Алла сидела перед зеркалом и тщательно подводила глаза. Сегодня она снова собиралась к Антону. Их отношения длились уже почти три месяца. Для неё это было что-то новое, особенное: Антон был внимательным, заботливым, умел слушать, шутить и всегда находил слова поддержки.
Когда он впервые пригласил её к себе домой, Алла слегка нервничала. Но волнение быстро прошло: в квартире царил уют, на стенах висели картины, пахло свежей выпечкой. Только вот странность, всегда их встречала мать Антона, Елизавета Дмитриевна.
В тот первый вечер, когда Алла пришла, она сняла пальто и смущённо улыбнулась хозяйке дома.
— Добрый вечер, — сказала она тихо.
— Здравствуй, милая, проходи, — ответила Елизавета Дмитриевна мягким, но внимательным голосом.
Алле показалось, что взгляд женщины был слишком пристальным, будто оценивающим. Но Антон подхватил её под руку, и все сомнения растворились.
— Мам, не смотри так, — сказал он в полушутку. — Это Алла, я же рассказывал.
Елизавета Дмитриевна улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными.
— Конечно, рассказывал. Я рада знакомству, — сказала она, пожав девушке руку.
Алла ответила:
— Я тоже очень рада, — и почувствовала, что пальцы женщины крепки рукопожатие затянулось чуть дольше обычного.
Так было и в следующий раз, и через неделю, и через месяц. В какой бы день Алла ни пришла, Елизавета Дмитриевна встречала их в прихожей, задавала вопросы, накрывала на стол, будто следила, чтобы молодые не оставались наедине слишком долго.
Алла старалась не показывать раздражения. Но в душе её грызло: «Почему так? Антон ведь взрослый, ему двадцать семь. Неужели мать не может дать им немного свободы?»
Однажды, когда они сидели на кухне, Антон наливал чай, а Елизавета Дмитриевна молча доставала печенье из банки, Алла решилась осторожно спросить:
— Антон, а ты всегда живёшь с мамой?
Антон улыбнулся и пожал плечами:
— Ну да, а что такого? Нам удобно. Мама мне помогает, я ей. Разве это плохо?
Елизавета Дмитриевна тут же вставила:
— А что, тебе кажется, что это ненормально? — спросила она, внимательно глядя на Аллу.
Девушка смутилась и покраснела.
— Нет, нет, вовсе нет, — поспешила сказать она. — Просто… любопытно.
Антон обнял её за плечи.
— Ты не переживай. У нас всё хорошо. А мама у меня золото.
Елизавета Дмитриевна кивнула, но в её улыбке Алле почудилась какая-то тень, будто за мягкими словами скрывалось нечто большее.
Возвращаясь домой поздним вечером, Алла шла по улице и думала о своём. Вроде бы Антон ей нравился, он был тем самым мужчиной, с которым хотелось строить планы. Но ощущение, что их отношения всегда под контролем матери, не давало покоя.
— Может, со временем всё изменится, — говорила она себе шёпотом, шагая мимо фонарей. — Может, он просто боится её обидеть…
Антон не позвонил уже два дня. Алла старалась не накручивать себя, но тревога всё равно росла. Обычно он звонил каждый вечер, рассказывал, как прошёл день, шутил, интересовался её делами. Теперь же тишина.
«Может, занят. Может, уехал по делам», — думала она, но сердце не находило покоя.
На третий день, собравшись с духом, Алла решила сама пойти к нему. «Что тут такого? Приду без звонка. Он обрадуется», — убеждала себя она, натягивая пальто.
Квартира Антона находилась на втором этаже кирпичного дома. Поднимаясь по лестнице, Алла чувствовала, как колени становятся ватными. Она позвонила в дверь.
Через несколько секунд послышались тяжёлые шаги, замок щёлкнул, и дверь открылась.
На пороге стоял мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, с чуть поседевшими висками. Его глаза смотрели пристально, но не враждебно.
— Вам кого? — спросил он низким голосом.
Алла хотела было произнести имя Антона, но замерла. Её словно ударило током: это лицо было слишком знакомо. Где-то она уже видела его.
Мужчина нахмурился, заметив её замешательство.
— Девушка, вы что-то хотели?
Алла заставила себя улыбнуться.
— Да… извините, я, наверное, ошиблась дверью, — сказала она тихо и почти побежала вниз по лестнице.
Дома, придя в себя, Алла достала старый фотоальбом. Листала страницы, пока не остановилась на снимке: молодая мать, рядом мужчина с уверенной улыбкой и тёплым взглядом.
— Вот он… — прошептала она, касаясь фотографии.
На снимке был тот самый мужчина, что открыл ей дверь. Её отец.
