Я направилась в свою потайную комнату, давненько я туда не заходила. Сдвинула в сторону тяжёлый книжный шкаф, скрывающий потайной ход, и шагнула в узкий проход. Воздух здесь был неподвижным, густым и пах пылью, старой бумагой и едва уловимым ароматом сушёных яблок — как в бабушкином комоде.
Моя потайная комната. Свет от старой лампы под зелёным абажуром мягко освещал пространство, выхватывая из полумрака знакомые силуэты.
На полках, за стеклянными дверцами витрин, стояли они. Десятки пар глаз из стекла, фарфора, пуговиц, ниток и тряпок смотрели на меня в молчаливом ожидании. Куклы. И не простые. Здесь была наша общая коллекция — каждая со своей историей, каждая заряжена, каждая в своё время служила проводником, защитником или ловушкой, или несла в себе боль и разрушение. Про них, про всех было написано в тетрадках Аксаны.
Фарфоровая барышня в кружевном платье, внутри которой был запечатан слишком назойливый дух болтливой прапрабабки. Солдатик из свинца, умевший находить потерянное. Тряпичная кукла с угольками вместо глаз, шитая ещё одной из прежних хозяек, — отличный оберег от сглаза. И многие другие.
Я провела пальцем по стеклу, оставляя дорожку в пыли. Они все были тихими, «спящими». Их энергия дремала, дожидаясь своего часа.
Моё внимание привлекла одна, сидевшая в углу на отдельной полке. Небольшая, из потемневшего от времени дерева, с грубо вырезанными чертами лица. «Смотрительница». В тетради написано было, что её сделал в подарок какому-то знаменитому писателю и гуляке один старый резчик по дереву, знавший толк в таких вещах. Она могла впитывать в себя негатив, как губка, и хранить его, не выпуская наружу. Идеальная приманка и одновременно контейнер.
— Вот ты где, — прошептала я, открывая витрину.
Я взяла её в руки. Дерево было тёплым и живым, словно только что из-под резца. Именно то, что нужно. Сильная, но пассивная энергия, которая не станет сопротивляться, а примет удар на себя, пока мы будем разбираться с печатью.
— Прости, старушка, — сказала я, бережно укладывая её в небольшую коробку с защитными знаками. — Придётся тебе завтра поработать. Послужишь щитом.
Остальные куклы молча наблюдали за мной.
Я вышла из потайной комнаты, задвинула шкаф и оглядела свою добычу. Колода карт и деревянная кукла. Две сильные, но очень разные энергии. Теперь можно было быть увереннее.
Осталось дождаться утра. И посмотреть, чего стоит эта «клякса» на самом деле.
Я поставила коробку со «Смотрительницей» на стол рядом с колодой карт из мира Авось. Рядом аккуратно разложила всё остальное: мешочки с солью и травами, свечи, запасные амулеты. Комната превратилась в штаб перед решающим сражением.
Шелби материализовался в кресле, изучая мои приготовления. Его взгляд скользнул по коробке, и он одобрительно хмыкнул.
— Неплохой выбор. Древняя штуковина. Пахнет очень интересно, привлекательно. Она выдержит.
— Надеюсь, — я провела рукой по крышке коробки, чувствуя под пальцами лёгкую вибрацию. — Жаль её, конечно. Она же как живая.
— Она инструмент, — бесстрастно заметил Шелби. — И используется по назначению. Лучшая участь для любой вещи.
Я вздохнула, не в силах с ним спорить. Для него всё в этом мире делилось на полезное и бесполезное. Чувства и привязанности в расчёт не принимались.
— Ладно, — я зевнула. — Уже поздно. Попробую поспать. А ты?
— Я посторожу, — он откинулся в кресле, и тени от огня печки заплясали на его лице. — На всякий случай. Чтобы никто не помешал нашему маленькому собранию.
Его слова прозвучали как мягкая угроза, обращённая к невидимому миру. Я кивнула с благодарностью. С Шелби на посту можно было быть спокойной.
— Только куклу не трогай, — предупредила я.
— Агнета, нет, конечно, за кого ты меня принимаешь? — он посмотрел на меня с осуждением.
— Я принимаю тебя за любопытного демона, который вечно суёт свой нос во все дела.
— А ты не лучше меня, — хмыкнул Шелби. — Сдался тебе этот договор.
— Ой, всё, — я махнула на него рукой и направилась в свою спальню.
Сон не шёл. Я ворочалась, прокручивая в голове возможные сценарии. Старый договор, печать, холод... Всё это не предвещало ничего хорошего. Матрёна говорила о приманке, но я чувствовала, что дело не только в этом. Такие вещи редко довольствуются подменой. Им нужна суть. Источник.
Перед самым рассветом меня вырубило на пару часов тяжёлого, беспокойного сна, где смешались образы пляшущих кукол, летающих карт, кривых зеркал и чёрной, растекающейся кляксы.
Меня разбудил резкий стук в окно. Я вздрогнула, села на кровати. Саши в комнате уже не было. Я направилась на кухню, чтобы посмотреть, кого там принесло. За стеклом, в предрассветной мгле, маячила знакомая фигура. Валера. Он был уже здесь.
Я накинула халат и открыла ему дверь. Валера стоял на крыльце, бледный, с тёмными кругами под глазами, но собранный. В руках он сжимал старую картонную коробку, перевязанную бечёвкой.
