Тест показал две полоски. Я сидела на полу в ванной, смотрела на этот кусок пластика и не могла поверить. Хотя чему удивляться — мы с Андреем предохранялись как-то халатно. Он говорил, что с женой уже три года ничего, что скоро разведётся. А я верила.
Глупая. Тридцать лет, а всё ещё верю в сказки.
Андрей приехал вечером. Как обычно, на час-полтора между работой и домом. Я показала ему тест, ничего не говоря.
— Серьёзно? — он побледнел.
— Серьёзно.
— А ты... ты точно хочешь рожать?
— Да.
Он прошёлся по комнате, потёр лицо руками.
— Лен, ну это же сложно сейчас. У меня жена, дети...
— Дочь у тебя одна. Ей уже пятнадцать.
— Не в этом дело. Понимаешь, если я сейчас подам на развод, она всё заберёт. Квартиру, машину, дачу. Я останусь ни с чем.
— А если не подашь?
— Дай время. Я всё обдумаю.
Он поцеловал меня в лоб и ушёл. А я осталась одна с тестом на беременность и кучей вопросов без ответов.
На следующий день пошла к маме. Не потому что хотела совета — просто больше не с кем было поговорить. Подруги замужние, им своих проблем хватает. А мама хоть и странная, но родная.
— Что-то ты бледная, — сказала она, открыв дверь. — Проходи, чай поставлю.
Мы сели на кухне. Мама достала печенье, налила чай. Я крутила чашку в руках, не зная, как начать.
— Мам, у меня новость.
— Плохая?
— Сложная. Я беременна.
Мама даже бровью не повела.
— От Андрея?
— От него.
— А он знает?
— Знает.
— И что сказал?
— Что сложно сейчас. Что жена всё заберёт при разводе.
— Понятно. — Мама отпила чай. — А ты рожать собираешься?
— Да. Мне же тридцать. Может, последний шанс.
— А он алименты платить будет?
— Не знаю. Не говорили пока.
Мама задумалась. Потом улыбнулась какой-то странной улыбкой.
— Отлично, — сказала она. — Теперь есть что предъявить его жене.
Я поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ну а что? Мужик тебя три года водит за нос, обещает развестись, а сам и не думал. Теперь пусть отвечает за свои слова.
— Мам, но это же его семья...
— А ты что, не семья? — мама наклонилась ко мне через стол. — Лена, ты моя дочь. И этот ребёнок — мой внук или внучка. А он что? Приходит к тебе в гости между работой и ужином?
— Но я же сама согласилась на такие отношения...
— Согласилась, потому что он обманул! Говорил, что жена не любит, что живут как соседи, что скоро всё изменится. А на деле что? Жена даже не подозревает о твоём существовании!
Мама была права. Я знала, что права. Но признавать это было больно.
— Тебе его адрес домашний известен? — спросила мама.
— Известен.
— И как жену зовут?
— Ольга.
— Возраст?
— Лет тридцать пять.
— Работает где?
— В банке. Кредитным менеджером.
Мама кивнула, будто отметила что-то у себя в голове.
— Завтра съездим к ней.
— Куда съездим?!
— К жене твоего Андрея. Поговорим по душам.
— Мам, ты что? Я не могу!
— Можешь. И нужно. — Мама встала, начала убирать посуду. — Хватит прятаться. Пусть знает, что муж три года на стороне живёт.
— Но зачем? Что это даст?
— А то, что честно будет. И ребёнок твой получит отца, пусть и через суд.
Я пошла домой в полном смятении. Мама была женщиной решительной — если что задумала, отговорить невозможно. В молодости она сама развелась с отцом, когда узнала об измене. Тогда я ещё в садик ходила, но помню скандалы, слёзы, раздел имущества.
— Никогда не прощай измены, — говорила она мне потом. — Простишь один раз — будут ещё.
А я что сделала? Стала любовницей. Той самой, из-за которой разрушаются семьи.
Вечером позвонил Андрей.
— Как дела? Думала о нашем разговоре?
— Думала. Андрей, а твоя жена правда не знает обо мне?
— Конечно, не знает. Зачем ей знать?
— А если узнает?
— Откуда? — он засмеялся. — Мы же осторожны.
— А если я сама ей расскажу?
В трубке повисла тишина.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Лена, ты с ума сошла? Зачем тебе это?
— Чтобы всё было честно.
— Какая честность? Ты же понимаешь — если она узнает, я не смогу тебя видеть. Совсем.
— Но ребёнка признаешь?
— Какого ребёнка? Если жена узнает, она меня выгонит! У меня не будет денег на алименты!
— Значит, не признаешь.
— Лена, не ставь меня в такое положение. Давай просто... подождём. Может, всё само как-нибудь устроится.
— Как устроится?
— Ну... найдёшь себе мужика. Скажешь, что от него ребёнок.