Алла сидела на диване, обхватив голову руками. Мать всегда говорила, что он ушёл от них, когда дочери было всего три года. Воспоминаний у Аллы о нём не осталось. Только это фото и редкие слова матери: «Он нас бросил. Больше не спрашивай».
«И что он делает в квартире Антона? Значит… это его отец? Получается, Антон — мой брат?..» — мысли путались, сердце стучало так, что казалось, его услышат соседи.
Алла закрыла альбом, прижала его к груди и заплакала. Она ещё не знала, как сказать обо всём матери, но понимала: скрывать уже не получится.
Когда дверь квартиры щёлкнула и в комнату вошла Светлана Петровна, она сразу заметила, что дочь плакала.
— Аллочка, что случилось? — спросила она, тревожно глядя на неё.
Алла судорожно вздохнула.
— Мам, я… я видела его.
— Кого? — насторожилась мать.
Алла протянула фотоальбом.
— Его. Моего отца.
Светлана Петровна побледнела и села рядом.
— Где? — спросила она еле слышно.
Алла закрыла глаза и произнесла:
— У Антона. Он открыл мне дверь. —В комнате повисла тяжёлая тишина.
Светлана Петровна долго сидела молча. Казалось, силы покинули её в одну секунду: плечи опустились, руки дрожали. Она смотрела на фотографию, словно впервые видела её, хотя сама когда-то прятала её глубоко в альбом, не желая возвращаться к прошлому.
Алла не выдержала тишины и робко произнесла:
— Мам, скажи хоть что-нибудь.
Светлана Петровна с усилием подняла голову.
— Ты уверена, что не ошиблась? — спросила она глухо. — Может, показалось?
Алла покачала головой.
— Нет, мама. Я сразу узнала. Он постарел, конечно, но глаза… взгляд… Это он.
Мать сжала губы, чтобы не заплакать, но всё же голос её сорвался:
— Господи… Столько лет… и вот снова.
Алла осторожно положила руку ей на плечо.
— Мам, но я не понимаю. Что он делает у Антона? Это что значит?
Светлана Петровна резко вскинула голову и посмотрела дочери прямо в глаза.
— Это значит, что Антон — твой брат.
Эти слова прозвучали, как удар молнии. Алла отшатнулась, будто её обожгло.
— Брат?.. — переспросила она едва слышно. — Нет… этого не может быть.
— Может, — ответила мать твёрдо. — Я прожила с этим человеком пять лет. Я знала, что он мне изменял. А потом собрал вещи и сказал, что уходит к другой, что у него там сын… Вот тебе и Антон.
Алла вскочила с дивана, начала ходить по комнате, словно пытаясь убежать от услышанного.
— Но, мам… Почему ты мне раньше ничего не сказала? Я же… я же встречаюсь с ним! Ты понимаешь? Я думала, у нас серьёзно!
Светлана Петровна вскочила и перехватила её руки.
— Алла! Я не могла тебе рассказать. Ты была ребёнком. Потом подростком. Я не хотела, чтобы ты жила с мыслью, что у тебя есть отец, который нас бросил. Я закрыла эту страницу. А теперь ты должна её тоже закрыть.
Алла рыдала, слёзы текли по щекам.
— Мам, я его люблю… — прошептала она.
— Ты не имеешь права его любить, — резко сказала мать. — Это твой брат! Это… это грех, Алла!
— Но мы же не знали! — вскричала девушка. — Мы не виноваты, что так получилось!
Светлана Петровна села обратно и закрыла лицо руками.
— Знаю… — всхлипывая, сказала она. — Но пойми, дочь, если ты продолжишь встречаться с ним, это убьёт меня. Ты предашь меня.
Алла присела на край дивана, бессильно опустив плечи.
— Я не хочу предавать тебя, мам. Но и отказаться от него… Это так тяжело.
Мать посмотрела на неё красными от слёз глазами.
— Тяжело? — спросила она с горькой усмешкой. — А ты знаешь, что такое тяжело? Это когда тебя оставляет муж с ребёнком на руках. Это когда ты каждую ночь плачешь в подушку, потому что не знаешь, как дальше жить. Это когда твоя дочь спрашивает: «Где мой папа?», а ты вынуждена лгать, что он где-то далеко, потому что правды она ещё не поймёт.
Алла опустила голову.
— Мам…
Светлана Петровна схватила её ладони.
— Ты единственное, что у меня есть. Единственная моя радость. Не губи всё ради него. Я умоляю.
Ночь прошла в слезах. Алла лежала на кровати и не могла сомкнуть глаз. В ушах звенели слова матери: «Ты предашь меня, если останешься с ним».
Она вспоминала Антона: его улыбку, то, как он заботился, как держал её за руку. Сердце сжималось от боли. Но рядом вставал образ матери, которая столько лет несла свой крест в одиночку.
