Марина замерла над чашкой кофе. В его голосе что-то было не так. Слишком равнодушно сказал. Слишком отрепетированно. Когда врут, всегда говорят лишние детали.
– Хорошо.
Больше она ничего не сказала. Даже не подняла глаз от газеты. Пусть думает, что ей все равно. А сама считала про себя: это уже третье совещание за две недели. Раньше их было от силы одно в месяц.
Дмитрий допил свой чай, поцеловал ее в макушку. Привычно. Механически. Как штамп на документе. Марина почувствовала, как сжимается что-то внутри. Даже поцелуи у него теперь другие. Короче. Суше. Словно исполняет супружеский долг.
– Увидимся вечером.
– До встречи.
Дверь хлопнула. Марина досидела положенные пять минут, пока он не отъедет от дома. Потом встала и прошла к окну. Машины уже не было видно. Значит, правда уехал на работу. Или хотя бы сделал вид.
Она вернулась к столу и взяла его чашку. Понюхала. Никаких чужих ароматов. Только запах чая и его привычный одеколон. Тот самый, который она дарила ему на день рождения три года назад. До того, как все изменилось.
В ванной на полке стояла его бритва. Мокрая. Значит, брился утром. Для кого он так старательно бреется каждый день? Раньше мог и два дня ходить со щетиной, особенно в выходные. А теперь даже в субботу утром обязательно приводил себя в порядок.
Марина взяла его телефон. Лежал на тумбочке, как всегда. Это должно было успокаивать. Мол, нечего скрывать. Но она знала: умные люди оставляют телефоны дома именно поэтому. Чтобы создать иллюзию доверия.
Код она подсмотрела месяц назад. Дата их свадьбы. Как трогательно. Экран разблокировался. Сердце забилось чаще. Сообщения, звонки, браузер. Все как всегда. Никаких подозрительных номеров. Никаких удаленных переписок. Слишком чисто. Подозрительно чисто.
История в браузере тоже была обычная. Новости, погода, какие-то рабочие сайты. И снова это чувство: слишком правильно. Где поиски подарков? Где случайные переходы, которые остаются у всех в истории? Словно кто-то старательно вычищал все лишнее.
Она положила телефон обратно. Точно под тем же углом, как лежал. И пошла одеваться.
День тянулся как смола. Марина пыталась заниматься обычными делами, но мысли все время возвращались к одному. В магазине она купила продукты на ужин. Его любимые котлеты. Раньше он всегда просил именно их, когда у него было хорошее настроение. Теперь ел все подряд, не замечая вкуса. Словно еда была просто топливом.
В два часа дня она не выдержала и позвонила ему на работу.
– Дмитрий Петрович на совещании, – сказала секретарша. – Что-то передать?
– Нет, спасибо. Просто хотела узнать, не забыл ли он ключи.
Значит, на работе он был. Но это ничего не доказывало. Совещание могло закончиться в любой момент. А дальше кто знает, куда он поедет.
Она помнила тот день, когда все узнала. Полгода назад. Он пришел домой и сразу пошел в душ. А на его рубашке был запах чужих духов. Сладкий, приторный. Совсем не такой, какими пользовалась она. Когда спросила, он сказал, что ездил поздравлять коллегу с днем рождения. Обнимались при прощании. Она поверила. Хотела поверить.
Потом были другие мелочи. Телефон, который раньше лежал где придется, теперь всегда был при нем. Новые рубашки, которых она не покупала. Странная задумчивость по вечерам. И главное – он стал к ней добрее. Слишком добрее. Помогал по дому без просьб. Дарил цветы без повода. Спрашивал про здоровье, про настроение.
Она знала: когда мужчины начинают изменять, они становятся либо агрессивными, либо подчеркнуто заботливыми. Дмитрий выбрал второй путь. И это было еще хуже. Потому что значило: он не просто изменил, он полюбил другую.
Окончательную правду она узнала случайно. Увидела их вместе возле его офиса. Они стояли у машины и разговаривали. Девушка была молодая. Лет на десять младше Марины. Красивая. Смеялась, откидывая назад длинные волосы. А Дмитрий смотрел на нее так, как давно не смотрел на жену. Глаза горели.
Марина не стала устраивать сцену. Не побежала к ним с криками и упреками. Просто развернулась и пошла домой. Всю дорогу думала: что теперь делать? Как жить дальше?
