Ездили с Н.Г гулять в Ославское. Это конечная остановка автобуса 152, суздальское Ополье, где в тени сморщиваются перезрелые ягоды терновника, где на холме стоит гигантская церковь с колоннами и облетевшей штукатуркой.
Людей на улицах нет, только носятся подростки на купленной папой тарахтелке. На церковной земле один старый памятник конца 19 века с отколовшимися краями.
Удивительно, что такой храм построили для села с населением в 1000 человек. Дома стоят вдоль высокого, но не крутого берега Нерли. Река с прозрачной водой и дохлой рыбой извивается руслом, как вьюн.
Находясь здесь, хорошо сладко мечтать о том, чтобы остаться в Ославском и жить без тоски до гробовой доски. В одном из этих тихих домов с низеньким заборчиком, скромным огородиком, ходить на службу в церковь и не знать суеты, новостных постов, искусственного интеллекта, лживой политической блевотины. Стоять внизу оврага, есть терновник в тишине и любоваться черными птицами, маневрирующими вокруг колокольни. Русская глубина еще чувствуется в этом обветшалом захолустье, в этом умолкшем ДК и колоннах из красного кирпича.
За Ославским по полю, как огромные железные чудища, носятся два комбайна. Проселочная дорога идет вдоль Нерли и ее песчаных пляжей, усыпанных мелкими ракушками. За рекой видна колокольня церкви в Добрынском, за Добрынским - колокольня Чириково, за Чириковым - Порецкое, оттуда - видно Борисовское и Павловское и так, кажется, без конца можно идти от церкви к церкви по этой русской безлесой дали, где встречаются разве что одинокий велосипедист или старик на тихоходном мультикультиваторе с кепкой "ЛДПР". Здесь хочется кричать от эстетического удовольствия и ощущения вольного странствия на теплом сентябрьском ветру, петь, как "широко трепещет туманная нива" и про двух трактористов, "напившихся пива", про Жан-Поля Сартра и Weather report.
В закатном небе потрескивает кукурузник, в поле тарахтит комбайн, по дороге едет чехословацкий грузовик с голубой кабиной. Он будто вынырнул из тех колхозных совдеповских времен. Мы смотрим на низко посаженную колокольню Порецкого, как на маяк и идем по полю, где парень катает свою Дульсинею на жигулях. Порецкое оказывается куда более ухоженным - сельскохозяйственное предприятие с западными тракторами, полностью отреставрированный храм, множество красивых домиков по улице с чудесным русским названием Преображенская. Больно и тяжело видеть только флаги на кладбище.
После 10 километров ватрушка в местном магазине кажется самой вкусной едой на свете. Так можно было бы доковылять до Борисовского или до Брутово, но уже пора ехать. В этих далях, спусках к Нерли не нужны никакие карьерные достижения, стресс, компромиссы, сделки с совестью или с чертом. Эта земля уже как антидепрессант лежит, готовая отдаться, но никто ее не берет, никто не бродит по этим просторам.