«ВСЕ ЭКРАНЫ — ГЛАЗА»
«Камера не врёт. Она крадёт. И когда она крадёт тебя — ты становишься правдой для кого-то другого.»
— Элиас Вейн, «Дневник оператора», 1926
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ: КЭТИ — НОВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ?
Кэти Морган не спала три недели.
Она заклеила все зеркала. Выбросила телевизор. Разбила телефон. Но он всё равно снимал. Через витрины магазинов. Через лужи после дождя. Через глаза прохожих. Каждый раз, когда кто-то смотрел на неё слишком долго — она чувствовала объектив.
А ночью — щелчок. И голос:
«Ты убила режиссёра. Теперь ты — продюсер. Снимай. Или будешь снята».
Однажды утром она проснулась — и увидела себя со стороны. Как будто камера парила над кроватью. Она закричала — и камера записала крик. На стене появился кадр: она, кричащая. Зацикленный. Бесконечный.
Она поняла: Вейн не умер. Он переселился. В неё.
Она — новый Хранитель. Только теперь — не архивариус. А режиссёр вторжения. Вейн использовал её, чтобы выйти за пределы кинотеатров. Теперь он хотел — все экраны мира.
Телевизоры. Телефоны. Банкоматы. Камеры наблюдения.
Каждый пиксель — дверь.
Каждый зритель — жертва.
Каждый страх — топливо.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ: БЕН И ЛИЗЗИ — БЕГЛЕЦЫ ИЗ ПЛЁНКИ
Внутри «Кинопотока» — бесконечного лабиринта фильмов — Бен и Лиззи не сдались.
Они нашли сломанный кадр — дыру в системе. Через неё — можно вылезти в реальный мир. Но цена: кто-то должен остаться и снимать за них. Поддерживать иллюзию, что они всё ещё внутри.
Лиззи вызвалась.
— Я уже мертва, Бен. Ты — ещё нет. Ты должен остановить её. Остановить Кэти. Пока она не открыла Врата Пикселей.
Бен прыгнул через дыру — и проснулся… в теле 12-летнего мальчика по имени Дэниел, который смотрел VHS-кассету «Последний сеанс в “Маркизе”» в подвале своего дома.
Он вошёл в зрителя.
Теперь он — не герой фильма. Он — вирус в системе. Может прыгать из одного зрителя в другого. Через общий страх. Через внимание к экрану.
Его цель: найти Кэти. Остановить премьеру. Уничтожить камеру внутри неё.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ: ПРЕМЬЕРА АПОКАЛИПСИСА
Кэти не сопротивлялась. Она сдалась. Надела чёрное платье. Грим. Причесалась, как Вейн в 1927-м. В руках — камера из её собственных костей, выросшая из груди.
Она запустила «Финальный сеанс».
Через спутники. Через стримы. Через рекламные экраны в метро. Через детские планшеты. Через кассы супермаркетов.
Правило фильма:
Кто смотрит — тот уже в нём.
Кто отводит взгляд — тот ещё может спастись.
Кто кричит — тот становится актёром.
Кто плачет — тот остаётся навсегда.
Первые жертвы — дети. Они смотрели мультики — и исчезали с диванов. Оставляя после себя зацикленные кадры на экранах: как они машут, улыбаются, зовут родителей войти в телевизор.
Города впадали в панику. Люди били экраны. Вырывали провода. Но камеры наблюдения снимали их страх — и передавали Вейну.
Кэти стояла на крыше небоскрёба в Нью-Йорке. Под ней — миллионы экранов. Над ней — луна, похожая на объектив.
— Начинаем, — прошептала она.
И нажала запись.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ: БЕН ПРОТИВ КЭТИ. ФИНАЛЬНАЯ СЦЕНА
Бен прыгнул из тела в тело — через страх, через слёзы, через крики. Он вошёл в полицейского, в таксиста, в школьницу, в старика — всех, кто смотрел и помнил его.
Он добрался до крыши.
Кэти стояла, окружённая тенью Вейна, выползающей из её рта, глаз, пальцев.
