Думаю, спорить с тем, что Флобер – гений не станет никто, читавший «Госпожу Бовари», удивительно лишь то, что это был его первый роман, столь искусно он был отделан и совершенен для дебюта в литературе. Что же случилось с мастером, что его последний по времени текст столь беспомощен, пуст и жалок? Да, «Воспитание чувств» чрезмерно заидеологизирован и заполитизирован, так что будет интересен лишь левым, изучающим историю революций во Франции девятнадцатого века. Документальная база обширнейшая, изображение социальных потрясений объективнейшее, но где здесь собственно пресловутое воспитание чувств? Превращение совершенно никакого персонажа из безвольного юноши, влюбленного в зрелую замужнюю женщину, в циника, крутящего романы сразу с тремя любовницами, – это что ли воспитание? В таком случае мы имеем дело с сарказмом уже пожилого прозаика.
Как гласит история создания этого романа, Флобер корпел над ним почти десять лет и вроде бы стилистически отделывал текст раз за разом до полного своего физического изнеможения, однако, в отличие от «Госпожи Бовари» результат этих труда почти незаметен. Вообще-то я люблю французскую литературу, отторжение в свое время вызвало только «Красное и черное» и, полагаю, по тем же причинам: попытка вписать историю любовных приключений и становление характера в социально-политический контекст невозможно без ущерба для этой самой истории. Контекст то и дело берет свое, перетягивая внимание на себя, в результате мы имеем дело скорее с историческим исследованием, чем с художественной литературой. К тому же правы те, кто заметил, что роман плохо структурирован и распадается на слабо связанные между собой эпизоды с одними и теми же героями.
Перевод, распространенный в Сети, выполнен Федоровым в 1947 году, и, полагаю, не вызвал нареканий, ведь текст содержит куда больше социального материала, чем «Госпожа Бовари». Более того, описанная в нем частная жизнь столь пошла и банальна, что почти без остатка то и дело поглощается куда более увлекательными для автора историческими событиями. Одним словом, домучивал этот роман около двух недель, никаких особых глубин в нем не заметил, как и собственно чисто флоберовского стилевого мастерства. Читал лишь бы прочитать и еще раз понять для себя, в какое жалкое зрелище превратился реализм к концу девятнадцатого века (по крайней мере, во Франции), так что его вытеснение из искусства символизмом и модернизм было закономерно и неизбежно. Жаль только, что такой мастер слова как Флобер сыграл в этом не последнюю роль.