Утром за завтраком Светлана Петровна снова вернулась к разговору.
— Алла, ты понимаешь меня? — спросила она серьёзно. — Ты должна прекратить эти отношения. Иначе я не переживу.
Алла смотрела на мать, а перед глазами все расплывалось.
— Я понимаю, мам, — сказала она с трудом. — Я не могу обидеть тебя.
Светлана облегчённо вздохнула, крепко обняла дочь.
— Спасибо, родная. Ты у меня умница.
Алла уткнулась лицом в её плечо и закрыла глаза. Она знала: её решение обрекает её саму на страдания, но другого выхода у неё нет.
Вечером на телефоне высветилось сообщение от Антона: «Ты куда пропала? Я скучаю». Алла долго смотрела на экран, пальцы дрожали. Но она не ответила.
Антон не понимал, почему Алла вдруг перестала отвечать. Он писал ей сообщения каждый вечер, звонил, но трубку она не брала. Прошло несколько дней, и он решился приехать к её дому.
Когда Алла выглянула в окно и увидела его машину, сердце у неё ухнуло в пятки. Мать была на кухне, и девушка понимала: сейчас всё решится.
Она вышла во двор, натянув на лицо спокойствие, которого не чувствовала. Антон бросился к ней навстречу.
— Алла, что случилось? — воскликнул он, хватая её за руки. — Ты словно исчезла. Я места себе не нахожу.
Алла опустила глаза.
— Антон, нам нужно поговорить.
Он нахмурился.
— Ты меня пугаешь. Скажи прямо.
— Мы не можем больше встречаться, — произнесла она тихо, но отчётливо.
Антон замер, будто его ударили.
— Что? Почему? Я что-то сделал не так? — в его голосе слышалась паника.
Алла покачала головой.
— Нет, ты ни в чём не виноват. Просто… у нас нет будущего.
Антон шагнул ближе, вцепился в её ладони, словно боялся, что она сейчас исчезнет.
— Алла, не говори так! Я люблю тебя! Ты понимаешь? Люблю! Ты тоже меня любишь, я это знаю! Так почему? Объясни!
Она с трудом подняла взгляд, полный слёз.
— Антон, не спрашивай. Мне нельзя быть с тобой.
— «Нельзя»? — переспросил он в отчаянии. — Кто сказал? Твоя мать?
Алла отвернулась, сжимая губы, чтобы не разрыдаться.
— Да, мама, — прошептала она.
Антон сжал кулаки.
— Но при чём здесь она? Это наша жизнь! Мы сами решаем!
Алла вскинула голову и, наконец, решилась.
— Ты мой брат, Антон, — сказала она резко, словно вырывая занозу из сердца.
Антон отшатнулся, словно его обожгли.
— Что?.. — еле выдохнул он. — Что ты сказала?
— Твой отец… он и мой отец тоже, — проговорила Алла, чувствуя, как слова режут по живому. — Мама рассказала мне всё. Мы не можем быть вместе. Никогда.
Повисла тишина. Даже ветер стих, словно сама природа затаила дыхание. Антон медленно покачал головой.
— Нет… этого не может быть, — произнёс он глухо. — Это какая-то ошибка.
Алла с болью посмотрела на него.
— Мне тоже хотелось бы, чтобы это было ошибкой. Но это правда.
Антон закрыл лицо руками, потом резко развернулся и пошёл прочь, даже не попрощавшись.
Алла осталась стоять, прижимая ладони к груди, словно пытаясь удержать сердце, которое рвалось на куски.
Когда она вернулась домой, Светлана Петровна сидела в комнате и ждала.
— Ну? — спросила она тревожно.
Алла села рядом, обессиленно уткнулась матери в плечо.
— Я сказала ему. Он ушёл.
Мать обняла её, гладя по волосам.
— Ты всё сделала правильно, доченька. Ты спасла себя от беды.
— А кто спасёт меня от этой боли? — прошептала Алла.
Светлана крепче прижала её к себе.
— Время и я. Я всегда буду рядом.
Прошло несколько недель. Антон больше не появлялся. Иногда Алла ловила себя на том, что ждёт его звонка или сообщения, но телефон молчал.
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, но внутри Аллы осталась пустота. Она понимала: её любовь закончилась, едва успев начаться.
Однажды вечером, глядя на мать, которая возилась на кухне, Алла подумала: «Она права. Я не имею права разрушить её мир. Она и так слишком много пережила. А я… я справлюсь».
Она вздохнула и улыбнулась, хоть сердце всё ещё ныло. Потому что иногда выбор делается не ради себя, а ради тех, кого любишь больше всего на свете.