Кристина Лёвина, когда-то перспективный врач, оказалась в колонии по стечению трагических обстоятельств, которые перевернули её жизнь с ног на голову. Она трудилась хирургом в городской больнице, где её ценили за точность и преданность делу, но один неудачный случай изменил всё. Новый заведующий отделением, страдавший от проблем со здоровьем, допустил ошибку во время операции, а коллеги, чтобы сохранить репутацию клиники, свалили вину на неё. Кристина согласилась молчать, поверив обещаниям главного врача о мягком приговоре, но суд оказался суровым, и она получила срок, который отнял у неё годы свободы. За время заключения она потеряла семью: муж развёлся, забрав сына, и оборвал все связи, считая её позором для своей репутации. В колонии Кристина адаптировалась, работая в медчасти, где её навыки спасли не одну жизнь, и даже обрела неожиданных друзей среди заключённых и персонала. Начальник колонии и его дочь стали для неё почти родными, помогая пережить тяготы. Теперь, выходя на свободу досрочно благодаря их поддержке, она надеялась начать заново, вернуть сына и восстановить справедливость. Но реальность на воле оказалась жестокой: без работы, жилья и поддержки, с клеймом осуждённой. Кристина понимала, что борьба за нормальную жизнь потребует огромных усилий, но была полна решимости не сдаваться. Её прошлое как врача не позволяло ей оставаться в стороне от чужой беды, и это качество вскоре приведёт её к новым испытаниям.
— Лёвина, пора на выход! — громко произнесла охранница.
На волю с незапятнанной душой? Конечно, конечно, без промедления, — иронично подумала Кристина. Ведь радоваться чему-то в этом месте она отвыкла давным-давно. Удачи вам всем, оставайтесь.
— Лёвина, всё ещё не одумалась? — у самых ворот её нагнал Игорь Николаевич, руководитель учреждения. — Оставалась бы здесь, с нами. Я ведь предлагаю тебе приличную должность. Квартира от работы и выход на пенсию раньше срока, между прочим.
— Нет уж, достаточно мне этих барьеров, — отрицательно мотнула головой она. — Отныне только свободная жизнь.
— Напрасно ты так считаешь, — тяжело выдохнул он. — Ты же в курсе, как у нас обстоят дела с здравоохранением.
— Ладно, прощайте, — ответила Кристина.
— Вот, моя дочь просила передать. Не отвергай, пригодится, — добавил он.
Он протянул Кристине конверт и удалился, не оглядываясь назад. Она слегка приподняла незапечатанный край, и внутри обнаружила банкноты.
Это была признательность от Инги, дочери руководителя учреждения, с которой они чуть ли не сблизились как подруги. Разумеется, если бы не разделявшие их преграды в момент первой встречи. Получилось так, что эти посторонние люди за четыре года отбывания наказания сделались для неё ближе родственников, гораздо теплее, чем собственный супруг, который оказался изменником. В учреждение Кристина угодила из-за ложного доноса.
Она считалась преуспевающим специалистом в хирургии, не выдающимся, но одарённым, одной из ведущих в своём выпуске, а позднее и в клинике. Но в отдел пять лет назад прибыл свежий руководитель, в прошлом известный медик, а ныне просто чиновник в медицинском одеянии. Кристина в то время не подозревала, что у него сложности с нервами, конечности тряслись. Самое важное состояло в том, что руководитель всё ещё стремился сохранять образ преуспевающего специалиста.
К нему по-прежнему выстраивалась вереница пациентов без оплаты, клюющих на знаменитое имя. Обычно руководитель ассистировал на процедурах с кем-то из сменных хирургов. До введения анестезии он маячил перед глазами больного, а затем передавал инструмент напарнику. Но в ситуации с Кристиной всё обернулось гораздо трагичнее.
Во время процедуры присутствовала юная и весьма привлекательная ассистентка, за которой руководитель увивался. Потому он захотел сам взять инструмент и ловко произвёл разрез. Но конечность дрогнула. Оказалась повреждена артерия. Больной практически мгновенно утратил слишком большой объём крови. В клинике же постановили не вредить имиджу заслуженного медика. На процессе весь коллектив, присутствовавший на процедуре, засвидетельствовал, что инструментом манипулировала Кристина, а её саму убедил замолчать главный специалист. Как же Кристина теперь раскаивалась в этом, но в тот период вняла его доводам. Михаил Сергеевич уверял, что ей назначат немного, поскольку у неё маленький отпрыск, а в результате процесс вынес восемь лет. И то, что она отбыла лишь половину, являлось подлинным везением.
