Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
В последовавшие дни случилось несколько важных событий. Первым из них было открытие клуба при академии МВД – того самого, под знаменем бренда. Частного сектора при центре кинологии больше не существовало, но лучшие ищейки были переведены в госсектор. Среди них и моя любимица – девочка–доберман, оставленная мне когда–то зеком. Она не только повзрослела за все эти годы, но и приобрела медали с грамотами за заслуги перед отечеством. Именно её мы и собирались представить на государственной выставке, предложенной полковником. Это был тонкий рекламный ход: «посмотрите, как из простой собаки мы смогли взрастить элитную ищейку». Оставалось только поручить организацию нашего участия на выставке итальянскому акционеру.
Я только было подняла телефонную трубку, дабы вызвать его в кабинет, как он и сам появился на пороге, а точнее, влетел словно ураган – без предварительного стука и приветственных слов.
– Вот, как Вы и просили – ветеринарные карты всех участников аджилити. Надеюсь, теперь наш совестливый собаковод введёт успокоительное Рексу, – бросил он папку мне на стол и развернулся уходить.
– Синьор акционер, не надо ничего швырять! – сказала я спокойным тоном, хотя в душе поднималась волна раздражения. – И если уж вошли без спроса, то задержитесь на недолгий разговор.
– Я слушаю, – вернулся он к столу.
– Присесть не хотите?
Резким движением руки итальянец отодвинул стул и буквально плюхнулся на него.
– Скажите мне честно, на что Вы обижены? – спросила я его прямо.
– Я не обижен, а раздражён, bella mia. Мне сложно работать в команде людей, противоречащих мне без причины. Капризных, точно малые дети, и чрезмерно эмоциональных, – последний эпитет был явно брошен в мой адрес.
– Тем не менее, карточки Вы принесли.
– Вы не оставили мне выбора! План с громким звуком или ложный штраф судьи – стратегия слабая. Я уже говорил, что вколоть собаке транквилизатор – лучший способ удовлетворить партнёров. Вы же ведёте себя так, как будто я яд предлагаю ввести. Absurdo! Немыслимо, по–детски. Вы даже не осознаёте, с какими людьми идёте на принцип! Но, чтобы успокоить Вашу совесть, я был вынужден выпросить у них медкарты, а это было не просто и небезопасно.
– За переговоры и организацию аджилити Вы получаете свой процент, синьор–акционер. Это Ваша работа – посредничать между ними и центром.
– Синьора, – импульсивно подался он вперёд, – ответьте мне сами, с каких таких пор я стал Вам врагом?
– Вы никогда им не были!
– Простите, но я в состоянии почувствовать изменение в общении между нами. Раньше Вы доверяли мне, делились планами – мы говорили. Теперь же с Вашей стороны я ощущаю отчуждённость и какую–то… враждебность. Так что произошло?
– Честно? Мне не нравится Ваша жажда наживы на соревнованиях. Да, я понимаю, что ради выгоды мы их и затеваем, но Вы преследуете прибыль, слегка забыв о совести и чести.
– Я – бизнесмен, а не военный, чтобы быть нравственным и порядочным в работе. Моё дело – продумать стратегию выгоды и получить её в результате.
– А как же человечность? Вы готовы колоть собак препаратами, готовы лишить команду заработка. Вы лебезите перед партнёрами, отодвигая нас на задний план.
– Послушайте, я веду дела так, как привык и как считаю правильным. Не нравится – закончим на первом же аджилити, как я уже Вам предлагал, чем вызвал возмущение.
– Я не люблю, когда мне ставят ультиматум.
– Это не ультиматум. Это мои условия сотрудничества. По–другому работать я не умею.
– Ладно, остыньте, – налила я ему воды из кувшина, стараясь разрядить атмосферу. – Я лишь хочу, чтобы всё устраивало всех, и что всё было справедливо.
