Я из тех мужиков, для которых любовь — это глагол. Понимаешь? Не вздохи на скамейке, не стихи при луне. А конкретные, осязаемые действия. Кран потек — починил. Деньги нужны — заработал. Стена голая — полку прибил. Я всю нашу двадцатилетнюю жизнь с Леной строил по этому принципу. Я был Мужик. Скала. Стена. Тот, кто решает проблемы.
Лена иногда подходила ко мне вечером:
– Андрей, давай поговорим. — А я, уставший после работы, смотрел на нее и не понимал:
— О чем говорить, Лен? Что-то случилось? Что-то сломалось? Скажи, я сделаю.
Она махала рукой и уходила с обиженным лицом. А я искренне недоумевал. Я же вот он, готов к действию. А ей нужны какие-то «разговоры». Я считал это женскими капризами, пустой болтовней, отнимающей время от реальных, важных дел.
А потом в ее жизни появился он. Дима. Из ее секции по йоге. Я когда его первый раз увидел, чуть со смеху не помер. Худощавый, в каких-то нелепых штанах, с пучком на голове. Он говорил про чакры, энергии и осознанность. Я про себя называл его «промокашкой». Я не видел в нем соперника. Ну какой он мужик? Он гвоздя в стену не забьет. Машину не починит. Он даже не соперник, а так, недоразумение.
Я видел, что Лена стала с ним общаться чаще. Сначала просто переписывались, потом созванивались.
— Мы просто друзья, — говорила она, — он такой интересный собеседник.
Я не ревновал. Даже радовался, наверное. Думал, ну нашла себе подружку по интересам, пусть болтают о своей «осознанности». Мне же лучше, не будет лезть ко мне со своими разговорами, пока я пытаюсь смету на ремонт дачи составить.
Я был слеп, как крот. Я видел, что она стала счастливее, и наивно полагал, что это моя заслуга. Ведь это я создал ей условия, в которых она может себе позволить ходить на эту йогу и болтать с «промокашками». Это на мои деньги она покупает эти дурацкие коврики и штаны. Я обеспечивал базу, фундамент. А оказалось, что пока я таскал кирпичи для этого фундамента, кто-то просто присел рядом с ней на травке и поговорил о цветочках.
Конец был простым и будничным. Она собрала сумку, пока я был на работе. Вечером состоялся разговор. Вернее, ее монолог.
— Я ухожу, Андрей.
Я сел на стул, который сам же и отремонтировал на прошлой неделе.
— Куда? Почему? К этому... йогонутому?
— К Диме, — спокойно поправила она. — Я ухожу не «к нему». Я ухожу от тебя.
— Но почему? — я обвел руками квартиру. — У тебя же все есть! Я для тебя все делал! Машину тебе купил, на море возил, дом вот достраиваю! Что не так?
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде не было злости. Была только бесконечная, смертельная усталость.
— Ты все правильно говоришь, Андрей. Ты все «делал». Но ты никогда не был рядом. Он... он просто слушает меня.
— Слушает? — я аж вскочил. — Он тебя СЛУШАЕТ? Лена, я ради тебя горы сворачивал, а ты уходишь к мужику, потому что он, твою мать, слушает? Я-то думал, жене нужен мужик, а не пара свободных ушей!
Она горько усмехнулась.
— Вот в этом и вся проблема. Ты так и не понял. Мне нужен был муж, с которым можно поговорить. А я жила с отличным прорабом. Спасибо тебе за дом, он очень крепкий. Но жить я в нем больше не могу.
И она ушла. К тому, кто не построит ей дом, не купит машину и, скорее всего, даже полку ровно не прибьет. Но он умел делать то, чего я, «мужик-скала», так и не научился за двадцать лет. Он умел вовремя спросить: «А что ты чувствуешь?», подать ей пальто и просто молча выслушать всю ту ерунду, от которой я всегда отмахивался.
Я сижу теперь в этой своей идеальной квартире, где не течет ни один кран. Но тишина в ней просто оглушает. И я думаю: может, и правда, надо было меньше махать молотком и больше работать ушами? Я был отличным добытчиком, хорошим хозяином. Но, как оказалось, хреновым мужем. Оказывается, дыру в женской душе не заделаешь ни шпаклевкой, ни деньгами.
Так вот скажите мне, мы мужчины что, совсем неправильно все понимаем? Мы всю жизнь строим, тащим, решаем, а может, надо было просто сесть рядом, налить чаю и спросить: «Как прошел твой день, любимая?» Что думаете?