Вечером он пришел как ни в чем не бывало. Спросил про ужин. Рассказал о работе. Она слушала и думала: как он может так спокойно врать? Неужели ей нельзя было сказать правду?
– А ты сегодня куда-нибудь ездила? – спросил он между делом.
Значит, видел ее возле офиса. Проверяет, скажет ли она правду.
– Нет, никуда. Дома была.
Он кивнул. И она поняла: он знает, что она знает. И молчит. Как и она.
С тех пор они жили в этой странной игре. Он делал вид, что ничего не происходит. Она делала вид, что ничего не замечает. Но внутри у нее поселился следователь. Который анализировал каждое слово, каждый жест, каждую интонацию.
Вечером Дмитрий пришел ровно в семь. На час позже обычного. Как и обещал.
– Как дела? – спросил он, вешая куртку в шкаф.
– Нормально.
Она изучала его лицо. Усталость была настоящая. Значит, действительно работал. Или очень хорошо играл.
– Ужинать будешь?
– Конечно. Что приготовила?
– Котлеты.
Он улыбнулся. Первый раз за много дней.
– Мои любимые. Спасибо.
И снова это подозрение: а вдруг он просто рад, что она не устраивает скандалов? Что ведет себя как примерная жена? Может, так ему даже удобнее. Дом, семья, стабильность. И на стороне – молодость, страсть, новизна.
За ужином он рассказывал про работу. Новый проект. Трудности с заказчиками. Обычные вещи. Но она слушала как детектив. Где был? С кем встречался? Почему так долго?
– А это совещание, о котором утром говорил?
– Да, затянулось. Никак не могли договориться по бюджету.
– С кем совещался?
Он на секунду замешкался. Совсем чуть-чуть. Но она заметила.
– С заказчиками. Ты их не знаешь.
Конечно, не знает. Он теперь вообще редко рассказывал о коллегах. Раньше часто упоминал имена, должности. Теперь все стали безликими "заказчиками" и "партнерами".
После ужина он сел смотреть телевизор. Марина убирала посуду и наблюдала за ним краем глаза. Телефон лежал на столике рядом. Экран то и дело загорался от сообщений. Но он даже не смотрел. Слишком демонстративно игнорировал.
– Тебе не напишут что-то важное? – спросила она.
– Нет, работа подождет до завтра.
Но когда он пошел в душ, телефон взял с собой. Как всегда в последние месяцы. Раньше мог оставить где угодно. Теперь не расставался ни на минуту.
Марина сидела в спальне и слушала шум воды. Представляла, как он там стоит под горячими струями и переписывается с ней. С той девушкой. Пишет что-то нежное, романтичное. То, что давно не писал жене.
Он вышел из ванной с влажными волосами. Пахло его гелем для душа. Привычный запах. Домашний. Но теперь и в нем ей чудилось что-то чужое. Словно он мылся этим же гелем перед встречами с любовницей.
– Завтра суббота, – сказал он, садясь на кровать. – Может, куда-нибудь съездим?
Она посмотрела на него удивленно. Давно он не предлагал ничего подобного.
– А ты свободен?
– Конечно. Выходные же.
Но в его глазах она прочитала что-то еще. Вину? Попытку загладить? Или просто желание отвлечь ее от подозрений?
– Посмотрим, – ответила она. – Как настроение будет.
Он кивнул и лег, отвернувшись к стене. Раньше они всегда засыпали лицом друг к другу. Могли полчаса болтать в темноте о всякой ерунде. Теперь каждый лежал на своей половине кровати как на необитаемом острове.
Марина долго не могла заснуть. Слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Никакой вины, никаких мук совести. Спит как младенец. А она лежит и мучается.
Утром он встал раньше обычного. Она слышала, как он ходит по квартире, собираясь. В субботу. Куда это он так рано?
– Ты куда? – спросила она, когда он заглянул в спальню попрощаться.
– В спортзал. Давно не был, совсем расслабился.
В спортзал. Конечно. Раньше он туда ходил по вечерам в будни. Теперь вдруг решил заниматься по выходным. И наверняка не один.
– Когда вернешься?
– Часа через два. Потом, может, действительно куда-нибудь поедем?
Она промолчала. Он подошел и поцеловал в лоб. Тот же штамп, что и вчера утром.
Когда он ушел, Марина встала и подошла к шкафу. Его вещи висели аккуратно. Она взяла вчерашнюю рубашку и понюхала. Обычный запах. Никаких чужих ароматов. Но это ничего не значило. Умная любовница никогда не будет пользоваться духами на свиданиях с женатым мужчиной.