– Эта Ваша позиция уже изначально неверна, – иностранец отодвинул от себя напиток. – Всем мил не будешь и всем не угодишь. Ваша цель с собачьими играми – заработать деньги. Это возможно лишь потакая прихотям партнёров. Всё остальное – неважно. Поймите это наконец. В тёмных делах нет места честности и справедливости. Вы либо решаете играть по–чёрному, либо никак, – он встал из–за стола, окинув меня укоризненным взглядом. – Моя ошибка была в том, что я предложил аджилити в момент Вашего отчаянья, когда Вы были в ссоре с мужем. Тогда Вы жаждали иметь всё то, что он Вам запрещал. Но когда в очередной раз помирились – Вам это стало не нужно.
– Не припомню, чтобы с тех давних пор я хоть раз отступила от личных планов!
–Потому что подписались на эту авантюру. Однако уверен, что подсознательно только и ищете причины закончить её, даже не начав. Иначе не вели бы себя как дитя, отрицая то здравое, что я пытаюсь до Вас донести.
– Мне надоело, что Вы всё время поучаете меня! – вскочила я с кресла и подошла вплотную к иностранцу. – Вам не позволено так со мной разговаривать! Мы – компаньоны, а не любовники, чтобы переходить на личности! Вас не должны касаться ни мои планы, ни мои личные сомнения, ни…
Внезапно и дерзко акционер впился своими губами в мои и, прижав меня к себе за талию, крепко поцеловал.
– Что Вы… что Вы себе позволяете?! – отстранившись и дав ему звонкую пощёчину, я раздражённо утерла вспыхнувшие губы кистью руки.
Сверкнув глазами, полными упрямства и огня, он повторил поцелуй, настолько крепко прижав меня к себе, что в этот раз я не смогла отшагнуть.
– Вот так, cara mia, вот так идут к своей мечте. Безудержно, несмотря на препятствия и сопротивления. А в Вас нет пыла! Он погас, как только отношения с полковником наладились. Вы больше не стремитесь получить желаемое.
Выпустив ошеломлённую меня из хватки, он сделал шаг к двери.
– Остановитесь! – крикнула я ему вслед, задетая самовольностью и бесцеремонностью по отношению ко мне. Мы были не только партнёры по левому бизнесу, но и коллеги по белой работе. И именно о ней я изначально и хотела говорить.
Итальянец задержался в кабинете, но, не обернувшись ко мне, повернул лишь голову в мою сторону.
Выдохнув, в попытке избавиться от чувства шока и стыда, я вернулась в кресло.
– Супруг просил Вас заняться организацией государственной выставки для центра. Надеюсь, что Вы исполните это поручение с таким же пылом, с каким беретесь за аджилити, – подвинула я бумаги к противоположной стороне стола.
Раздражённо дыша и стиснув скулы, он схватил документы, почти что скомкав их в руках.
– Вы нарушаете собственный принцип, синьор–акционер, – не вступать в личные отношения с компаньоном женского пола. Я ничего не обещала Вам, кроме сотрудничества, и от него не отступаю. Личные переживания оставьте при себе.
– Как пожелаете, синьора, и приказ Вашего мужа я исполню. Здесь же все его приказы исполняют. Даже Вы – его жена. Но убедитесь, чтобы Скай опередил Рекса по очкам. Всё необходимое для выполнения условий партнёров я Вам предоставил.
Не подняв на меня оскорблённого взгляда, он покинул кабинет, злобно хлопнув дверью.
Передёрнувшись от ссоры с компаньоном, я пару минут пыталась забыть поцелуй, случившийся между нами. Мне было стыдно за него и неуютно. Но он произошёл, и его стоило оставить в прошлом. Заставив себя не думать об этом, я принялась изучать медкарты собак, а закончив с этим, спустилась в кабинет электротехника, заранее вызвав туда инструктора–кинолога.
– Синьор акционер достал нам ветеринарные сведения собак, – разложила я меддосье на Ская и Рекса на стол.
– Ну, посмотрим, – склонился над бумагами собаковод. – Скай у нас пятилетний бордер–колли, в хорошей форме. Суставы подвижны, дисплазия лёгкой степени. Отличается манёвренностью, быстрой реакцией и устойчивой нервной системой. Аллергии отсутствуют. А вот Рекс – лабрадор–ретривер, шести лет, склонный к набору веса, но сильный и внимательный. Делает широкие повороты, быстро утомляется при нагрузке. Аллергия на куриный белок, – закончил он прочтение карточек и задумчиво взглянул вперёд. – Простите, госпожа начальница, но я не могу пойти против этических норм. Я... хотел и сам поговорить с Вами сегодня. Я помогу со снарядами и организацией аджилити, просчитаю форс–мажоры и сделаю прогнозы вместе с техником, но... но участвовать в этом фарсе не стану. И колоть здоровых собак ненужными им препаратами не буду. Доля мне не нужна. Совесть важнее денег.
