Тамара Ивановна с размаху опрокинула эмалированное ведро на кровать, где под одеялом спала её невестка. Холодная вода обрушилась на Катю, та вскрикнула и села, растерянно оглядываясь.
— Встала наконец, соня! — прошипела свекровь, стоя в дверях спальни с пустым ведром в руках. — Одиннадцать утра на дворе!
Катя молчала, вытирая мокрое лицо краем простыни. Волосы прилипли к голове, пижама промокла насквозь. Взгляд её был странно спокойным для человека, которого только что разбудили таким варварским способом.
— Тамара Ивановна, зачем вы это сделали? — тихо спросила она.
— А затем, что дом превратился в свинарник, пока ты спишь! Посуда не мыта, пол не подметён!
Свекровь почувствовала укол совести, глядя на мокрую девушку, но злость была сильнее. Три месяца назад её сын Андрей привёл эту... особу в дом и объявил женой. Без свадьбы, без знакомства с родителями. Просто поставил перед фактом.
Катя встала с кровати, вода капала с её волос на деревянный пол. В комнате пахло сыростью и цветами с подоконника — герань цвела особенно пышно этой весной.
— Я приберусь, — сказала невестка, направляясь к шкафу за сухой одеждой.
— Приберёшься! А кто вчера оставил грязную посуду? Кто не постирал Андрюшины рубашки?
— Я работала допоздна...
— Работала! — фыркнула Тамара Ивановна. — В этом твоём салоне красоты. Ногти накрасить — тоже мне работа!
Катя остановилась у шкафа, всё ещё не повернувшись к свекрови. Её плечи слегка дрожали — то ли от холода, то ли от сдерживаемых эмоций.
— Тамара Ивановна, давайте поговорим спокойно.
— О чём говорить? О том, что ты опутала моего сына? Что женила его на себе хитростью?
— Я не женила. Мы полюбили друг друга.
— Полюбили! — Свекровь поставила ведро на пол с грохотом. — Любовь — это когда невеста родителей знакомит, когда свадьбу играют! А не когда приводят домой неизвестно кого!
В коридоре заскрипели половицы — это Андрей возвращался с ночной смены. Работал он охранником на складе, приходил утром усталый и голодный.
— Мама, что за шум? — Он заглянул в спальню и увидел мокрую жену, лужу воды на полу, злое лицо матери. — Что происходит?
— Твою супругу будила, — сухо ответила Тамара Ивановна. — До полудня спит, дом запустила.
Андрей посмотрел на Катю с сочувствием. Парень был добрый, но слабохарактерный, привык во всём слушаться мать.
— Катюш, может, правда рановато встаёшь? Мама с пяти утра на ногах.
— Конечно, защищай её, — буркнула свекровь. — Только потом не плачь, что жена лентяйка.
Катя переоделась в сухое и молча прошла на кухню. Тамара Ивановна последовала за ней, чувствуя странное удовлетворение от произошедшего. Наконец-то эта особа поймёт, кто в доме хозяйка.
На кухне невестка принялась мыть посуду. Движения её были чёткими, привычными, но в них читалось внутреннее напряжение.
— И вообще, — продолжила свекровь, усаживаясь за стол, — что за замужество без детей? Третий месяц живёте, а толку никакого.
Катя замерла над раковиной.
— Дети — это серьёзно. Нужно подготовиться.
— Подготовиться! В наше время не подготавливались, рожали и растили.
— В ваше время много что было по-другому.
Тон невестки оставался ровным, но в нём появились стальные нотки. Тамара Ивановна почувствовала, что девушка держит себя в руках с большим трудом.
— Да что ты понимаешь в жизни? Молодая ещё, неопытная.
— Мне двадцать семь.
— Вот именно! В двадцать семь пора уже матерью быть, а не в салонах время терять.
Андрей сидел за столом, ел бутерброд и неловко переводил взгляд с матери на жену. Мужчина явно чувствовал напряжение, но не знал, как его разрядить.
— Мам, может, хватит? — робко предложил он. — Катя хорошая девочка.
— Хорошая! А почему тогда родителей своих не привезла знакомиться? Что скрывает?
Катя резко обернулась от раковины.
— Мои родители умерли три года назад. В автокатастрофе.
Тамара Ивановна на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Жалко, конечно. Но это не оправдание для безответственности.
— Какой безответственности?
— А того, что замуж вышла как цыганка — без приданого, без подготовки.
— У меня есть образование, профессия, я зарабатываю.
— В салоне! Чужим тёткам ногти красишь!
Невестка вытерла руки полотенцем, повернулась к свекрови лицом. В её глазах появилось что-то новое — не злость, а холодная решимость.
— Тамара Ивановна, а вы знаете, сколько я зарабатываю?
— Копейки наверняка.
— Восемьдесят тысяч в месяц.
Свекровь поперхнулась чаем.
— Что?
— У меня свой салон. Я не наёмная работница, а владелица бизнеса.
Андрей удивлённо посмотрел на жену.
— Катюш, ты не говорила...
— Потому что не хотела хвастаться. Но, видимо, пора расставить точки над i.
Тамара Ивановна медленно поставила чашку на блюдце. Восемьдесят тысяч — это в три раза больше, чем её пенсия и Андрюшина зарплата вместе взятые.
— И что с того? — нашлась она. — Деньги не главное в семье.
— Конечно, не главное. Главное — уважение.
Слова невестки повисли в воздухе. Тамара Ивановна сжала губы, чувствуя, как ситуация выскальзывает из-под её контроля. Утреннее солнце било в окно кухни, освещая капли воды на линолеуме — следы её недавнего поступка.
