Тринадцатилетний мальчишка щеголял по палубе в полосатой тельняшке. Матросская куртка. Бескозырка с ленточками. Детские башмачки. Умиляющая картинка. Тогда он не знал, что этот костюмчик месяц назад носил наследник императорского престола.
В июле 1918-го расстреляли царскую семью. Командующий Волжской флотилией товарищ Раскольников рассудил по-революционному просто: зачем добру пропадать? Красивые детские вещички должны служить детям революции. Пусть даже снятые с царевича.
— Ну что, Лютик, нравится подарочек? — спросил Федор Федорович, любуясь на сына соратника.
— Очень! А откуда такой красивый?
— Это трофей революции, малыш.
Трофей получился особенный.
Плавучий дворец новых хозяев
На бывшем царском пароходе "Межень" летом 1918-го царил особый шик. Федор Раскольников превратил штабное судно Волжской флотилии в плавучий символ торжества большевиков. Рядом с ним красовалась его спутница Лариса Рейснер, эта "женщина-революция" с внешностью античной богини и аппетитами хищницы.
Лариса обосновалась в каюте императрицы Александры Федоровны будто у себя дома. Узнав от команды, что государыня нацарапала алмазом свое имя на стекле, товарищ Рейснер не растерялась. Тем же алмазом зачеркнула царское имя и красиво вывела свое.
Откуда алмаз? Участник похода Л. Берлин деликатно умалчивает. Возможно, тот самый перстень "с алмазом такой величины, что ой-ой-ой!", который якобы достался Ларисе на память о штурме Зимнего. Революционные трофеи имели обыкновение самостоятельно оказываться в нужных руках.
Атмосфера на яхте была поистине незабываемая. Лариса с упоением переодевалась в платья из разграбленных усадеб. То щеголяла в пышных туалетах помещичьих дам, то красовалась в легких платьицах барышень. При этом оставалась "демократичной" и "простой в обращении с командой".
— Товарищи моряки! Братва! — обращалась она к завшивленным матросам в очередном шелковом наряде. — Мы вместе должны мстить нашим заклятым врагам!
Братва млела от такой красоты. А Лариса наслаждалась ролью революционной аристократки, играющей в демократию.
Костюмчик для сына товарища
В августе 1918-го на "Межени" появился особый пассажир. Двенадцатилетний Александр Каменев, сын видного большевика Льва Каменева, отправился в поход "для закалки характера". Мальчишку все звали Лютик, что удивительно подходило его нежному возрасту.
— Какой самостоятельный парень! — умилялась потом его мать Ольга Каменева. — Сам настоял на поездке. Говорил, мол, хочу повоевать с папиными друзьями!
Федор Раскольников проникся симпатией к смышленому мальчишке. Лютик держался молодцом, он и к матросам подходил без страха, и разговоры взрослых слушал внимательно. А когда отряд белых попытался атаковать флотилию, паренек взял револьвер и встал у дверей каюты командующего.
— Никого не пущу! — заявил он матросам, пытавшимся прорваться с докладом.
Вот тогда-то товарищ Раскольников и решил сделать мальчику подарок. Особенный подарок. Революционный.
В каюте императрицы хранилась одежда царских детей. Матросские костюмчики царевича Алексея. Полосатые тельняшки. Белые воротнички. Темно-синие курточки с якорьками. Детские бескозырки. Даже башмачки, которые носил больной наследник.
— А ну-ка, Лютик, примерь! — предложил Раскольников. — Тебе как раз по размеру будет.
Мальчишка с восторгом облачился в царский наряд. Все село как влитое. Даже башмачки оказались впору.
— Ну что, моряк, готов к службе? — пошутил командующий.
— Готов! — бодро ответил Лютик, гордо выпятив грудь в полосатой тельняшке.
Матросы улыбались, глядя на парнишку в костюме царевича Алексея. Никто не видел в этом ничего страшного. Революционная целесообразность превыше всего. Детские вещи должны служить детям, а не гнить в сундуках.
Материнская гордость и тайные страхи
Вернувшись с Волги, Лютик Каменев произвел фурор в кремлевских коридорах. Ольга Давидовна не могла нарадоваться на сына.
— Вернулся совсем другим! — восторгалась она гостям. — Возмужал, окреп, вырос. А товарищ Раскольников одел его по-матросски: матросская куртка, матросская шапочка, фуфайка полосатая. Даже башмаки как у настоящих моряков. Ну просто настоящий маленький матросик!
Поэт Владислав Ходасевич, присутствовавший при этом рассказе, почувствовал неладное. Недавно ведь расстреляли царскую семью. И среди погибших был мальчик-ровесник Лютика. Он тоже носил матросские костюмчики.
Ольга Давидовна, заметив настороженность гостя, попыталась оправдаться:
— То есть я хочу сказать, что, может быть, нашему Лютику в самом деле суждено стать моряком. Ведь и раньше бывало, что с детства записывали во флот...
Она запнулась. Каменева поняла, о чем подумал Ходасевич.
— Слушать ее мне было противно и жутковато, — записал потом поэт. — Ведь таким же матросиком недавно бегал еще один мальчик, ровесник ее сыну. Наследник, убитый большевиками, ребенок, кровь которого на руках у этих счастливых родителей!
Но Ольга Давидовна предпочла не развивать тему. Революционная романтика прекрасна, пока не задумываешься о деталях.
Как отплатила судьба
История любит справедливость.
Лютик Каменев прожил недолго. В 1935-м его арестовали по обвинению в создании диверсионной группы. Бывший "маленький матросик" работал тогда в оборонной лаборатории. Он получил три года ссылки в Алма-Ату, где трудился заместителем начальника автобазы. В 1937-м его расстреляли. Тридцать один год жизни.
Родители ушли следом. Льва Каменева в 1936-м судили по делу "троцкистско-зиновьевского центра". По дороге к месту расстрела он утешал павшего духом Зиновьева:
— Перестаньте, Григорий, умрем достойно!
Ольгу Каменеву настигла пуля в 1941-м. Ее расстреляли в Медведевском лесу под Орлом вместе с другими политзаключенными. Младшего сына Юрия убили в 1938-м, когда ему исполнилось семнадцать.
Даже внука не пощадили. Виталия Каменева в 1951-м приговорили к двадцати пяти годам лагерей. Сын того самого Александра, который когда-то гордо носил матроску наследника престола.
Федор Раскольников, даритель роковой одежды, тоже не избежал возмездия. В 1938-м, служа послом в Болгарии, он отказался вернуться в Москву. Понял, что ждет расстрел. Написал знаменитое "Открытое письмо Сталину", в котором назвал вождя предателем социализма. Скончался в Ницце при загадочных обстоятельствах.
Лишь Лариса Рейснер избежала пули. Умерла от тифа в 1926-м, когда репрессивная машина еще не набрала полную силу. Но и ее не назовешь счастливицей. Красота и талант растворились в революционной пустоте, не оставив после себя ничего, кроме легенд.
Полосатые символы эпохи
Лютик Каменев, гордо щеголявший в костюме расстрелянного царевича, сам не подозревал, что примеряет собственный саван. Полосатая тельняшка Алексея Романова стала символом проклятия, которое настигло всех причастных к этой жуткой истории.
Неужели никто из взрослых не понимал всего того что происходит. Или понимал, но молчал, боясь прослыть недостаточно революционным