Осень 1993 года. Мы переехали с родителями в старинную московскую квартиру, доставшуюся от прабабушки. Дом был построен ещё в XIX веке и хранил множество секретов. Больше всего меня манила гостиная с высокими потолками и резными дубовыми панелями. Там стоял огромный сервант, доверху забитый старинными вещами. Однажды, разбирая сервант, я обнаружил за стеклом старый патефон с огромным рупором. Рядом аккуратной стопкой лежали пластинки в бумажных конвертах. Патефон был тяжёлым, с медными деталями и потёртым деревянным корпусом. На крышке красовалась надпись: «Голос его хозяина». Я осторожно достал раритет и поставил на стол. Механизм оказался исправен — после нескольких оборотов ручки игла коснулась пластинки, и по комнате разлился хриплый, но прекрасный голос: «Утомлённое солнце нежно с морем прощалось...» Вдруг я заметил, что одна из пластинок выглядит необычно — она была толще других и имела странный фиолетовый оттенок. Достав её, я обнаружил, что это не обычная грампластинка, а искус