— Всё, я больше не могу. Твоя мать — твоя забота, — выпалила Лена, сдёргивая фартук и отступая к выходу.
— Ты что, серьёзно? — Серёжа замер с ложкой над тарелкой.
— А что, по-твоему, я должна до пенсии её обслуживать?
— Она же болеет!
— Да? А почему тогда только я ей ноги вытираю? И не только.
Когда поженились, жили отдельно. Снимали однушку на окраине, но своё. По выходным ездили к свекрови — Серёжа настаивал.
Валентина Ивановна встречала неласково:
— Опять макароны на ужин небось варила? Серёженьку моего надо мясом кормить, он же работает!
Лена работала тоже. В две смены в супермаркете. Но для свекрови это не считалось.
— Кассиршей каждая дура может. А ты вот борщ нормальный свари!
Первый скандал случился через год. Лена готовила на день рождения мужа, старалась. Валентина Ивановна пришла "помочь".
— Господи, что ты делаешь! Дай сюда! — отобрала нож. — Картошку не так чистишь! Мясо не так режешь!
Переделала всё по-своему. Гости хвалили:
— Валентина Ивановна, как вкусно!
— Это я всё приготовила, — сияла свекровь. — А то Ленка наша... простокваша…
Лена молчала. Серёжа молчал тоже.
Через три года родилась Настя. Валентина Ивановна заявилась с вещами:
— Переезжаю помогать! С ребёнком же надо!
— Сереж, мы не потянем втроём в однушке...
— Мам, правда тесно...
— Что значит тесно? Я свою двушку продаю, скидываемся на трёшку. Нечего по углам ютиться!
Звучало логично. Купили трёшку в спальном районе. Валентина Ивановна заняла большую комнату:
— Мне же вещи где-то хранить надо!
"Помощь" оказалась своеобразной. Свекровь командовала, как пеленать, как кормить, когда купать. Лена пыталась спорить — бесполезно.
— У меня двоих вырастила! А ты что понимаешь!
Серёжа отмалчивался:
— Мам, ну не лезь...
— Как это не лезь? Ребёнка загубите!
Когда Насте исполнилось пять, началось. Валентина Ивановна слегла с сердцем. Скорая, больница, капельницы.
— Это всё нервы, — говорила врачу. — Дома обстановка тяжёлая.
Врач смотрела на Лену с осуждением.
Потом пошло по нарастающей. Давление, суставы, спина. К шестидесяти годам Валентина Ивановна передвигалась только по квартире.
— Леночка, водички!
— Леночка, укольчик!
— Леночка, уточку вынеси!
Лена уволилась с работы. Денег катастрофически не хватало на одну Серёжину зарплату.
— Может, маме соцработника оформим?
— С ума сошёл? Чужие люди в доме! У нас же Лена есть!
Десять лет Лена тянула. Готовка на троих разных меню — свекрови отдельно, "желудок больной". Уборка, стирка, глажка. Ночные вызовы скорой. Походы по врачам.
Настя выросла озлобленной:
— Мам, почему ты ей прислуживаешь? Она же специально!
— Не говори глупости. Бабушка болеет.
— Да? А почему тогда, когда вас нет, она сама на кухню ходит?
Лена замерла:
— Что ты сказала?
— Я из школы раньше пришла. Смотрю — бабка чай пьёт, бутерброды трескает. Увидела меня — сразу за сердце схватилась.
Вечером Лена рассказала мужу.
— Настька придумывает. Подростки все врут.
— Серёжа, а если проверить?
— Как ты себе это представляешь? Камеры ставить?
Лена поступила проще. Сказала, что едет к подруге на день рождения. Уехала. Через час вернулась — якобы подруга заболела.
Тихонько открыла дверь. Из кухни голоса.
Валентина Ивановна стояла у плиты, жарила котлеты. Серёжа сидел за столом:
— Мам, вкусно пахнет!
— Это не то что Ленкины! Я же говорила — не умеет она готовить!