В кармане пиджака лежал чек из кафе. Вчерашний. Два кофе и пирожное. Значит, был не один. С кем? На совещании кофе не заказывают.
Марина села на кровать с чеком в руках. Вот она, улика. Небольшая, но реальная. Он обедал с кем-то вчера. И не сказал ей об этом.
А может, просто забыл упомянуть? Мало ли с кем можно выпить кофе по работе. Она сама иногда встречалась с подругами в кафе и не всегда рассказывала мужу подробности.
Но раньше он всегда говорил, где обедал. Особенно если это было что-то вкусное. Мог даже принести ей пирожное домой. Теперь молчал.
Она спрятала чек обратно в карман. Не стоило показывать, что роется в его вещах. Пусть думает, что она доверяет.
Доверие. Смешное слово. Как можно доверять тому, кто тебя предал? Как можно спокойно спать рядом с человеком, который каждый день врет в глаза?
Но как можно жить без доверия? Как можно любить, постоянно подозревая? Это же не жизнь, а каторга. Для обоих.
Марина пошла на кухню завтракать. За окном была прекрасная весенняя суббота. Солнце, птицы поют, все вокруг зеленеет и расцветает. А у нее внутри зима. Холодная, бесконечная зима.
Она включила телевизор. В новостях говорили про экономику, политику, происшествия. Чужие проблемы, чужая жизнь. А у нее была своя трагедия. Маленькая, домашняя, никому не интересная. Но для нее – главная в мире.
Дмитрий вернулся через три часа. Не через два, как обещал. Разгоряченный, довольный. Действительно выглядел как после спортзала.
– Как дела? – спросил он, целуя ее в щеку.
– Нормально. Как позанимался?
– Отлично. Давно так хорошо не тренировался.
Он пошел в душ. А она думала: может, действительно был в спортзале? Может, она зря подозревает? Может, чек из кафе – это просто случайность?
Но потом он вышел из ванной, и она увидела у него на шее еле заметную красную полоску. Как от цепочки или кулона. У Дмитрия никогда не было никаких украшений. Он их не носил принципиально.
– Что это у тебя на шее?
Он машинально потрогал то место.
– Где?
– Вот здесь. Красная полоска.
– А, это от лямки спортивной сумки. Натерло немного.
Объяснение было правдоподобное. Но почему-то она ему не поверила. Интуция подсказывала: это след от женских украшений. Значит, они обнимались. Тесно, долго, страстно.
– Так что, поедем куда-нибудь? – спросил он, переодеваясь.
Марина смотрела на него и думала: зачем? Зачем ему эти семейные поездки, если у него есть другая? Совесть мучает? Или просто хочет отвести от себя подозрения?
– Не знаю. Не очень хочется.
– Как скажешь.
В его голосе было облегчение. Значит, и он не хотел никуда ехать. Просто предложил для порядка.
Остаток дня они провели дома. Каждый занимался своими делами. Она читала, он смотрел футбол. Как обычная семейная пара. Только между ними висела стена из недоговоренностей и взаимного недоверия.
Вечером, когда они ужинали, его телефон завибрировал. Сообщение. Он глянул на экран и слегка улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но она заметила.
– Кто пишет?
– Коллега. Про понедельник спрашивает.
Но улыбка была не рабочая. Слишком теплая, слишком личная. Так не улыбаются, получая деловые сообщения.
– Что за коллега?
– Из соседнего отдела. Ты не знаешь.
Конечно, не знает. Теперь она вообще никого из его коллег не знала. Словно он работал в секретном учреждении.
После ужина Дмитрий сел за компьютер. Сказал, что нужно подготовиться к понедельнику. Марина ушла в спальню смотреть телевизор. Но звук сделала тише, чтобы слышать, чем он занимается.
Клацанье клавиш было редкое. Значит, не печатал. Скорее всего, сидел в интернете. В соцсетях, может быть. Или переписывался через какой-нибудь мессенджер.
Она подошла к двери и прислушалась. Тихо. Слишком тихо для человека, который готовится к рабочей неделе. Обычно он вслух комментировал документы, что-то бормотал под нос. Теперь молчал.
Марина вернулась к телевизору. По экрану бежали какие-то картинки, но она их не видела. Думала о том, как изменилась их жизнь. Раньше они могли целый вечер проболтать о всякой ерунде. Обсуждали фильмы, книги, планы на будущее. Теперь каждый молчал в своем углу.