Катя подошла к столу, села напротив свекрови. Движения её стали уверенными, в позе читалась новая решимость. Влажные волосы уже почти высохли, обрамляя лицо мягкими волнами.
Андрей доедал бутерброд, не поднимая глаз. Мужчина привык к материнским капризам, но сегодняшний инцидент с водой явно его смутил. Он поглядывал на жену украдкой, словно видел её впервые.
Тамара Ивановна встала, начала ходить по кухне. Каблуки её домашних туфель отстукивали ритм по полу. В воздухе смешивались запахи утреннего чая, жареного хлеба и лёгкого парфюма невестки.
Три месяца назад она представляла себе идеальную невестку по-другому. Скромная девушка из хорошей семьи, которая будет во всём советоваться со свекровью, рожать внуков и вести хозяйство. А получилась независимая женщина с собственным бизнесом и твёрдым характером.
Катя молча наблюдала за её метаниями. В глазах девушки не было ни обиды, ни злости — только усталость. Усталость от постоянного напряжения, от попыток доказать своё право на место в этом доме.
На подоконнике цвела герань, наполняя кухню терпким ароматом. Старые часы на стене тикали мерно и успокаивающе. Обычное утро в обычной семье, если бы не этот подспудный конфликт.
Андрей допил чай, поднялся из-за стола.
— Мне спать пора. После смены голова не варит.
Он поцеловал жену в щёку, кивнул матери и ушёл в спальню. Женщины остались на кухне вдвоём.
Тамара Ивановна села на место сына, изучала невестку. Катя выглядела моложе своих двадцати семи, но в её манере держаться чувствовалась зрелость. Руки ухоженные, с аккуратным маникюром — рабочий инструмент мастера по красоте.
— Восемьдесят тысяч, значит? — тихо спросила свекровь.
— В хорошие месяцы бывает и больше.
— А почему не сказала сразу?
Катя пожала плечами.
— Не люблю хвастаться. Думала, важнее то, какая я жена и невестка, а не сколько зарабатываю.
Тамара Ивановна почувствовала укол совести. Может, она действительно поторопилась с выводами? Может, стоило лучше узнать девушку, прежде чем объявлять войну?
Но гордость не позволяла признать ошибку. Слишком много было сказано, слишком далеко зашло противостояние.
— А салон где находится?
— В центре. Снимаю помещение на Садовой.
— Давно работаешь?
— Четыре года. Начинала с одного кресла, теперь у меня три мастера работают.
Свекровь слушала и удивлялась. Оказывается, её невестка — успешная бизнесвумен. А она считала её лентяйкой и прихлебательницей.
Катя встала, начала вытирать стол. Движения размеренные, привычные. Видно было, что девушка умеет работать руками, не чурается домашних дел.
— Тамара Ивановна, давайте попробуем начать сначала, — предложила она. — Я понимаю, вам трудно привыкнуть к новому человеку в доме.
— Не в новом дело...
— А в чём?
Свекровь замолчала. Как объяснить, что ей просто страшно потерять сына? Что она боится остаться одна в пустой квартире? Андрей — единственное, что у неё есть после смерти мужа.
За окном проехала машина, где-то заиграла музыка. Жизнь шла своим чередом, а в этой кухне решалась судьба семьи.
Катя закончила уборку, повесила полотенце на крючок. Потом подошла к свекрови, села рядом.
— Я не хочу отнимать у вас сына. Хочу, чтобы нас было больше — вы, Андрей и я.
Тамара Ивановна посмотрела в молодые глаза невестки. В них читалась искренность, желание наладить отношения.
— А дети? Правда хотите?
— Конечно. Но сначала нужно укрепить семью, решить жилищный вопрос.
— Какой жилищный вопрос?
— На мои деньги можем купить двухкомнатную квартиру. Вам отдельную комнату, нам отдельную.
Предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Тамара Ивановна всю жизнь прожила в этой однушке, и мысль о переезде никогда не приходила в голову.
— Не знаю... Привыкла к этому месту.
— Подумайте. Предложение останется в силе.
Катя встала, направилась к выходу из кухни.
— Куда идёшь?
— На работу. Клиенты ждут.
— А обед приготовить?
— Приготовлю вечером. Или вы можете, если не трудно.
Невестка ушла переодеваться. Тамара Ивановна осталась сидеть на кухне, переваривая услышанное. Собственная квартира, отдельная комната, внуки в будущем...
Через полчаса Катя появилась в дверях — красиво одетая, с аккуратной причёской, пахнущая французскими духами. Совсем не похожая на ту мокрую растрёпанную девушку, которую свекровь поливала водой.
— До свидания, Тамара Ивановна.
— До свидания...
Дверь за невесткой закрылась. В квартире стало тихо, только из спальни доносилось мерное дыхание спящего Андрея.
Свекровь села у окна, смотрела на двор. Внизу играли дети, сушилось бельё на верёвках, старушки сидели на лавочках. Привычная картина, знакомая с детства.
А где-то в центре города её невестка принимает клиентов, зарабатывает деньги, строит планы. Может быть, Тамара Ивановна напрасно объявила ей войну?
Вечером она решила приготовить ужин сама — в качестве мирного жеста. Но когда Катя вернулась с работы, на её лице было странное выражение. Что-то случилось. Что-то важное.
— Тамара Ивановна, нам нужно поговорить, — сказала невестка, снимая туфли. — У меня для вас новости.