Супруг инициировал расторжение брака ещё во время ожидания вердикта.
— Так и объявил: даже не вздумай марать мою репутацию. Бери обратно свою прежнюю фамилию и о сыне не вспоминай. Матерь преступницы ему ни к чему, — вспомнила Кристина его слова.
— Кстати, моя причастность ещё не установлена, — возразила она тогда с возмущением.
— Отчего ты не доверяешь? Не намерен я тебе доверять, — отрицательно мотнул головой он. — Ты всех нас обесчестила. Мои близкие не желают тебя знать. Я тоже. Вычеркни из памяти, что у тебя когда-то была семья. Преступницам нет места в нашем кругу. На меня уже компаньоны по делу смотрят косо.
Кирилл достиг желаемого, заполучил полное попечение над отпрыском. Лёше в то время исполнилось восемь, а теперь двенадцать. Четыре года Кристина ничего о нём не ведала.
Зато о прежнем супруге была осведомлена. Тот вновь вступил в брак. И в этой союзе появился ещё один отпрыск. Она наблюдала за событиями через сети в те редкие мгновения, когда ей передавали устройство. Поначалу в учреждении было тяжко. Кристина здесь казалась совершенно чужой. Её задержали прямо в зале процесса, без личных вещей. Пакет позднее доставила какая-то дама, присланная бывшим супругом.
В учреждении над ней насмехались и даже открыто измывались, пока у одной из осуждённых не произошёл припадок эпилепсии. Кристина её выручила. Осуждённую звали Любой. Она отбывала пятый срок, слыла влиятельной. И с той поры Кристина оказалась под опекой.
— Специалистка, обращайся ко мне, если возникнут сложности, — уверенно произнесла Люба. — И не вздумай устраиваться на пошив перчаток. Лучше в лечебный пункт. У нас там такой бардак среди наёмных. Сплошной кошмар. Я потолкую с руководителем учреждения.
— Но я ведь специалист по хирургии, не терапевт, — тяжело выдохнула Кристина. — А у вас здесь сплошной поток. То удалять зубы, то принимать роды.
— Верно, специалисты по хирургии — это ведь высший уровень в медицине, — согласилась Люба. — Но ты сама поразмысли, что предпочтительнее: варить еду для рабочих или заниматься делом, которое тебе хотя бы отчасти знакомо?
— Мне ведь запрещено заниматься врачебной деятельностью, — тихо отметила Кристина, не рассчитывая найти сочувствие среди осуждённых.
— Ох, да кого это заботит? — отрицательно мотнула головой Люба. — К тому же ты можешь выступать в роли ассистента или сестры. Я, само собой, не в курсе всех норм, но полагайся на меня, со мной не пропадёшь.
И Кристина в самом деле начала трудиться в лечебном пункте. Четверть заработка удерживалась отпрыску как поддержка. Ещё доля уходила на возмещение ущерба пострадавшим. Остальные гроши она сберегала, осознавая, что после учреждения окажется фактически без крыши над головой.
Однажды зимней ночью в их группу примчался руководитель учреждения. Его близкие обитали здесь же, в населённом пункте. Все были в курсе, что дочь Игоря Николаевича ожидает ребёнка. Но роды стартовали раньше положенного, а пути замело снегом. Машина экстренной помощи не могла пробраться. Тогда руководитель преступил все предписания и нормы, вывел Кристину за пределы, сняв конвой, и практически на коленях просил выручить Ингу. Та в тот момент уже была в тяжёлом состоянии. Стартовала кровопотеря. Имеющихся средств не хватало. Кристина предпринимала всё возможное. А перед взором, словно в кино, мелькали кадры той роковой процедуры. Этого больного она не могла утратить, и Кристина смогла не только провести роды, но и прервать кровопотерю.
Малыш, родившийся на седьмом месяце, вдохнул самостоятельно. Удача улыбнулась. А затем в населённый пункт прорвалась экстренная помощь.