Я медленно положила трубку. Вот оно. Вот истинное лицо моего любимого. Он готов подставить под свои проблемы любого — меня, будущего мужа, своего собственного ребёнка.
Наутро мама приехала за мной на такси.
— Поехали, — сказала она.
— Мам, может, не надо?
— Надо.
Мы доехали до их дома. Девятиэтажка в спальном районе, ничего особенного. Я знала адрес, но никогда здесь не была. Андрей говорил — опасно, вдруг соседи увидят.
— Квартира 47, — сказала я маме.
— Четвёртый этаж. Поднимаемся.
Лифт не работал. Поднимались пешком. У меня дрожали руки, сердце билось где-то в горле. Что я скажу этой женщине? Привет, я любовница вашего мужа и жду от него ребёнка?
— Дыши глубже, — сказала мама. — И помни: она не виновата, ты не виновата. Виноват он один.
Мы остановились перед дверью с цифрами 47. Мама нажала на звонок. Из-за двери донёсся лай собаки, потом женский голос:
— Кто там?
— Соседи, — соврала мама. — По поводу протечки.
Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти, худощавая, с короткой стрижкой. В домашнем халате, без косметики. Рядом вертелся небольшой терьер.
— Какая протечка? — спросила она.
— Здравствуйте, вы Ольга Петровна? — мама улыбнулась. — Мы по другому вопросу пришли. Можно войти?
— А вы кто?
— Я Валентина Сергеевна, а это моя дочь Елена. Нам нужно поговорить о вашем муже.
Ольга нахмурилась.
— Об Андрее? А что случилось?
— Лучше дома поговорим, — сказала мама. — На лестнице неудобно.
Ольга колебалась. Потом впустила нас в прихожую. Квартира была обычная двушка, чистая, уютная. На стенах семейные фотографии — Андрей с женой и дочкой на даче, на море, дома за праздничным столом.
— Проходите в зал, — сказала Ольга. — Чай будете?
— Не откажемся, — ответила мама.
Ольга ушла на кухню. Мы сели на диван. Я рассматривала фотографии и думала — а ведь он правду говорил о том, что они не спят вместе. На всех снимках Андрей и Ольга стояли рядом, но не обнимались. Даже на свадебном фото — просто рука об руку.
Ольга принесла чай, печенье. Села напротив нас в кресло.
— Так о чём хотели поговорить?
Мама посмотрела на меня. Я собралась с духом.
— Ольга Петровна, я знаю вашего мужа. Мы... встречаемся уже три года.
Ольга застыла с чашкой в руках.
— В каком смысле встречаетесь?
— У нас роман. И я беременна от него.
Чашка выпала из рук Ольги, разбилась о пол. Терьер бросился обнюхивать осколки.
— Тузик, отойди! — Ольга встала, начала собирать черепки. — Вы... вы серьёзно?
— К сожалению, да.
Ольга села обратно, пристально посмотрела на меня.
— А откуда я знаю, что вы не лжёте? Может, вам денег нужно?
— У меня есть фото, — сказала я. — И переписка.
Достала телефон, показала несколько снимков — мы с Андреем в ресторане, у меня дома, в его машине.
— Господи, — прошептала Ольга. — Три года, говорите?
— Да. Он сказал, что вы живёте как соседи. Что спите в разных комнатах. Что скоро разведётесь.
Ольга покачала головой.
— Мы действительно спим раздельно. Уже лет пять. Но о разводе речи не было никогда.
— А что между вами?
— Ничего особенного. Просто... остыли друг к другу. Живём ради Насти, нашей дочери. Она выпускной класс заканчивает, институт поступать. Не хотели ей психику травмировать.
Мама наклонилась вперёд.
— А вы подозревали, что у него кто-то есть?
— Подозревала. Стал часто задерживаться, телефон прятать, новая одежда появилась. Но думала — переживёт. Мужчины в его возрасте часто заводят интрижки.
— Интрижки, — повторила я. — А если это не интрижка?
— Что вы имеете в виду?
— Ребёнка. Он собирается признавать?
Ольга задумалась.
— А что он вам говорил?
— Что сложно сейчас. Что при разводе вы всё заберёте.
— Заберу что? — Ольга усмехнулась. — Квартира в ипотеке, машина в кредите, дача — это вообще его родителей. Делить особо нечего.
— Но он боится...
— Он просто не хочет ответственности, — перебила Ольга. — Как всегда. Знаете, когда Настя родилась, он тоже говорил — рано, не готов, денег нет. Потом привык.
Мы сидели и молчали. Терьер улёгся у ног хозяйки, положил морду на лапы.
— А что вы хотите от меня? — спросила Ольга.
— Ничего, — ответила я. — Просто считаю, что вы должны знать правду.
— Знать-то знаю. А что дальше?
— Не знаю.
— Вы его любите?