– Не торопитесь, инструктор–кинолог, – присела я в офисное кресло техника, предварительно согнав его с него. – Я и сама за совесть. Ну, или хотя бы за тот её максимум, который возможен в подпольных аджилити. Пичкать ищеек ничем не понадобится. У меня есть план, как сделать так, чтобы Скай опередил этого Рекса, не причиняя вреда никому из них.
– И какой же план, госпожа? – сел возле меня на корточки, заинтригованный техник.
– У нас есть медицинские сведения по сильным и слабым сторонам собак – факты, а не пустые описания партнёров, и с этими данными мы и подделаем результат. Нам поставили только одно условие: какой из кобелей должен опередить другого. О трассе, о главном победителе и об остальных ищейках речь не заходила. Мы знаем, что аджилити должно быть классическим, мы знаем количество собак, мы знаем правила судейства и поведения хэндлера.
– Верно, и что Вы хотите этим сказать? – заинтересовался кинолог.
– У нас на руках ветеринарные карты Рекса и Ская, в которых описаны особенности этих ищеек. Скай отличается манёвренностью, а это означает, что он быстрый на поворотах и в переходах из одного снаряда в другой. Он реагирует незамедлительно и легко адаптируется к смене препятствий. А что насчёт Рекса? Со слов партнёров мы знаем, что он более сильный соперник, но из медкарты видно, что он внимательный, но у него широкий шаг, он менее юркий, чем Скай. А при сильной нагрузке – достаточно быстро переутомляется. Что будет для такой собаки нагрузкой? Частая смена снарядов с крутыми поворотами, в которые ему будет не так легко вписаться даже при его врождённой зоркости.
– Хм, – усмехнулся кинолог. – Я, кажется, понял Ваш план. Вы предлагаете подстроить саму полосу под сильные стороны Ская, ведь то, что для него легко, сложно для Рекса.
– Совершенно верно, товарищ собаковод. Как я уже сказала, нам не дали инструкций по самой полосе, значит строить её мы можем, как пожелаем. То, что физически просто для Ская, почти нереально для Рекса. Поставьте снаряды в таком порядке, чтобы было побольше крутых поворотов и чтобы сами снаряды отличались по форме и высоте. Рекс, которому сложно приспосабливаться к переходам и у которого страдает манёвренность, будет задерживаться, ошибаться, и выдохнется куда быстрее, чем привыкший к такой площадке Скай.
– Отлично! – захлопал в ладоши технарь. – Вы просто умница!
– А план "Б"? – настороженно спросил собаковод.
– Он не понадобится. Я была отличницей на курсе кинологии в академии МВД. Зная физическую особенность собаки, можно легко сделать её победителем или проигравшим. Разве не на это мы опираемся, определяя направленность ищеек? Кого в пограничники, кого на обнаружение запрещённых веществ, кого на защиту, а кого на нападение.
– Так точно! – отозвался собаковод. – Мы – кинологи, профессионалы. Мы дрессируем собак, служащих родине. Разве с простыми играми не справимся?!
– Справимся, ребята, ведь мы команда! – поддержала я его слова.
– Мы – команда! – ответили в унисон довольные мужчины.
– Когда вы должны отправить фотографии полосы хэндлерам? – обратилась я к технику.
– Так сегодня! Осталось–то всего пару дней!
– Но нам нужно время, чтобы переделать полосу, – верно заметил кинолог.
– Поработайте вечером сверхурочно. Я всё оплачу! Перестройте площадку под Ская. Нам не важно, как сыграют другие собаки. Важно только одно: Рексу она должна быть крайне неудобной.
Мужчины кивнули, и, поднявшись с кресла, я покинула кабинет электрика.
Едва я успела вернуться к себе, как зазвонил телефон.
– Вы поразмыслили над моим предложением, синьора? – раздался уже знакомый голос организаторши.