— Я не смог ждать, — сказал он, переступая порог. — Не спал всю ночь. Она... она словно звала меня.
— Куда с коробкой в дом! — рявкнула я. — А ну быстро в летнюю кухню. Мне этого ещё в доме не хватало. И вообще, как ты вошёл во двор?
— Мне Саша калитку открыл, — растерянно проговорил Валера, пятясь назад.
— Ты чего так рано? В кухне не топлено, и я сама ещё не завтракала. Глаза после сна даже не успела продрать.
Развернула его в сторону летней кухни. Холодный утренний воздух заставил меня съёжиться в тонком халате. Я накинула пуховик и вышла из дома.
— Прости, — он шёл за мной, сжимая коробку в руках. — Я... я не мог больше оставаться там. С ней. Всю ночь мне снилось, что эта клякса расползается по стенам, и из неё кто-то что-то шепчет.
Мы зашли в холодное помещение летней кухни. Воздух здесь был ледяным. Я щёлкнула выключателем — тусклая лампочка озарила уютную обстановку и белёную печь.
— Ставь на стол, — указала я на массивный деревянный стол посередине. — И не развязывай.
Сама села растапливать печь. Валера тем временем аккуратно поставил коробку на стол и отступил от неё, словно от гремучей змеи.
— Она холодная, — прошептал он. — Сквозь картон чувствуется. Как кусок льда.
— Бывает, — кивнула я, включая тепловую пушку на полу. — Сейчас быстро тёплого воздуха нагоним. Надо хотя бы чая горячего хлебнуть, да всё остальное принести из дома.
Я осторожно приблизилась и положила ладонь на крышку. Он был прав. От картона действительно веяло неестественным, пронизывающим холодом, не связанным с утренней прохладой.
— Так, хорошо, — я отдернула руку. — Значит, не показалось. Шелби был прав. Там действительно что-то есть.
В дверях появился Славка, нагруженный одеялом, термосом и бумажным пакетом с бутербродами. Он с любопытством посмотрел на Валеру и на коробку.
— Мама Агнета, вот, батя сказал, что у нас гость и велел всё вам отнести, — сказал он, выгружая всё на стол. — Здрасьте, дядя Валера. Как ваши дела?
— Здравствуй, — кивнул ему в ответ Валера. — Нормально.
— Оставляй всё и иди греться в дом. Взрослым надо поговорить, — я строго глянула на парнишку.
Славка нехотя удалился, но я знала, что он теперь будет дежурить у окна, стараясь всё разглядеть и подслушать. Выходной ведь, и в школу его не отправишь.
Я набросила одеяло на плечи, налила себе и Валере кружку горячего чая из термоса.
— Ну что, — я отхлебнула обжигающей жидкости, глядя на зловещую коробку. — Давай по порядку. Что именно тебе снилось? Что шептало?
Он сглотнул, его пальцы нервно обхватили горячую кружку.
— Сначала просто шёпот. Непонятный, как помехи в эфире. Потом... стали проступать слова. «Найди», «верни», «наш». — Он замолчал, вглядываясь в пар, поднимающийся от чая. — А потом... я увидел лицо. Вернее, его подобие. Расплывчатое, как будто сквозь мутное стекло. Но глаза... они были очень чёткими. Колючими. И смотрели прямо на меня.
Он вздрогнул и отпил чаю, обжигаясь.
— И этот взгляд... он был голодным. Таким... ненасытным. Мне стало казаться, что он не просто смотрит, а пытается через сон до меня дотянуться. Высосать что-то. Я проснулся в холодном поту и больше не мог оставаться в комнате с этой коробкой. Просто не мог.
Я кивнула, всё становясь яснее. Печать не просто метка. Она была каналом. Антенной, настроенной на его родственную энергию.
— Ты правильно сделал, что приехал, — сказала я задумчиво. — Значит, время пришло. Она активизировалась и ищет контакта. Ждать больше нельзя.
В этот момент в дверном проёме летней кухни возник силуэт. Высокий, собранный, как обычно элегантный и с приятным парфюмом.
— Ну что, начинаем? — раздался низкий голос Шелби. Он окинул взглядом Валеру, коробку и меня в одеяле. — Я всё подготовил. Место тихое, никто не помешает. Можно начинать, пока утро не вступило в полные права и солнечный свет не мешает.
Я посмотрела на Валеру.
— Готов?
Он глубоко вздохнул, поставил кружку и выпрямился. В его глазах читалась решимость, пришедшая на смену страху.
— Да. Давайте покончим с этим.
— Тогда поехали, — сказал Шелби, и тень от его фигуры удлинилась, коснувшись коробки на столе. — Бери свой «подарок» и пошли. Чем быстрее, тем лучше.
Валера взял коробку. Его руки не дрожали. Я сбросила одеяло, чувствуя, как адреналин прогоняет остатки сна и холода.
— Карты и «Смотрительница» уже в твоей сумке, — сказал мне Шелби. — Хватит копошиться.
— Это всё чудесно, но я же не поеду на дело в пижаме и халате.
— По мне так всё гармонично и органично выглядит, — он на меня оценивающе посмотрел.
— Особенно розовые тапки с помпонами, — хмыкнула я. — Сей момент, — сказала я и направилась в большой дом, чтобы переодеться.
Автор Потапова Евгения