— Мам, не надо...
— Что не надо? Правду говорить? Ты бы давно развёлся, если б не я! Кто бы тебя с ребёнком взял?
Лена вошла:
— Интересный разговор.
Валентина Ивановна застыла с котлетой на лопатке. Потом медленно опустилась на стул:
— Ой, сердце... Серёженька...
— Прекратите! — Лена подошла ближе. — Я всё видела! Десять лет я вам прислуживаю, а вы здоровее меня!
— Как ты смеешь! — Серёжа вскочил. — Это моя мать!
— Которая тебе врёт!
— Она болеет! У неё справки!
— Которые можно купить за три тысячи! Настя права была!
— Хочешь уйти — уходи! — рявкнул Серёжа. — Только Настю не получишь! Мать подтвердит, что ты нас бросила!
— Да? — Лена достала телефон. — А это что?
На видео Валентина Ивановна танцевала под радио, потом делала зарядку. Дата — вчерашняя.
— Откуда это?
— Настя сняла. Умная девочка, в меня пошла.
Валентина Ивановна снова схватилась за сердце:
— Это... это был хороший день... Редкий...
— Каждый день хороший, когда меня нет дома!
Серёжа молчал. Смотрел то на мать, то на жену.
— Выбирай, — сказала Лена. — Или она съезжает, или я ухожу с Настей.
— Это мой дом тоже! — взвилась свекровь. — Я деньги вкладывала!
— Треть вложили. Остальное мы выплатим. Или через суд пойдём — с этим видео.
Утро. Кухня. Лена собирает вещи.
— Ты правда уходишь? — Серёжа растерян.
— А ты правда выбрал маму?
— Я не выбирал... Просто нельзя же вот так...
— Можно. И нужно было десять лет назад.
Настя выкатила чемодан:
— Мам, я готова. Такси вызвала.
— Настя, доченька, не уходи! — Валентина Ивановна попыталась обнять внучку.
— Не трогай меня! Я не хочу быть как папа!
Хлопнула дверь.
Серёжа и Валентина Ивановна остались вдвоём.
— Ну и пусть уходят! — свекровь села за стол. — Нам и вдвоём хорошо будет! Я тебе готовить буду!
— Мам...
— Что? Что мам? Я же тебе добра хотела! Она тебя не стоила!
— Знаешь что, мам? Иди готовь. И убирай. И стирай. Сама.
— Серёженька, я же больная!
— Нет, мам. Ты не больная. Ты одинокая. И теперь я понял — почему.
Ушёл в комнату. Закрыл дверь.
Валентина Ивановна осталась на кухне. Одна. По-настоящему одна. Взяла телефон, набрала номер дочери:
— Алло, Света? Можно к тебе приехать?
— Мам, ты же десять лет со мной не разговаривала!
— Светочка, я же мать!
— Знаешь, мам, оставайся со своим Серёженькой. Вы друг друга заслужили.
Гудки.
Вечер. Серёжа вышел из комнаты. На плите пригоревшая яичница. Мать сидит за столом, смотрит в одну точку.
— Мам, ты плачешь?
— Нет. Просто... Серёжа, позвони ей. Верни их.
— Поздно, мам. Они уже сняли квартиру. Лена написала.
— Это всё из-за меня...
— Да, мам. Из-за тебя. И из-за меня. Потому что я позволил.
Сел напротив. Два одиноких человека в большой квартире.
— Знаешь, мам, может, продадим квартиру? Разъедемся?
— Куда я одна пойду?
— А я? Я тоже теперь один.
За окном загорались огни. Где-то в другом районе Лена укладывала Настю в новой квартире. Маленькой, съёмной, но своей.
— Мам, мы правильно сделали?
— Правильно, доченька. Иногда нужно уметь уходить. Даже если больно.
А в трёшке на кухне Валентина Ивановна доедала пригоревшую яичницу. Впервые за десять лет — приготовленную своими руками.