Наследство дяди Виктора
Когда дядя Виктор скончался, я был уверен: добра от этого не жди.
В семье он слыл чудаком: мог месяцами дуться на всех подряд, щедро раздавал обещания, а затем внезапно отказывался от своих слов, громко хлопнув дверью.
Дядя прожил всю жизнь холостяком. Существование его вращалось вокруг службы в налоговой инспекции и бесконечных ссор с родственниками.
После кончины родителей он остался единственным владельцем трёхкомнатной квартиры на Арбате. Потенциальных наследников было только двое: мой отец — его двоюродный брат — и я, сын этого брата.
В последние годы дядя Виктор, правда, стал помягче. То печенье принесёт, то какую-нибудь бесполезную салфетку подарит, приговаривая: "Только вы у меня и остались".
Во время таких визитов он непременно намекал: родственники родственниками, но помните, кому отойдёт жильё.
Я не питал иллюзий. Понимал: дядя был злопамятным, мог завещать квартиру первому встречному коту, если ему не понравится наше рукопожатие.
Когда из нотариальной конторы пришёл вызов, я поехал с отцом. Готовились к чему угодно: от полного фиаско до курьёзных неожиданностей типа долгов по коммунальным услугам.
— Сто раз тебе твердил, — бормотал отец в такси, — нужно было чаще навещать его. Не посторонний же!
— Пап, не утрируй. Ты сам заглядывал к нему дважды в год, — огрызнулся я.
Отец с досадой уставился в окно.
В нотариальной конторе нас принял мужчина в тёмном пиджаке, с идеально зачёсанными седыми волосами. Он сразу приступил к сути:
— Завещание имеется. Квартира переходит в наследство гражданке... Елене Викторовне Соловьёвой.
Мы с отцом обменялись взглядами. Я впервые увидел, как у него перехватывает горло.
— Извините, а кто это? — севшим голосом произнёс отец.
Нотариус развёл руками:
— Обозначена как близкая знакомая. Документы составлены правильно.
Отец сидел белый как полотно, словно получил пощёчину. Я растерялся. Видимо, наша мнимая "наследственная фортуна" растаяла как мираж.
Выйдя на улицу, отец молча опустился на скамейку. Минут десять мы просто молчали, глядя в никуда.
— Это из-за того, что я не поздравил его с именинами, — внезапно простонал отец.
Я хотел его утешить, но передумал. К чему?
Дни тянулись. Отец перелистывал старые снимки, перечислял обиды, бормотал: "Как он мог..." Но неожиданно спустя месяц произошло что-то удивительное.
Как-то вечером отец влетел ко мне в комнату:
— Андрей, не поверишь! Эта Соловьёва продаёт квартиру!
— И что с того?
— Как "что"? Мы можем попытаться её выкупить!
Я оторвался от компьютера.
— Пап, ты что, забыл? У нас таких денег нет.
— А вдруг получится договориться? Возможно, она согласится на рассрочку?
— Пап...
Но он уже горел энтузиазмом, словно вновь нашёл цель в жизни. Спустя неделю он каким-то способом раздобыл номер Елены Викторовны.
Выяснилось, что она действительно готова обсудить продажу. Очевидно, у неё имелись финансовые трудности — срочно требовались средства.
Встретились в уютном ресторанчике. Елена Викторовна предстала дамой лет сорока пяти с обесцвеченными локонами и манерными повадками. От неё исходил аромат недешёвого парфюма и лёгкого недовольства.
— Я была очень дружна с Виктором Павловичем, — сразу заявила она. — Он мне доверял больше, чем вам, кровной родне.
Отец покраснел, но промолчал.
— Я понимаю ваше положение, — продолжала Елена Викторовна. — И согласна продать квартиру. Но по справедливой цене. Никаких скидок из жалости.
Названная сумма была космической. Даже учитывая, что жильё требовало капитального ремонта.
— Мы обдумаем, — выдавил отец.
По пути домой он молчал. Потом вдруг тихо произнёс:
— Знаешь, сынок... Возможно, так даже лучше. Не всё в жизни измеряется квадратными метрами.
Я согласно кивнул, не особенно вникая в его слова.
Прошло ещё полгода. Мы позабыли о Елене Викторовне и о квартире.
Я устроился на лучшую должность, отец увлёкся фотографией. Казалось, всё наладилось. И тут зазвонил телефон.
— Это Елена Викторовна. Квартира снята с продажи. Переселяюсь туда сама.
Меня этот звонок озадачил, а отца явно тронул. В его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на облегчение.
Спустя год мы случайно столкнулись с Еленой Викторовной в супермаркете. Она выглядела усталой.
— Ну, как новая жизнь в центре? — не сдержался отец, подойдя к ней.
Елена Викторовна грустно усмехнулась:
— Оказывается, квартира вся расползается. Грибок на стенах. Электрика древняя. Соседи... кошмар. Пьянки каждую ночь. Теперь постоянно шум, драки... Жалею, что не уступила вам её с хорошей скидкой. За ту цену её никто не возьмёт.
Отец только сочувственно поддакивал, хотя в глазах у него плясали едва заметные искорки злорадного удовлетворения.
Когда мы покинули магазин, я заметил:
— Пап, а ведь дядя Виктор опять всё устроил по-своему.
— В каком смысле?
— Ну, получается, и нам хлопот не оставил... и Елене Викторовне "сюрприз" преподнёс.
Отец впервые за много месяцев искренне рассмеялся.
— Может, так ей и надо, этой "знакомой".
Мы брели под мелким дождиком, болтая о пустяках. И я подумал: а ведь лучшее наследство — это способность отпускать.
Не квартиры. Не капиталы.
А это лёгкое чувство, что ты свободен от долгов перед кем бы то ни было. И никто ничего тебе не должен.