Я подумала. Любила ли? Или просто привыкла к этим урывочным встречам, к ощущению, что я кому-то нужна?
— Наверное, любила. Раньше.
— А теперь?
— Теперь понимаю, что он трус.
Ольга кивнула.
— Да, это он умеет. Избегать проблем, перекладывать ответственность на других. Со мной так же было — когда Настю планировали, всё на меня повесил. Рожать или не рожать, как воспитывать, где деньги брать.
— А почему не развелись?
— А зачем? Мне комфортно. Квартира, машина, дача на выходные. Он не пьёт, не буйствует, зарплату домой приносит. Ну и пусть на стороне развлекается — лишь бы дома спокойно было.
Мама поджала губы.
— Значит, вас всё устраивает?
— Устраивало. До беременности вашей дочери.
— А теперь?
— Теперь придётся что-то решать. — Ольга встала, прошлась по комнате. — Понимаете, я готова была закрывать глаза на его похождения. Но ребёнок — это серьёзно.
— И что вы предлагаете?
— Ничего пока не предлагаю. Сначала с ним поговорю.
— А нам что делать? — спросила мама.
— А что хотите? Алименты через суд взыскивать будете?
— Если придётся.
— Тогда подавайте. Я против не буду. Более того — помогу, если нужно. Справки с работы, документы.
Я удивилась.
— Почему?
— Потому что ребёнок ни в чём не виноват. И потому что Андрею пора повзрослеть.
Мы ушли от Ольги через час. На прощание она дала мне свой номер телефона.
— Если что-то нужно будет — звоните. И держите меня в курсе.
В такси мама молчала. Только когда подъехали к моему дому, сказала:
— Нормальная женщина. Жаль, что на такого дурака нарвалась.
— Мам, а что если Андрей вообще исчезнет? Работу поменяет, переедет?
— Куда он денется? У него семья, ипотека. Не подросток уже — побегать по съёмным углам.
Дома я легла на диван, обнимала подушку и думала. Что теперь будет? Как Андрей отреагирует, когда Ольга ему всё расскажет? Накричит, обвинит меня в предательстве? Или просто исчезнет из моей жизни?
Звонок раздался в половине седьмого вечера. Андрей. Голос у него был странный — не злой, а какой-то растерянный.
— Лена, нам надо встретиться.
— Где?
— Не знаю. У тебя нельзя — Оля может приехать.
— А зачем ей ко мне ехать?
— Затем, что она всё знает. — Он помолчал. — Ты ей рассказала.
— Да.
— Зачем?
— Потому что устала врать. Себе и всем остальным.
— Встретимся в парке. Через полчаса.
Он уже ждал меня на лавочке возле пруда. Сидел, смотрел на воду. Постарел как-то сразу, появились глубокие складки возле глаз.
— Садись, — сказал он, не поворачиваясь.
Я села рядом. Мы молчали минуты три. Андрей подбирал слова.
— Зачем ты это сделала? — спросил он наконец.
— Затем, что дома меня ждёт беременность, а не планы на будущее.
— Я же просил подождать...
— Сколько? Ещё три года? Пять? До пенсии?
Он повернулся ко мне.
— Ты понимаешь, что наделала? Оля требует развода. Немедленно.
— И что плохого?
— Как что? Настя на носу поступление, ей нервы не нужны. Да и вообще — я не готов к таким переменам.
— А к ребёнку готов?
— К какому ребёнку? — Он встал, начал ходить взад-вперёд. — Лена, ну подумай головой! Какой ребёнок? У меня кредиты, ипотека! Если разведусь, половину зарплаты Оле отдавать придётся!
— Значит, не признаешь?
— Я ничего не должен признавать! Докажи сначала, что он от меня!
Я смотрела на этого человека и не узнавала. Три года он говорил, что любит меня. Клялся, что я единственная. А теперь требовал доказательств отцовства.
— Андрей, мы же три года вместе...
— Вместе! — Он остановился передо мной. — А кто тебе мешал с другими встречаться? Я что, сторожем у твоей двери стоял?
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Может, ты специально забеременела, чтобы меня к рукам прибрать?
Я встала, отошла от него подальше.
— Знаешь что, Андрей? Иди домой. К жене. Решайте свои проблемы сами.
— А ты что делать будешь?
— Рожать буду. И воспитывать.
— Без отца?
— С отцом. Через суд установим отцовство, назначат алименты.
— Попробуй докажи! — злобно усмехнулся он.
— Докажу. У меня есть фото, переписка, свидетели...
— Какие свидетели?
— Да хотя бы моя мама. Она тебя в лицо знает.
Андрей побледнел. Видимо, до него дошло — отвертеться не получится.
— Лена, ну зачем тебе этот геморрой? Суды, адвокаты, экспертизы... Может, договоримся по-хорошему?
— Как?