– Да, и очень серьёзно, – коротко ответила я.
– Каков же Ваш ответ? Вы с акционером и партнёрами или же только со мной?
– Я с Вами в любом случае, синьора. Вы ведь входите в круг наших партнёров.
– Вы не поняли, милочка. Я–то действительно с ними, но ещё и сама по себе. И если Вы только со мной, то Ваша доля с общих объедков возрастает до половины моего стола.
– Я Вас прекрасно поняла, но вот своих не предаю. Синьор акционер привёл меня в этот бизнес, и перепрыгнуть через его голову мне не позволит совесть.
– Но ведь он предал Вас, запросив больший процент.
– Пусть это останется на его совести, синьора. Я не копирую чужие поступки, у меня есть собственные ценности.
– То есть всё дело лишь в совести?
– Не только. Я прекрасно осознаю свои слабые стороны. В собаках я разбираюсь, а вот в подпольном предпринимательстве – нет. По этой причине организацию бизнеса я оставлю акционеру. Как бы я ни была Вам признательна за щедрое предложение, вынуждена отказаться: в этом деле я ничего не смыслю. Вам самой было бы невыгодно иметь столь некомпетентного партнёра.
– А деньги? Со мной Вы заработаете больше и быстрее.
– Деньги не решают всего.
– Не боитесь, что я посчитаю Вас наивной простушкой, которая упустила шанс разбогатеть и выбрала риск, несоразмерный с оплатой?
– Вы вправе считать меня кем угодно. Возможно, в Вашем высокостатусном обществе такие понятия, как совесть, преданность и честь, достойны лишь насмешки. Но в моём внутреннем мире они стоят гораздо выше денег.
– Это окончательный ответ?
– Боюсь, что да.
– Что ж, тогда увидимся на аджилити. Желаю удачи. Надеюсь, Вы выполните все условия тех партнёров, которых сами выбрали, – дала она отбой.
Я ощутила лёгкость на душе. Дело было сделано, ответ дан, выбор совершён. Я не жалела о том, что осталась верна своему мировоззрению. Приёмная мама, как всегда, была права: тише едешь – дальше будешь. Я впервые организовывала игры, и торопиться в том, в чём не разбиралась, было бы глупо. Я предпочла внимательно наблюдать за итальянцем – за его методами организации и ведения дел. Со временем я могла бы сама всему научиться и уже тогда изменить свою позицию в кругу партнёров.
Только я собралась домой, как в кабинет постучался юрист нашего центра.
– Госпожа, найдётся пара минут?
– Присаживайтесь! – пригласила я его, указав жестом на стул.
– Ко мне в тайне от Вас заходил полковник?
– В тайне? Вот это новость! – удивлённо вскинула я брови. – И что же хотел мой муж?
– Бренд отсоединён от центра и теперь функционирует как клуб при академии МВД. Лейтенантша, бывшая любовница Вашего мужа, вступила в права соучредительницы с 20–процентной долей от общего дохода.
– Супруг пришёл за консультацией, как выкинуть её из клуба?
– И да, и нет, – задумался юрист, подбирая слова. – Полковник сдаёт позиции. Он честно признался мне, что не потянет работу в министерстве, центре и клубе. Здесь, в нашем учреждении, начальствуете Вы. А в клубе он поставит доверенное лицо из департамента кинологии при МВД.
– Это я знаю.
– Так вот, он спрашивал совета по тому, как можно было бы лишить инспекторшу доли без интриг и подстав – официально, так сказать. Ему уже сложно продумывать хитроумные ходы по избавлению от ненужного человека. Он болеет и хочет покоя.
– Господин юрист, ближе к делу, прошу Вас, – устало промолвила я.
– У полковника нет оснований снять её с учредителей законным путём. Единственное, что он мог бы сделать, работая в клубе, – подложить ей какой–нибудь документ на подпись... ну, сами понимаете – подставить. Однако на это у Вашего мужа нет ни желания, ни сил. Поскольку официально ничего придумать не получится, он махнул рукой на её долю и на неё саму.
– Хотите сказать, что супруг решил подарить инспекторше двадцать процентов прибыли?
