Работу З. Фройда «Положение о двух принципах психической деятельности», впрочем, как и большинство, если не все, работы З. Фройда, можно разбирать бесконечно долго и досконально, комментируя каждое предложение и слово и создавая из них новую диалектику и теорию подобно тому, как глоссаторы средневековой Болоньи комментировали каждый термин Дигестов, что впоследствии привело к созданию современной юриспруденции.
В литературе признается, что главная тема рассматриваемой работы – разграничение принципа удовольствия и принципа реальности [1, с. 14]. Пожалуй, вопросу о том, как понимать эти принципы, и будет посвящена статья.
Оставлял за рамками данной статьи энциклопедическое описание двух принципов, которое с легкостью можно найти в литературе [2, с. 81-88], я хотел бы остановиться на вопросе, который вызывает у меня интерес, и в ответе на который я существенно сомневаюсь. Его можно обозначит следующим образом.
В рассматриваемой работе З. Фройд употребляет понятие принципов удовольствия и реальности одновременно к двум феноменам. Так, с одной стороны, он говорит о замене господства принципа удовольствия господством принципом реальности по мере развития психики [1], но с другой стороны указывает, что «замена принципа удовольствия принципом реальности означает не исключение принципа удовольствия, а лишь его обеспечение» [1, с. 20], а принцип удовольствия в целом продолжает господствовать в системе Бессознательного – фантазировании, а также в некоторой степени для сексуальных влечений » [1, с. 19, 20; 2, с. 82].
В первом примере создается впечатление, что психическая деятельность может быть руководима либо принципом удовольствия, либо принципом реальности, а завладение господства одним из них влечет исключение или, по крайней мере, оттеснение второго. Второй пример позволяет сделать вывод о возможности сосуществования двух принципов, причем о подчинении принципа реальности принципу удовольствия, поскольку первый является обеспечением второго.
Соответственно, в первом примере можно говорить о принципах как о конечной «инстанции», принимающей решение об удовлетворении или нет влечения, а во втором – о принципе реальности как о функции Я. Во втором понимании нельзя говорить о господстве того или иного принципа, а можно говорить лишь о функции реальности Я и в какой степени она осуществляется.
Мне представляется, что именно о функции реальности Я и ее возрастании (при приобретении принципом реальности господства), а не о соотношении двух равнозначных принципов, завладевающих Я, идет речь в теории З. Фройд (хотя в изученной работе господствовало, скорее, мнение о двух равных принципах).
Подтверждение наличия у самого З. Фройда сомнений между двумя описанными подходами и возобладание принципа реальности как функции Я можно наблюдать в его работах.
Так, в изученной работе З. Фройд пишет о том, как «Я из наслаждающегося Я превращается в реальное Я» [1, с. 22]. Это подтверждает его взгляд на Я как на «инстанцию» (пишу с пониманием, что в данный период творчества З. Фройда такое понятие еще им не было введено), которая может быть подвержена господству одного или другого принципа, а изначально – только принципу удовольствия.
Между тем, уже в этой работе З. Фройд говорит о Я как о части, взаимодействующей с реальностью и, следственно, подчиненной ей [1, с. 17-18].
Более того, в работе «Влечения и их судьбы» З. Фройд уже пишет, что вследствие аутоэротизма часть сексуальных влечений способна к развитию от «первичного «реального Я» в «наслаждающееся Я» под властью принципа удовольствия» [1, с. 104, сн. 2], на что обращают внимание также авторы сборника работ З. Фройда [1, с. 104, сн. 2].
Кажется, что это второе представление более соответствует тому, что под уже инстанцией Я понимал З. Фройд в работе «Я и Оно». Поскольку Я ответственно за взаимодействие с реальностью [1, с. 308 и далее] и, соответственно, оценивает, насколько конкретное влечения с учетом внешних обстоятельства, т.е. реальности, может быть удовлетворено для избежания неудовлетворения (вопрос психической экономики), то изначально Я выполняет функцию реальность, определяя, какое влечение может быть реализовано, подобно архангелу Михаилу, охраняющего врата рая и допускающего в него лишь достойных. Определение в работе «Я и Оно» роли Я как посредника между Оно и Сверх-Я [1, с. 308 и далее] подчеркивает переход З. Фройда к пониманию принципа реальности как функции Я, противостоящего принципу удовольствия Оно, а не как двух равнозначных принципов, влияющих на Я и изменяющих свое господство над ним по мере развития психики.
Еще большее обособление двух принципов и соотнесение принципа реальности с функцией Я можно наблюдать в работах последователей З. Фройда, особенно, представителей эго-психологии.