Она помнила, как они познакомились. Десять лет назад. Он работал в той же компании, что и она, только в другом отделе. Долго ухаживал. Дарил цветы, водил в театры, писал смешные записки. Она влюбилась не сразу. Он казался ей слишком правильным, слишком серьезным.
Но постепенно разглядела в нем то, что полюбила на всю жизнь. Надежность. Честность. Верность. Он был как скала, на которую можно опереться в любой ситуации.
И вот теперь эта скала рассыпалась. Оказалось, что надежность – это иллюзия. Что честность – это маска. Что верность – это просто слово.
Дмитрий пришел в спальню поздно. Почти в полночь. Сказал, что засиделся за работой. Лег и сразу отвернулся к стене. Дыхание его быстро стало ровным. Заснул.
А Марина лежала и смотрела в потолок. Думала о том, что будет дальше. Можно ли простить измену? Можно ли забыть предательство? Можно ли научиться снова доверять?
Некоторые женщины умеют. Закрывают глаза на походы мужей налево. Делают вид, что ничего не знают. Живут в своем мире иллюзий. Может, это правильно? Может, не стоит копаться в грязном белье?
Но она не могла. Не умела обманывать себя. Каждый день был как расследование. Каждое слово мужа – как показание подозреваемого. Каждая мелочь могла оказаться уликой.
И самое страшное – она начинала сомневаться в своих воспоминаниях. А было ли все так хорошо раньше? А любил ли он ее по-настоящему? А не играл ли роль примерного мужа с самого начала?
Воскресенье прошло так же тихо и напряженно. Дмитрий был подчеркнуто внимательным. Принес ей завтрак в постель. Предложил сходить в магазин вместе. Даже цветы купил по дороге домой.
– Просто так, – сказал он, протягивая букет. – Без повода.
Но у нее сразу возникла мысль: а не встречался ли он с любовницей сегодня? Не покупал ли и ей цветы? И теперь пытается загладить вину перед женой?
Она поставила букет в вазу и поблагодарила. Но радости не было. Только подозрение и боль.
Понедельник начался как обычно. Дмитрий встал, позавтракал, собрался на работу. Но у двери вдруг обернулся.
– Я тебя люблю, – сказал он негромко. – Знай это.
Марина замерла с чашкой в руках. Как давно он не говорил таких слов. Месяцы прошли с тех пор, как она слышала от него признания в любви.
– Спасибо, – ответила она.
Не "я тоже тебя люблю", а просто "спасибо". Как будто он сделал ей подарок, за который нужно поблагодарить.
Он постоял еще секунду, словно ждал других слов. Потом кивнул и ушел.
А Марина осталась сидеть на кухне с остывающим кофе и думать: зачем он это сказал? Что случилось? Почему вдруг решил признаться в любви?
И тут же в голове зародилось новое подозрение: а не хочет ли он уйти от любовницы? Не мучает ли его совесть? Не пытается ли он вернуться в семью?
Но если так, то почему не расскажет правду? Почему не попросит прощения? Неужели думает, что она ничего не знает?
Или знает, что знает, но надеется, что они смогут жить дальше, не обсуждая прошлое? Просто забыть и начать сначала?
Но как можно забыть то, что засело в душе как заноза? Как можно начать сначала, не разобравшись с тем, что было?
Весь день она думала об этих словах. "Я тебя люблю". Правда это или ложь? Попытка успокоить совесть или искреннее признание? И что с этим делать?
К вечеру она решила: нужно поговорить. Серьезно, честно, без недомолвок. Выяснить, что происходит между ними. Понять, есть ли у них будущее.
Дмитрий пришел вовремя. Без опозданий, без подозрительных объяснений. Поужинал, посмотрел новости. Обычный вечер.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Марина, когда он собирался идти к компьютеру.
Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
– О чем?
– О нас. О том, что с нами происходит.
Дмитрий сел обратно за стол. Лицо стало серьезным, настороженным.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты же понимаешь. Мы отдалились друг от друга. Живем как чужие люди. Почти не разговариваем.
Он молчал, изучая свои руки.
– Может, расскажешь, что происходит? – продолжала она. – Почему все изменилось?
– Ничего не изменилось. Просто... устаем оба. Работа, дела...
Стандартные отговорки. Ничего конкретного.
– Дима, я же вижу. Ты стал другим. Мы стали другими.