— Ну... я помогу материально. Не официально, а просто буду давать деньги.
— Сколько?
— Ну... тысяч пять в месяц. Может, десять, если получится.
— А если не получится?
— Ну... уменьшим сумму.
— А если вообще не захочешь платить?
— Почему не захочу?
— Потому что никто тебя не заставит. Никаких обязательств, никаких документов.
Андрей помолчал.
— А что ты предлагаешь?
— Ничего не предлагаю. Иди домой, разбирайся с женой. А я буду жить своей жизнью.
— А ребёнок?
— А ребёнок будет жить со мной. И носить мою фамилию.
Я развернулась и пошла к выходу из парка. Андрей кричал что-то вслед, но я не оборачивалась.
Дома позвонила Ольге.
— Как разговор прошёл? — спросила она.
— Плохо. Он отцовство отрицает.
— Ожидаемо. А вы что решили?
— Буду через суд.
— Правильно. Кстати, я с ним тоже поговорила. Сказала — либо развод по согласию, либо подаю сама. С требованием раздела имущества.
— И что он?
— Согласился на развод. Видимо, понял — скандал ему сейчас не нужен.
— А дочь как?
— Настя? Нормально отнеслась. Сказала — давно пора было. Умная девочка, всё понимает.
Через месяц я подала в суд на установление отцовства и взыскание алименов. Андрей пытался затягивать процесс, требовал дополнительных экспертиз, приводил каких-то свидетелей, которые должны были подтвердить мою "аморальность".
Но экспертиза ДНК расставила всё по местам. Совпадение 99,98%. Отцовство установлено.
Алименты назначили в размере четверти зарплаты. Плюс единовременную выплату на роды и первые месяцы жизни ребёнка.
А ещё через месяц родилась моя дочка Соня. Маленькая, красивая, с огромными серыми глазами. Андрей ни разу не приехал в роддом, не поздравил, даже не спросил, как прошли роды.
Зато приехала Ольга. Принесла цветы, подарок для малышки.
— Какая красавица, — сказала она, глядя на Соню. — Похожа на вас.
— А на Андрея?
— И на него тоже. Особенно глаза.
Мы подружились. Странно, но факт — две женщины, которых обманывал один мужчина, стали поддерживать друг друга. Ольга помогала с ребёнком, когда я выходила в магазин или к врачу. Я помогала ей с переездом после развода.
Настя, её дочь, обожала маленькую Соню. Приходила играть с ней, читала сказки, помогала купать.
— Странная у нас семья получилась, — говорила как-то Ольга. — Бывшая жена, любовница и две дочери от одного папаши.
— А он?
— А он живёт один в съёмной квартире и регулярно переводит алименты. Иногда звонит Насте, но она с ним особо не разговаривает.
— Почему?
— Обижается. Говорит — если папа мог три года врать маме, значит, и ей врёт постоянно.
Прошло два года. Соня подросла, начала ходить, говорить первые слова. Я вышла на работу — устроилась в бухгалтерию небольшой фирмы. Зарплата небольшая, но плюс алименты — жить можно.
Андрей пару раз пытался встретиться с дочкой. Приезжал, стоял у подъезда, ждал. Но я не выпускала Соню.
— Почему? — спрашивал он по телефону. — Я же отец!
— Биологический отец. А настоящий отец не исчезает на два года.
— Я же алименты плачу!
— Деньги и внимание — разные вещи.
Он злился, угрожал судом, говорил про права отца. Но до суда так и не дошло. Видимо, понял — объяснять судье, почему два года не интересовался ребёнком, будет сложно.
А недавно мама сказала:
— Знаешь, я тогда правильно посоветовала.
— Что именно?
— К жене его сходить. Представь, если бы ты молчала — он бы так и таскался между двумя домами. И ты бы растила ребёнка втайне, как любовница.
— Да, наверное.
— А так всё честно получилось. Жена свободна, ты свободна, ребёнок с документами. И алименты исправно получаешь.
Мама была права. Тот разговор с Ольгой, хоть и болезненный, расставил всё по местам. Никто больше не врал, не прятался, не строил иллюзий.
Соня растёт весёлой и умной девочкой. Про папу пока не спрашивает — маленькая ещё. А когда подрастёт, расскажу честно. Что был такой человек, что от него она родилась, но что воспитывать её он не захотел.
Зато у неё есть бабушка, которая души в ней не чает. Есть тётя Оля с сестрой Настей, которые стали нам почти родными. Есть я, которая её очень любит и никуда не денется.
А ещё есть мамин совет, который я запомню навсегда: "Если мужчина врёт жене — он будет врать и тебе. Честность либо есть, либо её нет. Половинчатой честности не бывает."
И знаете что? Мне хорошо. Без всяких "но" и "если бы". Просто хорошо. У меня есть дочка, работа, друзья, планы на будущее. А чего ещё нужно для счастья?