Так, Х. Хартманн четко разделяет Я от влечений, отказывается от фройдовского господства Оно над Я [3, с. 15 и далее]. Он выделяет имманентные для Я функции, независимые от конфликта влечений, которой является, в том числе, функция принципа реальности [3, с. 63 и далее].
Схожие мысли о принципе работы Я, выраженные в идее вторичного процесса как функции Я посредством принципа реальности, можно встретить в работах Э. Криса [4], а более классический вариант фрейдовского конфликта влечений, но с определением функции Я схожей с принципом реальности, нетрудно распознать в работах Ч. Бреннера [5, p. 72].
Таким образом, развитие мысли З. Фройда в отношении принципа реальность и принципа удовольствия шло от представления о возможности влияния на допуск влечений к удовлетворению только одним принципом (господство принципа) до отнесения принципа реальности к функциям Я, а принципа удовольствия – к имманентной характеристике Оно.
Выше был рассмотрен один из векторов развития психоаналитической мысли в области понимания принципа реальности и удовольствия, который можно охарактеризовать как сохраняющий фройдовскую ортодоксальность или, если можно так выразится, консервативность. Далее мне бы хотелось взять на себя смелость поразмышлять о том, какое отражение эти принципы находят в бионовской и постбоиновсвой теориях.
Строго говоря, У. Биона нельзя отнести к психоаналитикам, продолжившим развитие фройдовской концепции принципов удовольствия и реальности, по крайней мере, в её первоначальных терминах. Однако между мыслями У. Биона и З. Фройда нетрудно провести связь.
Так, β-элементы У. Биона представляют собой непереработанные психические элементы. С помощью α-функции психика преобразовывает β-элементы в α-элементы, в связи с чем субъект получает возможность выдерживать фрустрацию [6; 7, с. 20 и далее].
Пытливому уму сразу бросается в глаза сходство β-элементов с аффектами, или, вернее сказать, влечениями Оно, руководимыми принципом удовольствия, и сходство α-функции с действием функции принципа реальности Я. У. Бион, таким образом, рассматривает функцию реальность Я как процесс превращения β-элементов, подчиненных принципу удовольствия, в α-элементы, подвергшиеся обработке α-функцией (читать – принципом реальности) и ставшие в связи с этим способными к удовлетворению с учетом корректировок реальности.
Похожим образом описываемая У. Бионом потенция психики к развитию в форме увеличения способности выдерживать фрустрацию [7, с. 50-51] может рассматриваться как способность Я при выполнении своей функции реальности выдерживать напор влечений Оно, руководимых принципом удовольствия. Однако у З. Фройда данная функция является изначальной функцией Я как инстанции восприятия и обработки реальности [1, с. 17-18, 308 и далее], в то время как У. Бион раскрывает развитие способности Я к осуществлению функции реальности через контейнирование матери, приводящее к возможности психики ребенка выдерживать фрустрацию, а значит, развивать собственную α-функцию [7, с. 50-51, 111 и далее].
Таким образом, фройдовский принцип удовольствия находит свое продолжение в бионовских β-элементах, принцип реальности – в α-функции, а результат разрешения конфликта влечений Оно и реальности – в α-элементах.
Дальнейшая эволюция фройдовской концепции принципов удовольствия и реальности в интерпретации У. Биона осуществляется в работах представителей постбионовоской школы, именуемой так в англоязычных странах, или школы аналитического поля. Осмысление теории аналитического поля в ее связи с классическими фройдовскими принципами требует, пожалуй, отдельной работы. В связи с этим ниже приведу лишь свои первые мысли, которые возникают при приближении к данной теме.
Центральным отличием постбионовской теории является ее интерсубъективность. Бионовская α-функция рассматривается А. Ферро как результат совместного мышления пациента и аналитика в поле [8, 9]. Контейнирующая функция матери здесь принадлежит сновидящему полю [9, с. 14-16]. В связи с этим α-элементы рассматриваются как результат интерсубъективного взаимодействия путем символизации.
Это приводит к мысли, что принцип реальности в постбионовской теории смещается в сферу поля. Если у З. Фройда принцип реальности – функция Я (в более поздних работах, как указывалось ранее), а У. Бион рассматривает принцип реальности как α-функцию, развивающуюся в связи с контейнированием матери, то для А. Ферро функцию принципа реальности выполняет аналитическое поле, совместное мышление.