— Ты опоздал, Бен, — сказала она. — Фильм уже идёт. Мир — наша плёнка. Люди — наши актёры. Страх — наша валюта.
— Ты не Кэти, — сказал Бен. — Ты — его последняя маска.
— А ты — просто персонаж. Уже мёртвый. Уже записанный. Ты не можешь меня остановить.
— Нет, — улыбнулся Бен. — Но она может.
Он щёлкнул пальцами.
Из тени за Кэти вышла… Лиззи.
Она не осталась в плёнке. Она притворилась. Позволила Вейну думать, что жертвует собой — чтобы войти в Кэти через отражение в её глазах.
— Привет, Кэти, — прошептала Лиззи. — Помнишь, ты снимала нас? Так вот… мы тоже тебя снимали.
Лиззи вскинула воображаемую камеру. Навела на Кэти.
— СТРЕЛКА! — крикнула она.
Кэти закричала. Вейн внутри неё взбесился. Камера в её груди закипела. Тело начало рассыпаться на кадры.
— НЕТ! Я — ВЕЧНЫЙ! Я — В КАЖДОМ ЭКРАНЕ! Я — В КАЖДОМ ЗРИТЕЛЕ!
— Нет, — сказал Бен. — Ты — в каждом страхе. А мы… мы перестали тебя бояться.
Он шагнул вперёд. Обнял Кэти — не как врага. Как жертву.
— Отпусти её, — прошептал он. — Или мы стерём тебя из всех копий.
Лиззи нажала на воображаемую кнопку.
ЩЁЛК.
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ: ФИНАЛ. НЕ ТАКОЙ, КАК ТЫ ЖДЁШЬ
Кэти рухнула. Камера исчезла. Вейн — вырвался из неё в виде чёрного дыма с тысячами глаз — и бросился к краю крыши, к огромному рекламному экрану за спиной.
— Я УЙДУ В ГОРОД! Я СТАНУ ИНТЕРНЕТОМ! Я БУДУ В КАЖДОМ ТЕЛЕФОНЕ!
Но Бен был быстрее.
Он прыгнул вслед — не за ним, а в экран.
Прямо в пиксели.
Вейн влетел в экран — и застрял. Потому что Бен заблокировал выход. Изнутри.
«Ты хотел быть в каждом зрителе? Отлично. Теперь ты — в каждом кадре. Но больше не как бог. А как пленник».
Бен запер Вейна внутри глобальной сети экранов — но раздробил его. На миллионы фрагментов. На статику. На битые пиксели. На «глюки» в стримах. На «призраков» в камерах наблюдения. На «мелькания» в углах глаз.
Вейн стал цифровым призраком. Неуловимым. Вездесущим. Бессильным.
Он есть — но не может взять.
Он смотрит — но не может тронуть.
Он шепчет — но никто не слышит.
ЭПИЛОГ: 10 ЛЕТ СПУСТЯ
Кэти Морган — режиссёр. Снимает фильмы ужасов. Настоящие. Без спецэффектов. Говорят, в них иногда мелькают лица пропавших. Но зрители списывают это на монтаж.
Бен Трэвис — никто не знает, где он. Иногда его видят в залах, в последнем ряду. Всегда смотрит не на экран, а на зрителей. Иногда — улыбается. Иногда — предупреждает.
Лиззи… её нет нигде. Но дети, которые выжили в «Финальном сеансе», клянутся: когда им страшно — они слышат её голос. И он говорит:
«Закрой глаза. Не смотри. Он всё ещё снимает. Но теперь — без разрешения».
ПОСЛЕДНИЙ КАДР. ПОСЛЕДНЯЯ НАДПИСЬ.
На чёрном экране — белые буквы, как в старом кино:
«Все персонажи в этой истории вымышлены.
Любые совпадения — не случайны.
Если вы сейчас смотрите этот текст на экране…
…он тоже смотрит на вас.
Не отводите взгляд.
Он любит, когда вы боитесь.»
КОНЕЦ. (НАСТОЯЩИЙ. НАВСЕГДА?)