когда кнут оставил на теле десятки кровавых полос, к ней подошёл другой исполнитель с железным инструментом и вырвал большую часть языка, насмешливо предлагая толпе «купить» его.
Что же совершила эта женщина, чтобы заслужить столь страшное наказание?
Наследница громкого имени
Наталья Фёдоровна происходила из семьи, чьё имя не раз звучало в скандальных хрониках. По матери она была внучкой печально известного рода Монсов. Тётя Натальи, Анна Монс, долгие годы оставалась любимой женщиной самого Петра I, а дядя Виллим пленил сердце Екатерины Алексеевны. Но царь не терпел непокорных: родственники Натальи жестоко пострадали от его гнева. Её мать Матрёна Монс (Балк) была публично выпорота и сослана. Отсюда — давняя ненависть семьи к «царю-преобразователю».
Не проще сложилась и судьба мужа Натальи, Степана Васильевича Лопухина, приходившегося кузеном первой жены Петра — Евдокии Лопухиной. Пётр насильно сочетал Наталью и Степана браком, несмотря на взаимное безразличие. Позже сам Степан признавался: «Пётр Великий принудил нас вступить в брак; я знал, что она ненавидит меня, и был к ней равнодушен, несмотря на её красоту».
Ссылка и взлёт
Вскоре после свадьбы над родом Лопухиных разразилась гроза. Во время похорон сына Петра I Степан позволил себе насмешку о «неугасшей свече» — намёк на потомков царевича Алексея. За это его били батогами и сослали вместе с молодой женой на суровый север. Степан отличался буйным нравом: он избивал стражу, ломал дубины о головы солдат, за что получал новые наказания.
Но времена менялись. После смерти Петра и воцарения Петра II Лопухины вернулись ко двору и быстро восстановили своё положение. Степан получил генеральский чин, а Наталья превратилась в одну из самых блистательных статс-дам императрицы Анны Иоанновны. Современники восторгались её красотой, образованностью и модным вкусом. Портные вели длинные счета за «фиолетовые самары», «фижбенные юбки» и померанцевые наряды — Лопухина любила яркие цвета и не жалела средств на туалеты.
Соперничество с Елизаветой
При дворе сияла и другая звезда — цесаревна Елизавета Петровна, дочь Петра I. Поклонники красоты разделились на лагеря: одни превозносили Наталью, другие — Елизавету. Между дамами разгорелось негласное соревнование. Лопухина могла нарочно заказать платье такого же покроя и цвета, какое собиралась надеть Елизавета, чтобы появиться в нём на балу. Пока у власти была Анна Иоанновна и её преемница Анна Леопольдовна, эти дерзости сходили Наталье с рук. Но Елизавета затаила обиду.
Любовь и политика
Брак с нелюбимым мужем не мешал Наталье искать личного счастья. Её долгие отношения с обер-гофмаршалом графом Рейнгольдом Густавом Левенвольде были известны при дворе. Левенвольде, сторонник «проавстрийской партии», оказывал влияние на политические симпатии Натальи. Их дом посещал австрийский посланник Антонио Ботта д’Адорно — фигура, которая сыграет роковую роль в дальнейшем.
При регентстве Анны Леопольдовны Лопухины переживали «золотое время»: Степан занимал высокий пост, сын Иван получил придворное звание, а Наталья блистала на балах.
Переворот и опала
В ноябре 1741 года гвардейцы провели бескровный переворот, возведя на престол Елизавету Петровну. Семейство Брауншвейгов было низложено, их сторонники подверглись гонениям. Левенвольде сослали в далёкий Соликамск, Лопухины лишились поместий и должностей. Наталья, чувствуя за собой вину только в привязанности к опальному фавориту, дерзко нарушала запреты императрицы: появлялась во дворце в платьях того же цвета и покроя, что и наряды Елизаветы. Однажды императрица собственноручно срезала у неё из волос розу и ударила по щекам — публичное унижение, которое Лопухина приняла с гордо поднятой головой.
«Лопухинское дело»
Настоящая беда пришла неожиданно. Наталья поручила сыну Ивану передать ссыльному Левенвольде слова поддержки через нового пристава Якова Бергера. Но Бергер оказался карьеристом и донёс о разговоре личному врачу Елизаветы, влиятельному Иоганну Лестоку. Лесток, мечтавший устранить политических соперников, раздул из невинных фраз целый заговор.
Пьяные откровения молодого Лопухина, в которых звучали упрёки в адрес императрицы и симпатии к «брауншвейгскому семейству», стали поводом для громкого процесса. К делу притянули австрийского посла Ботта и многих придворных, но главным объектом репрессий стала семья Лопухиных.
Аресты, допросы с пристрастием, пытки — всё это напоминало мрачные страницы московского прошлого. Степан, Наталья и их сын Иван признались в «несдержанных разговорах». Генеральное собрание приговорило их к колесованию и вырыванию языков. Елизавета, клявшаяся не допускать смертной казни, смягчила приговор, но оставила самые жестокие телесные наказания.
Сибирское изгнание
После публичной экзекуции Наталью сослали в далёкий Селенгинск, где она провела долгие двадцать лет. Лишённая языка, она могла лишь мычать, и понять её речь могли только близкие. Там же, в изгнании, она неожиданно приняла православие, хотя была лютеранкой по рождению. Что заставило её сделать этот шаг — истинная вера, надежда на прощение или стремление найти духовную опору после всех страданий — остаётся загадкой.
Возвращение и оправдание
Лишь при Петре III, в 1762 году, Лопухина получила полное прощение и вернулась в Петербург. Новая власть пересмотрела так называемое «лопухинское дело», а Екатерина II прямо писала: «Все это сущая неправда… во всём деле, кроме несдержанных разговоров, не было ничего». Но здоровье и прежняя жизнь Натальи были безвозвратно утрачены.
Память о дерзкой красавице
История Натальи Лопухиной — не просто придворная драма. Это зеркало эпохи, когда личные симпатии переплетались с политикой, а женская красота могла стать оружием и проклятием. Она прошла путь от законодательницы мод и любимой статс-дамы до изуродованной ссыльной, сохранив при этом внутреннее достоинство.
Судьба Лопухиной напоминает: за блеском императорских балов таились жестокие страсти, а прихоть самодержца могла в одно мгновение превратить фаворитку в преступницу. Её жизнь — живое напоминание о том, как опасно было в ту пору не только править, но и просто блистать.