В этом месте у меня возникает вопрос, который, к сожалению, пока не отыскивает своего ответа. С одной стороны, аналитическое поле можно рассматривать как новое средоточие функции реальности, как было указано выше. Но с другой стороны, аналитическое поле – это самостоятельный тип реальности, сновидящее поле интерсубъективности. И если верен второй вариант, то тогда мое предположение, что в постбионовской теории функция реальности Я переходит к полю, является неверным, поскольку в данном случае функция реальности остается присущей Я, но изменяется сама реальность, которая уже позволяет Я по-другому адаптировать β-элементы (читать – влечения Оно).
Для иллюстрации озвученных мыслей на примере можно обратиться к описанному А. Ферро примеру. В нем пациент рассказывает о запертой в клетке злой собаке, живущей дома у его родителей, и своей тоске по ней. Опираясь на комментарий А. Ферро к данному случаю, можно предположить следующее. Непереработанные β-элементы пациента, касающиеся его собственной агрессии, тоски (подавленности) из-за невозможности в связи с принципом реальности выпустит ее (альфабетизировать) прямым образом атрибутируя ее себе, перерабатываются (альфабетизируются) в аналитическом поле, символизируясь в рассказ о злой запертой собаке (что представляет собой α-элемент).
Если придерживаться первого варианта топического положения принципа реальности в постбионовской концепции, то принцип реальности смещается в поле, и, оценивая возможность допуска в реальность агрессии, допускает ее символизацию в виде рассказа о собаке. Но если это так, то на функционирование принципа реальности в рамках поля влияет также и предсознательное аналитика, т.е. решение вопроса о допуске агрессии в реальность – не продукт психической деятельности исключительно пациента.
Такая перспектива переносит на аналитика (по крайней мере, его бессознательную часть) огромную ответственность, наделяя его в рамках поля частью функции реальности Я пациента. Он фактически выполняет часть α-функции пациента. И во многом от качества выполнения этой функцией аналитиком зависит успешность анализа.
Следование второму варианту положения функции реальности – в Я пациента – позволяет говорить, что конкретно в данной сессии функция реальности Я пациента с учетом нарратива поля допустила агрессию в символичной форме злой собаки. При этом α-функция осуществляется здесь пациентом, а от аналитика и его α-функции зависит создание реальности в рамках поля, которую Я пациента будет оценивать как подходящую или нет для допуска аффекта.
В данном случае от аналитика и его α-функции процесс анализа зависит меньше, поскольку оценку реальности осуществляет исключительно Я пациента с особенностями его защит и укрепленности.
Ответ на вопрос о том, какой вариант более соответствует действительности, пока остается для меня тайной, и если читающий данную статью поделится своим виденьем этой проблематики в ответных комментариях к работе, я буду рад и благодарен.
На основании данной статьи можно сделать вывод, что принцип реальности и принцип удовольствия, концептуализированные З. Фройдом в работе «Положение о двух принципах психической деятельности», находят свое отражения в многочисленных работах его последователей и, в зависимости от направления их мысли, приобретают либо более похожую на фройдовское строгое деление форму, либо символично вплетаются в замысловатые теории словно прозрачные ленты в светлые волосы, хотя и не выдающие себя со стороны, но все же являющиеся основой и опорой всей конструкции волос.
Список используемой литературы
- Фрейд, Зигмунд. Собрание сочинений. Т. 3: Психология бессознательного. Т. 3 / под ред. А. М. Боковикова и С. И. Дубинской. - 2006 (Йошкар-Ола : Марийский ПИК).
- Ж. Лапланш, Ж.-Б. Понталис. Словарь по психоанализу. [Электронное издание].
- Хартманн X. // Эго-психология и проблема адаптации личности. М.: Канон+, 2015 г., 160 с.
- Kris. Psychoanalytic Exploration in Art, International Universities, Press, Inc. New York. 1952. 400 p.
- Brenner. The mind in conflict. Copyright, International Universities, Press, Inc. 1983. 284 p.
- У. Бион. Трансформация. АО Областная типография «Печатный двор», 2020. – 246 с.
- У. Бион. Научение через опыт переживания / Пер. с англ. – М.: «Когито-Центр», 2008. – с. 128 (Библиотека психоанализа).
- Ferro A. Bion: Theoretical and clinical observations// The international journal of psychoanalysis. – 2005. – Vol. 86. – P.1535-1542.
- А. Ферро. Психоанализ: создание историй / Перв. с итальянского А.В. Казанской и Е.А. Кисловой. – М.: Независимая фирма «Класс», 2007. – 232 с.
[1] См. напр.: «…господство принципа удовольствия может окончиться…» [1, с. 17 сн. 1], «преодолению принципа удовольствия и к замещению его принципом реальности» [1, с. 20] и др.
Автор: Егор Пристансков
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru