Глава 5
Роберт Лэнгдон судорожно глотнул воздух. Ледяные воды Влтавы привели его тело в состояние близкое к параличу, и, пытаясь остаться на плаву, он чувствовал, как мокрая одежда тянет его вниз.
Кэтрин… Лэнгдон посмотрел на окно второго этажа, из которого он только что выпрыгнул. Взрыва, которого он опасался, не произошло. Отель Four Seasons все еще стоял, в целости и сохранности. В резком свете аварийного освещения гости отеля теперь выходили через боковой выход на широкую террасу, с которой открывался вид на причалы отеля.
Борясь с течением, Лэнгдон внезапно осознал, что его уносит. Причал отеля был его единственным шансом выбраться из воды, прежде чем его унесет вниз по течению. Стараясь изо всех сил избежать паники, он попытался плыть к пберегу вольным стилем, но едва мог поднять руки. Его промокшая толстовка была как якорь. Холодная вода уже сковывала его кровообращение, и Лэнгдон чувствовал первые признаки переохлаждения — боль, пронзающую его лодыжки и запястья.
Плыви, Роберт…
Прибегнув к неуклюжему брассу, Лэнгдон боролся с течением, пытаясь добраться до причала отеля. Он заглянул за него и испугался, что его унесет к порогу, который находился недалеко вниз по течению, хотя о знал, что, скорее всего к тому моменту он, будет уже без сознания.
Толкайся, черт возьми!
Пока руки проталкивали его сквозь воду, разум Лэнгдона горел образом призрачной женщины в черной лучезарной диадеме.
Головной еще убор мог быть поразительным совпадением… но ее копье? И запах смерти? Невозможно.
Это было за гранью понимания. На мгновение Лэнгдону показалось, что он все еще спит, застряв в ярком кошмаре, подобном тому, который видела Кэтрин прошлой ночью.
Нет.
Острый холод и сумасшедший стук сердца уверяли его, что он бодрствует. Как мог бы подтвердить любой, кто проваливался зимой под лед , начало острой гипотермии сопровождается уникальной последовательностью психических состояний — шок, паника, размышления и, наконец, принятие.
Используй свой адреналин, сказал он себе. Плыви быстрее.
Двигаясь наискосок против течения, Лэнгдон неуклюже греб в направлении причала, пытаясь игнорировать усиливающуюся боль. С каждым движением становилось хуже, хотя вой гостиничной сигнализации, казалось, становился громче и ближе
Глаза жгло от ледяной воды, и зрение начало подводить. Причал был уже совсем рядом, надвигаясь как темная масса в свете прожекторов, и Лэнгдон подталкивал себя к нему, делая последний рывок.
Когда его рука нащупала что-то твердое, онемевшие пальцы едва могли почувствовать грубое дерево, не говоря уже о том, чтобы ухватиться. Он подтягивался, перебирая руками, по причалу к небольшой металлической лестнице, закрепленной на помосте. Из последних сил, он подтянулся, и шлепнувшись как мешок с картошкой на настил, его мокрая одежда стекала водой повсюду. Лэнгдон лежал неподвижно, дрожа и обессилев, зная, что все еще в большой опасности.
Я быстро замерзну здесь. Мне нужно согреться.
Он дополз до ступеней и посмотрел на отель. Терраса уже была забита гостями, многие были в халатах и стояли в снегу. Он повернулся и посмотрел обратно на Карлов мост, который выглядел как на открытке, его газовые фонари тепло мерцали сквозь снегопад.
Я видел то, что видел.
Лэнгдон услышал быстрые шаги на причале. «Мистер Лэнгдон!» — крикнул менеджер отеля, подбегая с безумными глазами. Он поскользнулся и резко остановился на заснеженной поверхности, сохраняя равновесие.
-С вами все в порядке, сэр?! Что здесь произошло?!
Лэнгдон кивнул.
-Я… думал… что там…
-Пожар?!
-Нет… - Дрожа от холода, Лэнгдон покачал головой.
-Тогда зачем вы дернули сигнализацию?! — обычно любезный тон мужчины был натянутым и сердитым.
-Я думал… что есть опасность.
-От чего?!
Лэнгдон с трудом приподнялся, чтобы сесть. Голова гудела, и он чувствовал, как начинает сказываться переохлаждение. На причал прибежал охранник отеля и присоединился к ним. Мускулистый мужчина наклонился и грубо поднял Лэнгдона на ноги, подхватив его крепким захватом под мышки. Лэнгдон не был уверен, помогает ли ему охранник подняться или удерживает.