– Не «подарить», но... оставить всё как есть. Цитирую его слова: «Да пусть подавится, я больше не в силах тянуть всё на своих плечах. Только с моей женой не поднимайте эту тему. Пусть мой визит останется между нами. Не хочу бередить её старые раны».
«С каких это пор полковник так расщедрился?!» – злобно подумала я про себя, хотя ответ был очевиден: муж действительно больше не выдерживал нагрузки. Ему становилось сложнее работать не только физически, но и умственно. Рассеянность, провалы в памяти и смена настроения – я наблюдала всё это изо дня в день. Я понимала супруга, но внутри всё кипело. Я вытерпела унижение от этой измены, когда лейтенантша, нагло глядя мне в глаза, разговаривала со мной свысока. А как ей было ещё говорить с женой, обманутой мужем? А сейчас... сейчас она получила в свои руки процент от целого учреждения, пусть и не такого развитого, как центр. Нет, дарить ей эти деньги было словно... словно плюнуть самой себе в лицо, унизиться куда сильнее, чем от их с полковником предательства, потерять уважение и женскую честь. Нет! Пришла моя очередь отыграться и растоптать её, как она пыталась меня когда–то. Иначе инспекторша бы победила, а я не могла остаться в проигравших. Да и тот факт, что она супруга моего больного вздумала попользовать и бросить – не добавлял ей очков. «А ему пусть будет урок!» – подумала я и взглянула на собеседника.
– Я не отдам любовнице мужа незаслуженных денег!
– Я знал, что Вы это скажете, – загорелись его глаза огнём.
– Ваши предложения!
– Избавиться от лейтенантши полковнику не под силу, но очень даже в Ваших силах. При подписании бумаг на соучредительство клуба она вернула Вашему мужу оригинал распоряжения, в котором он, якобы, принудил её подделать медсправки. Так что козырей у неё на руках больше нет.
– Отличная новость! Как избавиться от сучки? – нетерпеливо спросила я его, пылая жаждой мести.
– Оберните её оружие против неё же самой. Я поясню. Помните моего знакомого, который должен был проходить практику в регистратуре МВД? Я рассказывал Вам о нём, когда мы приходили туда с ложной проверкой?
– Помню, конечно.
– Так вот, он получил там должность архиватора. Работает с бумажками. Неприметен, но важен в качестве информационного источника.
– Вы прибегли к его услугам?
– Понимаете, мошенники не начинают с крупных авантюр вроде подделки медсправки полковника МВД. Раз инспекторша предложила ему это сама, значит, уже проделывала подобное и знала, как именно всё провернуть. И вот, основываясь на этой гипотезе, я попросил знакомого покопаться в архивах.
– Интересно, и что же Вы накопали, господин юрист? – достала я из барной стойки бутылку виски и налила ему в стакан.
– Благодарю, – сделал он крупный глоток и с победным стуком поставил посуду на стол.
– В её криминальной истории подделки временной нетрудоспособности, фальсификации медицинских заключений, ложные справки о доходах, и незаконное присуждение должностей, – юрист достал из дипломатa копии архивных документов и пододвинул ко мне. – Взгляните, здесь дела разных сотрудников с кучей несоответствий.
Я просмотрела бумаги.
– Действительно. Но как ей удалось остаться незамеченной, подделывая столько случаев?
– Не забывайте, что её главным начальником был бывший министр МВД. Ваш... Вы с ним встречались какое–то время, – мужчина подбирал слова поделикатнее.
– Ах, этот подонок?
– Именно. Он её прикрывал, и вместе они корректировали дела сотрудников: ставили нужных людей, убирали тех, кто мешал; наверное, брали взятки за медицинские подделки; готовились к проверками прокуратуры. Да мало ли зачем им это было надо! Факт в том, что лейтенантша натаскана на подлогах.
– Я даже не удивлена, раз её руководил этот лживый мерзавец.
– Покажите инспекторше парочку этих дел и пригрозите иском в прокуратуру. Тут – несколько лет лишения свободы со штрафами, разжалованием в чине и исключением как из МВД, так и из клуба, который входит в состав министерства. Она либо выходит из соучредителей по собственному желанию, либо оказывается в зале суда.