Он поднял на нее глаза. И она увидела в них боль. Настоящую, живую боль.
– А что ты хочешь услышать?
Вопрос прозвучал устало. Почти обреченно.
– Правду.
– Правда не всегда нужна.
– Мне нужна.
Долгая пауза. Он смотрел в окно, где за стеклом темнела весенняя ночь.
– Иногда люди совершают ошибки, – сказал он наконец. – Глупые, необдуманные ошибки. И потом не знают, как их исправить.
Сердце у Марины забилось быстрее. Вот оно. Начало признания.
– Какие ошибки?
– Такие, которые могут разрушить семью.
– Уже разрушили?
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
– Не знаю. Ты лучше знаешь.
Значит, он понимал, что она все знает. И мучился так же, как она. Только молчал.
– А ты хочешь, чтобы разрушили?
– Нет. Я хочу все исправить. Но не знаю, можно ли исправить то, что уже сделано.
Марина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от боли, а от жалости. К нему. К ним обоим.
– А что сделано?
Дмитрий не ответил. Только покачал головой.
– Скажи мне правду, – попросила она тихо. – Всю правду. Я имею право знать.
– Правда в том, что я идиот. Что я разрушил самое дорогое, что у меня было. И теперь не знаю, как жить дальше.
Они сидели друг напротив друга за кухонным столом. Между ними лежала правда, которую оба знали, но не решались назвать вслух.
– Она важна для тебя? – спросила Марина.
Дмитрий вздрогнул.
– Нет. Было важно. Теперь нет.
– Почему?
– Потому что понял: это была не любовь. Это была глупость. Слабость. Попытка почувствовать себя молодым.
Марина кивнула. Она ждала эти слова полгода. И вот они прозвучали.
– А я? Я важна?
– Ты – самое важное. Всегда была.
– Тогда почему?
– Не знаю. Честное слово, не знаю. Наверное, потому что дурак.
Впервые за много месяцев он говорил искренне. Без фальши, без попыток скрыть правду.
– И что теперь? – спросила она.
– Не знаю. Ты решай.
Марина смотрела на него и думала: а что решать? Простить и забыть? Но как можно забыть то, что изменило всю жизнь? Как можно доверять тому, кто уже предал?
– Я не знаю, смогу ли простить, – сказала она честно. – И не знаю, смогу ли снова тебе поверить.
– Понимаю.
– Каждый день я ищу улики. Проверяю твой телефон. Принюхиваюсь к рубашкам. Считаю минуты, когда ты опаздываешь. Это же не жизнь.
Дмитрий кивнул.
– Знаю. Я вижу.
– И что мне с этим делать? Как перестать подозревать? Как научиться снова верить словам?
– Не знаю. Наверное, нужно время.
– Сколько времени? Год? Два? Десять лет? А если никогда не пройдет?
Он не ответил. Потому что ответа не было.
– Может, нам лучше разойтись? – спросила она. – Пока окончательно не возненавидели друг друга?
– Не хочу расходиться.
– А я не хочу жить в постоянном страхе. Бояться каждого твоего опоздания. Искать измены там, где их нет.
– А они есть сейчас?
Марина посмотрела ему в глаза.
– Не знаю. Вот в чем проблема. Я уже не могу отличить правду от лжи. Реальность от собственных подозрений.
Дмитрий протянул руку и коснулся ее пальцев.
– Сейчас нет никого, кроме тебя. Уже месяц как нет.
– Месяц? – переспросила она. – Значит, еще месяц назад была?
Он отдернул руку.
– Марина, не надо. Зачем эти подробности?
– Затем, что мне нужно знать правду. Всю, до конца.
– Правда в том, что все закончилось. И что я хочу быть только с тобой.
– А месяц назад не хотел?
– Хотел и тогда. Просто не мог остановиться.
Она кивнула. Понятно. Он разрывался между двумя женщинами. И выбрал семью. Или его выбрали обстоятельства.
– Она знает, что ты женат?
– Знала.
– И ей было все равно?
– Ей казалось, что я уйду от тебя.
– А ты хотел уйти?
Долгая пауза.
– Иногда казалось, что хочу. Но когда она прямо спросила, понял, что не могу. Не хочу терять тебя.
Марина встала и подошла к окну. На улице горели фонари. Где-то там жили обычные семьи. Счастливые пары, которые доверяли друг другу. А здесь, в этой квартире, двое взрослых людей пытались понять, остались ли они семьей.
