Вождь племени Вранцев именем Ярый, по прозвищу, данному ему уже в зрелые лета за силу, храбрость и лютость к врагам, Тур, а среди соплеменников, да и в иных племенах известный как Яр-Тур, был к тому же умён на диво и дальновиден. Проведав от своих ближних людей о невиданной до селе придумке братьев Вышаты с Гудоем, пожелал увидеть своими глазами, как братьев, так и их придумку. Увидев же, не мало подивился, нарёк братьев умельцами, объявил им, что берёт их на племенной кошт и поручает взять помощников в выучку, да сделать столько сих однодерёвок-долблёнок, сколь смогут за три лета.
Обрадованные и воодушевленные таким интересом к их придумке вождя, братья с большим куражом взялись за исполнение его поручения: они спешно нашли себе помощников, подыскали в лесу поближе к реке подходящие деревья, пометили их для последующей валки. В общем, пошло дело ходом!
К закату осени, к началу холодов на берегу под кроной той самой ивы рядком лежал десяток однодерёвок-долблёнок, похожих друг на друга, как родные сёстры, когда сразу видно - одних отца с матерью дети, но всё-таки, если присмотреться, разглядишь и разницу. Лодки не случайно там лежали. Ещё когда стояли жаркие дни один смышлёный помощник заметил на готовой долблёнке кое-где трещины, и, сообразив, что появились они от солнца, пересушившего древесину, предложил братьям держать готовые долблёнки в тени. Но прежде, чем каждая из лодок занимала своё место в ряду готовых, Вышата с Гудоем проверяли их на воде, проплывая по большому кругу.
Вот и сегодня предстояло очередное испытание. Новая лодка уже была отнесена помощниками к реке и опущена на воду, таким образом, чтобы нос, а именно так братья стали называть передок своих лодок, оставался на береговой песчаной отмели. Гудой первым залез в лодочное дупло, Вышата же, столкнув однодерёвку с отмели, легко впрыгнул за братом, и они привычно вместе стали загребать ладонями. «Да чего холодна вода то нынче» - сказал старший брат. «Да, студёна водица – подхватил младший – аж пальцы заломило». «Так и простыть недолго - продолжил невесёлый разговор Вышата – давай-ка, брат, поворачивать назад к берегу. Тут надобно опять думать». Сказано – сделано! Братья развернулись, причалили к берегу, и, приказав своим помощникам заканчивать на сегодня работу, направились к своей хижине. Впереди, как всегда, шел Вышата, шагая в развалку, и сильно отмахивая руками. Гудой же, уступавший брату ростом, поспешая за ним, мерил дорогу длинными с лёгким подскоком шагами. Шли они таким обычным манером и думали каждый о своём, хотя, нет! Сейчас их заботило одно и тоже. Родная хижина, где их ждала-дожидалась матушка, была уже близка. «Постой-ка» – окликнул брата Гудой. Вышата остановился и, полуобернувшись к брату, спросил: «Чего тебе?»
- Да вот тут у меня сейчас кой-какая мыслишка промелькнула.
- А, мыслишка- это хорошо, давай огласи.
Гудой же, вместо того чтобы приступить к оглашению мысли, подошел вплотную, потом, зачем то, обхватил своими пальцами братово запястье. Вышата невольно напрягся.
- Да не боись ты, брат, руку то расслабь, расслабь говорю.
И, глядя на предплечье руки брата, Гудой стал ею двигать, не отпуская запястья, взад, вперёд, взад, вперёд. Всё это, конечно, не могло не показаться странным Вышате, который всё таки вырвал свою руку и спросил: «Э, да ты, братуха, случаем не того?», красноречиво покрутив своим пальцем у виска.
- Нет, Вышата, у меня всё ладом!
- Ладом, говоришь. Ну, коли так… А мыслишкой-то своей будешь делиться?
- Нет, брат, сейчас не буду. Потерпи до утра. Утром, давай утром.
- Ну, коли так, то и ладно!
… По-утру, когда Вышата досматривал последний и самый сладкий сон, его разбудил улыбающийся во весь рот Гудой. « Ну, чего те?» недовольно буркнул Вышата.
- Просыпайся, брат. Мне же надо выполнить своё обещанье.
- Аааа - протянул зевая старшой - коли так, слушаю тебя.
Гудой же, не говоря ни слова, вытащил из-за спины и протянул брату две вырезанные из дерева раскрытые ладони, переходящие в запястья с узкими предплечьями.
- Вот тебе, брат, моя обещанная мыслишка. Будем теперь деревянными ладонями воду толкать - руки не застудим!
Вот таким образом могло быть изобретено то, что в дальнейшем получило название «весло».