Кристина с облегчением удалилась. Инга навестила её через пару недель с крохой Артуром на руках и пригласила Кристину стать крёстной. В учреждении имелся собственный храм. Они начали переписываться. Инга оказалась почти сверстницей своей свежей приятельницы. Две юные дамы без труда нашли общую тему. Вот только одна из них всё ещё оставалась осуждённой, приговорённой к тому же за причинение смерти.
Заявку на условное освобождение раньше срока для неё составил лично руководитель учреждения. Он же в тот период выдвинул идею, которую Кристина отклонила. На свободе ведь тебя никто не поджидает. Даже корреспонденции не поступало за эти годы. Оставайся в населённом пункте. Трудоустроим, жильём обеспечим.
— У меня отпрыск, — тяжело выдохнула Кристина. — Я полагаю, вы осознаёте. Мне следует предпринять попытку его возвратить.
— Без перспектив, — тяжело выдохнул Игорь Николаевич. — У тебя приговор, его не аннулируют сразу, а потом твой отпрыск и вовсе достигнет зрелости. В этом нет никакого резона.
— Ладно, я по крайней мере постараюсь, — выдохнула Кристина. — А если ничего не выйдет, то прибуду обратно.
— Нет, не вернёшься, — выдохнул Игорь Николаевич. Всё и без того очевидно.
— Вы же не откажетесь, верно, поддержать мою заявку на освобождение раньше срока? — осведомилась Кристина.
— Конечно нет, что ты? — улыбнулся руководитель. — Я ведь не полный негодяй.
Её заявку одобрили.
И вот Кристина находилась за пределами учреждения с сумкой для спорта.
В кармане лежал документ и проездной на рейс до знакомого города, где всё ещё обитал её прежний супруг. До воздушной гавани она доехала на транспорте. Там выпила кружку напитка, наслаждаясь независимостью, а затем направилась на регистрацию, расставаясь с этими местами, где холодная пора длилась свыше полугода.
В знакомом городе она теперь ощущала себя посторонней.
Многое преобразилось. Требовать долю в жилище прежнего супруга было невозможно. У них отсутствовало общее владение. Своего жилища у неё не имелось.
В своё время она числилась в списке на получение. Строение, где в юности обитала Кристина с матерью, уничтожил огонь, но потом она зарегистрировалась у супруга и оставила мысли о решении жилищных вопросов.
И вот теперь предстояло отыскать съёмное помещение. Она незамедлительно зашла на портал с предложениями.
Её средств хватило бы даже на полноценную квартиру, но требовалось беречь финансы, поэтому она просматривала варианты аренды помещений. Один подходящий вариант обнаружился в общежитии неподалёку. Кристина направилась осматривать его уже спустя пару часов.
— Вот так, душ на четыре помещения, а в секции обитает всего один сосед, — объясняла владелица, пожилая женщина с ярко-рыжим цветом волос. В помещении лишь спальное место, без лишних удобств. И помни, кавалеров не приводить, мне сразу донесут. Выгоню и средства не верну.
— Я и не планировала, — отозвалась Кристина.
— А регистрацию оформишь? Само собой, я же сдаю по закону. Штрафы ведь огромные, — отметила владелица.
— На какой период регистрироваться? Можно на двенадцать месяцев, я авансом внесу, — попросила Кристина.
— За оформление отдельная плата, иначе мне дополнительные заботы, — резко объявила старушка.
За двенадцать месяцев аренды помещения и регистрацию Кристина внесла все средства из конверта. Теперь сохранилась совсем малая сумма собственных накоплений. А ещё предстояло на следующий день посетить и зарегистрироваться в органе надзора. Но Кристина уже радовалась возможности завести обыденную жизнь.
Она полагала перезвонить знакомым и отыскать хотя бы какую-то занятость, но в тот момент энергии уже ни на что не хватало, поэтому, оперативно освежившись в душе, она легла на кровать. Два набора постельного она получила от той же Зинаиды Ивановны. К тому же владелица помещения расщедрилась на утварь для готовки, режущий инструмент, ёмкость и набор из посуды, кружки и прибора. Всё это имущество располагалось в помещении на подоконнике. Место для приготовления пищи в общежитии было общее на уровень.
Кристина туда пока не заглядывала. Она оперативно и крепко задремала.
Продолжение: