Какой русский человек откажется от халявы? Тем более от бесплатного пива в компании веселых немцев, когда в кармане гуляет ветер, а до стипендии еще неделя. Двадцатипятилетний студент Михайло Ломоносов (хотя всем врал, что ему двадцать два) именно так и рассудил в тот августовский день 1740 года, заворачивая в придорожный кабачок по дороге в Дюссельдорф.
Здоровенный детина под два метра ростом, любитель и науки, и выпивки в равной степени, он даже подумать не мог, что эта невинная попойка едва не обернется полным провалом. Причем не только для него лично, но и для всей российской науки. Потому что сидевший за соседним столом приятный прусский офицер смотрел на русского великана совсем не как на собеседника для душевной беседы. У него были совершенно другие планы на этого здорового парня.
И если бы не находчивость будущего гения, Россия могла остаться без Московского университета, без "Российской грамматики" и вообще без того, кого Пушкин назвал "первым нашим университетом". Все висело на волоске из-за одной кружки немецкого пива.
Король-сержант и его охотники
Фридрих Вильгельм Первый, король прусский, был человеком с причудами. Этого коренастого мужичка с глазами фанатика в Европе прозвали "королем-сержантом" за то, что он жил и дышал исключительно армией. Но главной его страстишкой были солдаты-великаны, которых он нежно называл "дорогими длинноногими молодцами".
Представить невозможно, до чего доходила эта мания! Король готов был отдать коллекцию китайских ваз за полк высоких драгун. А по всей Европе рыскали его вербовщики, настоящие охотники за головами, которые хватали любого мужика выше обычного роста.
Методы у этих "кадровых агентов" были самые беспардонные. Спаивали, обманывали, а то и просто хватали среди бела дня. Одного барона фон Хомпеша даже приговорили к смертной казни за похищение людей, но король помиловал, заменив казнь пожизненным заключением. Ради ценных "кадров", понимаете...
А тут такая удача привалила — целый русский студент, здоровяк под два метра, да еще любитель выпить! Мечта вербовщика, а не добыча.
Надо сказать, Михайло сам подставился под удар. В Марбурге, где он грыз гранит науки, местные профессора только головами качали, глядя на русских студентов:
— Деньги, привезенные с собой, прокутили... Через меру предавались разгульной жизни...
И правда, жизнь у нашего героя была бурная. Жил у вдовы пивовара Елизаветы Цильх, влюбился в ее шестнадцатилетнюю дочку Лизхен. Дрался в кабаках, брал уроки фехтования, в общем, всё как положено немецкому русскому студенту. Даже в карцере университетском побывал за буйство.
Но кто же знал, что эти студенческие забавы едва не обернутся большой бедой?
Зер гут, Михель! Теперь ты прусский солдат
Проснулся Михайло наутро с таким похмельем, какого и врагу не пожелаешь. И сразу понял, что дела плохи. На шее болтался форменный прусский галстук, в кармане звенели чужие талеры, а вокруг стояли добродушные прусские солдаты и называли его не иначе как "камрад".
— Какие такие камрады? — простонал Ломоносов, хватаясь за раскалывающуюся голову. — Я вам вообще русский подданный!
Вахмистр участливо похлопал его по плечу:
— Да что ты, Михель! Ты же вчера при нас, при свидетелях, на службу записался. По рукам ударил с господином поручиком, задаток взял...
— И половину уже пропил! — весело добавил кто-то из солдат.
Вот тебе и халявное пиво. Юридически все было чисто — есть свидетели, есть подпись пьяной рукой, есть полученные деньги. По законам того времени Михайло теперь числился собственностью прусского короля.
А сопротивляться было себе дороже. Ломоносов прекрасно помнил байки о французском дворянине, которого точно так же заарканили вербовщики. Когда тот попытался драпать, ему отрубили нос и уши, тридцать шесть раз прогнали сквозь строй и отправили на каторгу. Приковали к тачке и вози камни до смерти.
Михайло быстренько просчитал ситуацию. Человек он был не только умный, но и хитрый, ведь недаром же в свое время так ловко врал о своем происхождении, чтобы пробиться в Славяно-греко-латинскую академию. Если пойдет в лобовую, то точно загубит себя. А если сыграет роль довольного новобранца...
— Доннерветтер! — воскликнул он с самым честным видом. — А ведь мне у вас нравится! Форма красивая, гусары лихие...
— Ну вот видишь, Михель! — обрадовался вахмистр. — А мы говорили, что толковый парень попался!
— Правда, в капралы можно выслужиться? — с наивным энтузиазмом спросил Ломоносов.
— А почему нет? Это в офицеры только дворяне идут, а до капрала и купеческий сын дойти может. Зер гут!
Так наш герой стал играть роль восторженного рекрута. Хвалил прусскую выправку, восхищался дисциплиной, рассказывал, как мечтал всю жизнь послужить великому королю. Прусские служаки млели от такого энтузиазма.
А Михайло между тем внимательно изучал обстановку. Сидели они в крепости Везель, мощной цитадели в виде пятиконечной звезды. Каждый луч венчал бастион, в центре высился главный корпус. Серьезное укрепление, не пробьешь.
Но у Ломоносова глаз был наметанный. Приметил он, что окно их караульни выходит прямо на крепостной вал. Решеток нет, да и кому придет в голову бежать из окна третьего этажа? А Михайло прикинул, если очень осторожно...
Большой побег через ров с водой
В полночь, когда весь гарнизон спал мертвецким сном, Ломоносов аккуратно вылез в окошко. Повис на руках, нащупал ногами выступы в кладке. Дальше как в кошмарном сне, каждый камешек под ногой кажется громом, каждый вздох криком.
Мимо часовых на валу пополз на животе, благо те больше дремали, чем служили. Главное было не кашлянуть, не чихнуть, не зацепить ничего. Метр за метром, как змея какая.
Добрался до края вала, а там ров с водой. Глубина неизвестная, ширина приличная. Но выбора нет. Михайло аккуратно спустился по склону и... бултых в воду. Хорошо хоть плавать умел, не всем поморцам такое счастье выпадало.
Переплыл, весь дрожа от холода и страха. Дальше был деревянный палисад. Перелез кое-как, оставив половину рубахи на кольях. И наконец выскочил в чистое поле! Тут уж Михайло припустил во всю прыть. Два метра роста и крестьянская закалка давали о себе знать.
*****
А утром, конечно, хватились. Подняли тревогу, выслали погоню. Конные прусские кирасиры мчались по дороге, поднимая пыль до небес. Михайло "слышал за спиной топот копыт, крики офицеров, лай собак".
Но граница была близко. Еще немного, и вот она, спасительная Вестфалия! Чужая территория, куда прусским солдатам соваться не положено. Ломоносов нырнул в густой лес и исчез, словно растворился.
Кавалеристы покружили у опушки, покричали для порядка и повернули обратно. А наш герой целый день просидел в зарослях, не решаясь выйти на дорогу. Только к вечеру, когда стемнело, осмелился двинуться дальше.
Так и ускользнул от прусской военщины будущий основатель Московского университета. Одной ногой уже стоял в солдатских сапогах, а другой шагнул в бессмертие.
Что висело на волоске
Вернувшись в Марбург, Ломоносов еще долго оглядывался по сторонам и обходил стороной все кабаки с веселыми немцами. А прусские вербовщики, надо полагать, скрежетали зубами, вспоминая упущенного великана.
Но самое главное то, что Россия не лишилась своего гения. Человек, который чуть не стал прусским капралом, через несколько лет основал первый российский университет и заложил основы современного русского языка. Тот самый "первый наш университет", как потом скажет Пушкин.
Подумать только, вся российская наука могла пойти совсем другим путем из-за одного стакана бесплатного пива!
Сколько еще таких историй скрывает прошлое? Сколько гениев мы потеряли из-за неудачного стечения обстоятельств, неосторожного разговора с незнакомцем или банального невезения?