И вот настали дни, когда последние косяки уток скрылись за линией горизонта. Пруд опустел, стал тихим и холодным. Только белое великолепие лебедя и маленькое яркое пятнышко мандаринки нарушали его серую осеннюю гладь.Лебедь, которого звали Альтаир, не отплывал от уточки ни на шаг. Он ограждал ее от холодного ветра своим большим крылом, нырял за вкусными камышовыми побегами, рачками и водорослями, всем видом показывая, что ее невозможность взлететь— не беда, а лишь досадная случайность.Но уточку, которую звали Рио, его забота лишь терзала. Каждый взмах его мощных крыльев, от которых расходились волны, каждое его изящное движение шеи было для нее напоминанием о ее собственной неудаче. Она видела в воде свое отражение: кругленькую, с короткими крылышками, тусклыми серыми пёрышками и жгучее чувство стыда и несовершенства пронзало ее.«Если бы я была как он… Белая, стройная, сильная… Тогда бы и он гордился мной, а не просто жалел», — думала она.И Рио начала свой странный и тяжкий труд. Она заметила, как рябиновый сок пачкает клюв в ярко-оранжевый цвет. «Вот оно!» — пронеслось в ее голове. Если нельзя стать белой, может, стать поярче? Еще красивее? Она дни напролет прыгала у подножия рябин, потираясь об упавшие гроздья, чтобы ягодный сок окрасил ее и серые перья в рыжеватые тона. Она становилась похожей на живую гирлянду, ведь краска была липкой, тяжелой и пачкала оперение паутиной, пылью и травой.Затем она решила тренировать крылья. Целыми днями она забиралась на самый высокий бугорок у пруда и прыгала с него, отчаянно хлопая короткими крылышками, пытаясь поймать воздух. Она падала, поднималась и снова прыгала. Альтаир с тревогой наблюдал за этим, его сердце сжималось от предчувствия беды.— Рио, остановись, — мягко говорил он, подплывая к ней и нежно касаясь клювом липких перьев, — Твоя красота не в полете и перьях. Она в твоем добром сердце. Посмотри, как ты ярка и без этого всего!Но она лишь отворачивалась, ее клюв дрожал от обиды и усталости, —Ты не понимаешь! Я должна летать! Я должна быть как ты! — и она снова забиралась на бугор.Однажды, совершая свой очередной отчаянный прыжок, она неудачно сложила крыло и с силой ударилась о торчащий из земли корень. Раздался тихий, но такой страшный хруст. Острая боль пронзила ее, и она с писком замерла на земле, не в силах пошевелиться.Альтаир взметнулся с воды с таким шумом, как будто поднялся ураган. Он был рядом в мгновение ока. Его обычно спокойные глаза полыхали ужасом. Он аккуратно клювом коснулся ее поврежденного крылышка. Рио жалобно запищала от боли.В тот миг вся ее погоня за красотой, вся ее зависть показались такой глупой и ненужной. Она видела только боль в его глазах и понимала, что причинила ее ему. Из ее глаз покатились крошечные слезинки.— Прости… — прошептала она. — Я просто хотела стать лучше… Для тебя.— Для меня? — его голос дрогнул, — Разве ты не видишь? Для меня ты уже совершенство. Ты — это ты. Твоя храбрость, когда ты осталась здесь одна, твоя яркость, что расцвечивает серые дни, твое упрямство… Разве можно это раскрасить рябиной или изменить полетом? Я остался не для того, чтобы охранять несчастную уточку. Я остался, потому что нашел ту, чье сердце оказалось прекраснее самого белого пера.Он осторожно поддел ее клювом и помог спуститься к воде. Холодная вода немного уняла боль. Он не отплывал от нее ни на мгновение, помогал ей плавать, приносил еду.Шли дни. Крылышко заживало медленно. Рио больше не пыталась стать кем-то другой. Она смыла липкий сок и с удивлением обнаружила, что ее собственные перья, отдохнувшие и чистые, переливаются на зимнем солнце куда красивее любой краски.Она смирилась со своим неумением летать и открыла другую радость — радость тихого плавания рядом с тем, кто тебя ценит. Она рассказывала ему истории о далеких теплых странах, которые знала только понаслышке, а он рассказывал ей о звездах, которые видел с высоты своего полета.Однажды утром пруд сковало первым тонким льдом. Рио грустно посмотрела на заиндевевшие камыши:
—Скоро совсем холодно будет, — сказала она.Альтаир подплыл к ней вплотную, касаясь ее крылом:
—Не бойся. Зима — это просто другой узор на воде. А мы будем смотреть на него вместе.И тогда Рио поняла, что настоящее чудо — не в умении летать, а в том, чтобы найти того, кто согреет тебя своим крылом в самую стужу. И ее сердце, наконец, обрело ту самую легкость, которую она так безуспешно искала в своих крыльях. Она была дома. И ее домом был он.
P.s. пусть каждый найдет своего лебедя, который будет любить нас такими, какие есть. Кому неважно весь лоск и мишура.