– А если эта стерва воспротивится? Скажет, что и полковника потянет за собой. Его–то справки они подделывали вместе. Супруг был в курсе каждого подлога.
Юрист ухмыльнулся.
– Ответите, что у Вас лучшие адвокаты и врачи, которые легко докажут его ограниченную дееспособность и вытащат сухим из воды по состоянию здоровья. Помните, что когнитивные нарушения подразумевают неспособность человека принимать важные решения. По этой причине полковника сняли с оперативной работы и лишили водительских прав. Инспекторша втянула Вашего мужа, человека с прогрессирующей деменцией, в фальсификацию справок. У Вас на руках подлинное врачебное заключение, подтверждающее его плачевное состояние в тот период. Это мошенничество, совершённое с использованием беспомощного состояния потерпевшего – статья соответствующая, с отягчающими обстоятельствами. Так что, открыв рот на Вашего мужа, пострадает только она сама.
– А каков мотив подговаривать полковника к подделке справки? – спросила я. – Она может задать мне этот вопрос.
– Мотив – нажива. Подделка справки, чтобы продержать его подольше «в строю», до отделения бренда от центра. А далее, когда бренд превратился бы в полностью частное предприятие – соучредительная доля в нём. Она ведь на это надеялась, не зная, что в итоге получится клуб при том же МВД. У Вас есть бумаги, которые когда–то готовил полковник. Они адаптированы именно под совершенно автономный частный бизнес. Пригрозите, что её побуждения очень даже доказуемы, и неважно, правда это или нет.
– Мысль отличная, и проведённая Вами работа бесспорно великолепна, но почему Вы не поведали об этом напрямую супругу?
– Ваш муж несговорчив и скуп. Обидно, когда мои идеи не получают заслуженного вознаграждения, – протянул он мне чек с крупной, но приемлемой суммой.
– А Вы интриган! – коварно улыбнулась я.
– К вашим услугам, госпожа. Когда всё сделаете, не забудьте про эту небольшую благодарность.
– У меня встречное предложение, – вернула я чек в его руки.
– Компромат у нас очень весомый. Министр испепелит лейтенантшу за эти проделки. А у неё на руках, похоже, нет козырей. По этой причине требовать от неё добровольной капитуляции – несправедливо.
– Несправедливо заставлять её выйти из соучредителей? – серьёзно удивился юрист. – Она Вас унизила, а теперь ежемесячно будет процент с клуба качать. И Вы говорите «несправедливо»?
– Конечно! – с иронией подтвердила я. – Инспекторша такую работу проделала, чтобы туда попасть и получать свою прибыль. Пусть остаётся в деле и снимает процент с доходов клуба. Только все эти деньги – мне отдаёт.
– Ого–го! – восхищённо воскликнул мужчина. – Вы будете молчать о её преступлениях в обмен на 20 процентов прибыли?
– Именно так. Все деньги, которые она незаслуженно решила получать, воспользовавшись полковником, будут стекаться в мой карман, до последней копейки. А за это я не отправлю её за решётку. Вздумает выйти из клуба – я также обнародую компромат. Будет теперь бегать как игрушечный хомячок в колесе: ни спрыгнуть, ни семечку в рот положить.
– Хитро! «Тише едешь – дальше будешь». Если бы Вы поторопились выгнать её из учредителей – не получили бы ни копейки, только эго потешили. А так – ежемесячный доход и неспешная месть, удовлетворяющая самолюбие! Восхитительно! И справедливо! Хотите закрепить всё письменно? – с вдохновением в голосе спросил юрист.
– Да. Мы отправимся к инспекторше вместе с Вами, и Вы оформите договор уступки права на дивиденды.
– А можно спросить, насколько большим будет Ваше «спасибо»? – загорелся идеей мужчина.
– Пять процентов от двадцати?
– Я люблю цифру 7. Моё счастливое число.
– Договорились. Готовьте необходимые бумаги. Явимся к лейтенантше перед первой получкой. Пусть весь месяц планирует, как потратит дивиденды, которых, увы, не получит, – скорчила я печальную гримасу, а потом улыбнулась.
– Приказано исполнить, моя коварная госпожа.
***
Спасибо за внимание к роману!
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Вторая грань" (пятая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Галеб (страничка автора)