Начало:
Шли годы. Тихое, прочное счастье их дома в тайге уже не казалось таким хрупким. Письма в Приморье и обратно летали регулярно, как перелетные птицы. В большом комоде, рядом с важными бумагами, лежала уже целая папка с рисунками Полины. Солнце, море, а на последних всё чаще появлялись и другие фигурки: мальчик с котенком, девочка с книгой, высокий мужчина с дровнями на плече. Полина знала о своей семье всё. Она знала, как Ваня, уже почти подросток, ловит рыбу на таежной речке, а Лидка, бойкая и смешливая, помогает Веронике печь пироги. Знаком был ей и образ Алены, строгой и доброй старшей сестры, которая теперь училась в техникуме в райцентре и приезжала по выходным.
Алена знала о Полине. И как-то раз, перебирая вместе с Вероникой очередное письмо и новый рисунок, она сказала:
—Знаешь, мама, у нас тут места много. И кровать в моей комнате стоит пустая. Я бы не против... соседки.
Сердце Вероники замерло. Она боялась даже думать об этом вслух, чтобы не сглазить хрупкую, выстроенную с таким трудом реальность.
Переломным стал визит той самой родственницы из Приморья. Пожилая женщина, вырастившая Полину, написала, что здоровье ее пошатнулось, и она хочет, пока есть силы, сама привезти девочку познакомиться. Не навсегда. В гости.
Их дом замер в ожидании. Когда по улице поселка поднялась пыль от старого «уазика» из райцентра, у калитки стояли все: Леонид, солидный и спокойный, Вероника, дрожавшая от волнения, Ваня, сгоравший от любопытства, и Лидка, сжимавшая в руках самодельного лоскутного зайца — подарок для сестры, о которой она столько слышала.
Из машины вышла пожилая, уставшая женщина и... девочка. Девочка с двумя темными косичками и огромными, точно такими же, как у Вероники, глазами. Она робко смотрела на тайгу, на дом, на незнакомых людей.
И тут случилось чудо. Лидка, не выдержав, сделала шаг вперед и прошептала:
—Полина?
Девочка из Приморья удивленно посмотрела на нее и неуверенно улыбнулась:
—А ты Лидка? Та, что котенка рисовала?
—Я! — обрадовалась Лидка и протянула ей зайца. — Это тебе!
Лед был сломан. Дети, связанные тысячью писем и историй, мгновенно нашли общий язык. Час спустя Полина уже робко гладила того самого рыжего котенка, который стал взрослым ленивым котом, и с восторгом слушала Ваню, объяснявшего, где лучше ставить удочки.
Вечером, когда дети улеглись спать и в доме воцарилась тишина, родственница разговаривала с Леонидом и Вероникой.
—Она замечательная девочка, — говорила женщина. — Но я уже стара. И она... ей нужна мать. Настоящая, полная семья. Она и так уже полжизни здесь, в этих письмах. Я вижу, какое у вас тут доброе место.
Леонид молча смотрел на дверь в детскую, откуда доносился сдержанный шепот трех девочек — Алена тоже была там и показывала сестрам свой альбом с вышивками.
—Места хватит на всех, — сказал он просто и ясно. — Сердце тоже.
Решение созрело само собой, естественно и органично, как растет кедр. Полина осталась у них до конца лета. А осенью, после недолгих формальностей и с благословения ее воспитательницы, которая осталась для нее любимой бабушкой из Приморья, она пошла в поселковую школу в одном классе с Лидкой.
Прошлое не рухнуло лавиной и не ушло бесследно. Оно тихо влилось в их настоящее, обняв его, как два ручья сливаются в одну полноводную реку. В большом доме стало на одного «невидимого пассажира» меньше, но на одного смеющегося, живого ребенка больше.
Их общий корабль семьи не потонул под тяжестью нового груза. Он выправился, расправил паруса и пошел увереннее, потому что теперь плыл в полную силу, всем своим составом. Вперёд, сквозь тихую, безмолвную и вечную музыку тайги.
Продолжение рассказа в 7 утра