– Как ее звали? – спросила она, не оборачиваясь.
– Зачем тебе это?
– Просто хочу знать.
– Катя.
Катя. Молодая, красивая Катя с длинными волосами и смехом. Которая полгода была частью их жизни, даже не подозревая об этом.
– Она страдает сейчас?
– Наверное.
– Тебе ее жалко?
– Да. Но не так, как тебя жалко.
Марина обернулась.
– Меня?
– Тебя. Я же вижу, как ты мучаешься. Как изменилась. Раньше ты была другой. Открытой, доверчивой. А теперь...
– А теперь я превратилась в следователя.
– Да.
Они помолчали. За окном проехала машина, осветив комнату фарами.
– И что мне теперь делать? – спросила Марина. – Как жить с этим знанием?
– Не знаю. Хочешь, я уеду? Сниму квартиру, буду жить отдельно?
– А толк какой? От себя не убежишь. От своих подозрений не скроешься.
– Тогда что?
Она села обратно за стол.
– Тогда будем учиться жить заново. Если получится.
– Ты хочешь попробовать?
– Не знаю, чего я хочу. Знаю только, что не хочу провести остаток жизни в поисках несуществующих измен.
Дмитрий кивнул.
– Я буду стараться. Заслужить твое доверие снова.
– А если не получится?
– Тогда не получится.
Простые слова. Честные. Без обещаний, которые нельзя выполнить.
Марина посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Обычное время для семейных разговоров. Только разговор был не обычный.
– Я пойду спать, – сказала она.
– Я еще посижу немного.
– Хорошо.
Она встала и направилась к двери. У порога остановилась.
– Дима?
– Да?
– В следующий раз, если что-то случится... Скажи сразу. Не жди, пока я сама все узнаю.
– Ничего больше не случится.
– Откуда ты знаешь? Жизнь длинная. Всякое бывает.
– Тогда скажу сразу.
– Обещаешь?
– Обещаю.
Марина кивнула и пошла в спальню. Легла и долго смотрела в потолок. Разговор состоялся. Правда была названа. Но легче не стало. Потому что правда не лечит. Она только показывает масштаб проблемы.
Дмитрий пришел в спальню поздно. Лег осторожно, стараясь не разбудить. Но она не спала.
– Марина? – шепнул он в темноте.
– Да?
– Прости меня.
Она помолчала.
– За что конкретно?
– За все. За боль. За то, что разрушил твою веру в людей.
– Не только в людей. В себя тоже.
– Это пройдет.
– А если не пройдет?
– Пройдет. Обязательно пройдет.
Но в его голосе не было уверенности. Только надежда.
Утром они завтракали молча. Каждый думал о вчерашнем разговоре. О том, что изменилось. И о том, что осталось прежним.
Дмитрий собирался на работу как обычно. Но у двери вдруг обернулся.
– Сегодня у меня действительно совещание. До семи вечера. Хочешь, позвоню, когда закончится?
Марина кивнула.
– Хочу.
– Позвоню.
Он ушел. А она осталась сидеть на кухне и думать о том, что это был первый день их новой жизни. Жизни после правды.
Будет ли она лучше старой? Или хуже? Пока непонятно.
Но по крайней мере, теперь они оба знали, с чем имеют дело. И это уже что-то.
В семь часов вечера зазвонил телефон.
– Привет, – сказал Дмитрий. – Совещание закончилось. Еду домой.
– Хорошо. Жду.
– Марина?
– Да?
– Я правда еду домой. Сразу, без остановок.
– Знаю.
– Откуда?
– Верю.
Слово далось с трудом. Но она его произнесла.
– Спасибо, – сказал он тихо.
– За что?
– За то, что даешь шанс.
Марина положила трубку и подумала: а ведь действительно дает шанс. И себе, и ему. И их браку.
Получится ли что-то из этого шанса, покажет время. Но попытка того стоит. Потому что альтернатива – это одиночество. Для обоих.
А одиночество после предательства еще хуже, чем жизнь с человеком, которому трудно доверять.
По крайней мере, пока.
Дмитрий пришел ровно в половине восьмого. Принес цветы. Не розы, как раньше, а простые ромашки. Скромные, честные цветы.
– Просто так, – сказал он, протягивая букет.
– Спасибо.
На этот раз она сказала это искренне. Без подозрений и скрытых смыслов.
Может быть, это и есть начало. Небольшое, осторожное начало их второй попытки.