-Зачем вы дернули сигнализацию, сэр? — повторил менеджер, пристально глядя на него.
-Прошу прощения… — ответил Лэнгдон, его зубы начали стучать. - Я был… сбит с толку.
-Из-за полиции в лобби? Я же говорил вам, что это ничего! -Менеджер, казалось, едва сдерживался. -Мне нужно знать — безопасно ли возвращаться внутрь?
Лэнгдон видел, как гости продолжают выходить из заднего аварийного выхода, и мог только представить себе хаос у главного входа в отель.
Я не могу им этого объяснить. Они подумают, что я сумасшедший.
-Профессор Лэнгдон, — сказал менеджер, его расстроенный тон становился все более сердитым, — Мне нужен ответ! У меня четыреста гостей стоят на улице в снегу. Безопасно ли здание? Да или нет! Могут ли наши гости вернуться внутрь?
Лэнгдон снова вспмнил образ женщины в черной лучезарной короне… серебряное копье… и гнилостный запах смерти.
Должно быть, есть другое объяснение. Мир так не устроен! Возьми себя в руки! Роберт. Лэнгдон наконец кивнул.
-Да… я думаю, безопасно. Мне очень жаль. Как я сказал… я был сбит с толку… -Выключи сигнализацию! — сказал менеджер охраннику, который резко отпустил Лэнгдона. Пока профессор шатался на дрожащих ногах, охранник достал рацию и начал отдавать приказы, а менеджер отеля сделал звонок со своего мобильного. Через несколько секунд сигнализация умолкла, сменившись отдаленным воем приближающихся экстренных служб. Менеджер закрыл глаза, глубоко вдохнул, и медленно выдохнул сквозь сомкнутые губы. Затем он снова открыл глаза и спокойно стряхнул снежинки со своего темного костюма.
-Профессор Лэнгдон, — прошептал он сквозь стиснутые зубы, — Мне нужно принять представителей властей. Охранник поможет вам подняться в ваш номер. Никуда не уходите. Властям нужно будет с вами поговорить. Лэнгдон кивнул в знак понимания. Пока менеджер спешно уходил, охранник провел Лэнгдона через небольшой служебный вход к задней лестнице. Кроссовки Лэнгдона хлюпали с каждым шагом, когда мужчины поднимались в Королевский люкс. Дверь была открыта, а свет горел, точно так, как Лэнгдон его оставил.
«Zůstaňte tady», — приказал охранник, указывая на комнату. Лэнгдон не говорил по-чешски, но язык тела охранника был кристально ясен. - Войди и не выходи. Лэнгдон кивнул и вошел в люкс один, закрыв за собой дверь. Эркер, из которого он выпрыгнул, был все еще широко открыт, а цветочная композиция на подоконнике уже увядала от ледяного холода. Красно-бело-синие тюльпаны были подарком американского посла Кэтрин в честь ее ожидаемой лекции. Цвета букета соответствовали флагам как США, так и Чехии. Лэнгдон закрыл окно, мрачно вспомнив, что практика дефенестрации — выбрасывания жертвы из высокого окна положила начало как Гуситским войнам, так и Тридцатилетней войне. К счастью, окно гостиницы Лэнгдона было значительно ниже башни Пражского замка, и, несмотря на неприятности, которые он вызвал этим утром, Лэнгдон сомневался, что начал какую-либо войну.
Мне нужно поговорить с Кэтрин… и рассказать ей, что я видел.
Встреча на Карловом мосту была настолько дезориентирующей, насколько Лэнгдон вообще мог что-либо вспомнить, и, несмотря на открытость Кэтрин ко всему «паранормальному», Лэнгдон сомневался, что даже у нее найдется какое-то объяснение. Надеясь, что она могла отправить сообщение, что благополучно покинула отель, Лэнгдон полез в карманы своих промокших штанов, чтобы достать телефон, но его там уже не было — скорее всего, он был на дне Влтавы.
Новая волна холода пронзила его, когда он поспешил в спальню, чтобы воспользоваться телефоном отеля и позвонить ей. Однако, потянувшись к трубке, он увидел на тумбочке рукописную записку. В своей прежней панике он даже не заметил ее.
Р—
Решила прогуляться пешком до лаборатории доктора Гесснер. Не ты один должен сегодня заниматься спортом! Вернусь к 10 утра. Оставь мне смузи!
—К
Кэтрин в безопасности. Это все, что мне нужно знать. Облегченный, он сразу же пошел в душ, включил его и забрался туда полностью одетый.