— Ну что, пошли за покупками? — улыбаюсь я, повернувшись к притихшей малышке.
— Пап, ты злишься? — спрашивает она проницательно.
— Нет, моя принцесса, — успокаиваю я девочку, взяв ее ладошку в свою. — Просто есть одна задачка, которую папе предстоит решить. Немного волнуюсь.
Вернее я, кажется, уже все разгадал. Только вот последняя делать не клеится.
«Тогда». Это когда?
И вот ещё: «сейчас, как и четыре года назад, хочешь сделать из меня свою любовницу…»
Кажется, я догадываюсь, что тогда произошло. Знал ведь, что она не могла просто так из-за сплетен отвернуться от меня! Так почему же сразу об этом не подумал?!
— А за какими покупками? — вкрадчиво интересуется детский голосок, прерывая мои умозаключения.
— Давай-ка подумаем, — задумчиво качаю головой. — Что моей принцессе нужно, чтобы пойти на бал?
— Платье! — восторженно восклицает она.
— Верно. Но сначала пообедаем. Зайка, а скажи-ка мне, ты знаешь, сколько тебе годиков?
— После нового года четыре будет.
А это уже дааалеко не три…
Ну вот, теперь хотя бы тут все сложилось.
***
КОНСТАНТИН
— Откуда у тебя дочь?! — шипит Соня, поглядывая на играющихся в пустом зале детей.
Я продолжаю молча наблюдать за Ксюшей, что без труда подружилась с братиком. Теперь эти двое с любопытством исследуют декорации предстоящего бала.
В прошлый раз, когда выбирал для неё подарки, думал, что дольше шопинг сложно придумать. Ан-нет. Маленькая капризная принцесса, убедила меня, что три часа блужданий по торговому центру в поисках «того самого платья», вовсе не предел.
Но она оказалась права. Платье, действительно «то самое». Улыбаюсь, наблюдая за ней. Она как маленькая мандариновая пироженка, в этом оранжевом облаке. На ножках красуются новые туфельки. А вот с волосами мне не удалось ничего придумать. Зато Ксюша и тут нашлась. Велела завязать ей два хвоста и купить ободок с рогом единорога. Как прикажете, маленькая командирша.
Мое облачко…
Чувствую, сейчас прилетит мама-тучка и мне будет не до сентиментальных улыбочек. С тех пор, как я написал ей сообщение, что мы с Ксюшей ждём ее на балу, прошло минут двадцать. А значит, она скоро будет здесь.
Чтобы убить меня. Она так и написала: «Я убью тебя!»
— Ты вообще меня слышишь? — требует внимания Соня.
— Давай-ка лучше ты на мои вопросы поотвечаешь, — поворачиваюсь я к девушке, резко меняясь в лице. — Первый: ты уже успела познакомиться с Лерой Сорокиной?
Соня теряется. Непонимающе хлопает глазами:
— Не знаю. А что?
— Отвечай! — требую я.
— Ну, вчера Олеська познакомила с какой-то Лерой. Но я ее фамилию не запомнила. Да что случилось-то?!
Чутьё подсказывает, что это была та самая Лера. Вопрос только в том, почему она приплетает к этому неожиданному знакомству прошлое?
Есть версия:
— А до этого ты ее случайно не встречала?
— Да откуда, она ж неместная, вроде. Как я поняла из Олеськиной болтовни, только недавно перебралась в Москву. Где бы я могла ее встретить?
— Например, четыре года назад, когда ты неожиданно нагрянула ко мне в Новочек?
— Да я там суток-то не пробыла, когда ты как с цепи сорвался и помчал обратно в Москву.
— За эти сутки кто-нибудь приходил в квартиру?
Соня задумалась, находясь в явной растерянности.
И мне это на руку. Когда она не включает стерву, она вполне себе сносный человек. А не включает она ее только, если ее выбить из колеи.
— Приходил, — наконец отзывается София. — Я только в ванную залезла, а тут в дверь тарабанят. С пузом не очень удобно туда-сюда. Да ещё и ты на меня нарычал, за невинный розыгрыш…
— Ты даже не представляешь, к какой катастрофе привёл этот твой «невинный розыгрыш». Я ведь из-за тебя тогда из универа так сорвался! Из-за твоей тупой шутки!
— Да, Кость, откуда ж я могла знать, что ты там чем-то важным занят?!
— Я там вообще-то работал! — взрываюсь я, но тут же осекаюсь, бросив взгляд на детей.
Напряжённо выдыхаю:
— Продолжай. Кто приходил?
— Девчонка какая-то.
Вот оно…
— Что ты ей сказала?
— То, что я обычно говорю твоим бабам.
— Нееет… — прикрываю ладонью глаза.
А когда-то эта ее шутка про единственную постоянную женщину в моей жизни казалась забавной. Когда-то и споры казались забавными…
Походу у меня было невероятно скверное чувство юмора.
— Кость.
— Не сейчас, Сонь.
— Ты случайно не про эту Леру спрашивал?
Распахиваю глаза и вижу, как через зал уверенно топает Лера. В мою сторону даже не смотрит. Идёт прямиком к дочке.
— Соня, дети на тебе. А с тобой мы позже разберёмся.
Благо Мандаринка еще не успела увидеть маму. Подскакиваю, и, закинув Леру на плечо, выхожу из зала.
— Не смей! — шипит она. — Не смей прикасаться ко мне своими грязными руками!
Опускаю ее на ноги и, схватив за плечи, прижимаю к стене, чтобы не сбежала. Волосы взлохмачены, глаза молнии мечут, пыхтит как паровоз, — такая красивая.
— Да я вроде мыл недавно, — усмехаюсь от облегчения, что мне удалось во всем разобраться ещё до ее появления.
— От предательства не отмоешься! Притащил нас сюда, чтобы мы семьями дружили?! И как твоя супруга на это смотрит?
— Лер, ну что за глупости? Какими семьями…
— Ты не посмеешь, — выдавливает она, и я вижу, как вся ее решительная бравада рушится на глазах. — Не посмеешь забрать ее у меня! Она моя! Моя!
Понимаю, что ситуация начинает выходить из-под контроля. Леру начинает бить озноб, а из глаз слёзы градом.
— Тише-тише, — потираю ее плечи. — Глупенькая, я не собираюсь ее забирать. Просто хочу быть с вами…
— Я ни за что не стану твоей любовницей! — рычит она, собирая остатки своей решимости. — Привык развлекаться на стороне с глупыми студентками! На здоровье! А я поумнела!
Страшно представить, какие отвратительные мысли крутятся в этой светлой головке.
— Лер. Послушай меня. Всего раз. Клянусь, что оставлю вас, если ты не поверишь мне.
— Ты уже клялся, что все в прошлом! Больше не поверю!
— Да нечему быть моим прошлым!!! — взрываюсь я.
Лера вновь набирает полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить перепалку, как вдруг дверь в зал хлопает по стене и рядом с нами возникает Соня:
— Так это она была?! — запоздало осеняет ее. — Боже, Костя!
— Сонь, заткнись, пока ещё сильнее не усугубила ситуацию! — рычу я, и поворачиваюсь к оцепеневшей Лере, у которой очевидно случился разрыв шаблона. — Лер, с опозданием в четыре года, спешу тебе представить Барсову Софию, законченную эгоистку, языкастую стерву, но все же — мою родную сестру.
— Здрасьте, — кивает Соня, и стыдливо прячется в зале, плотно прикрывая за собой дверь, видимо в общих чертах сообразив, что за катастрофа произошла по ее вине.
— Сестру? — выдавливает Лера.
— Да, любимая. Та, которую ты встретила четыре года назад в моей квартире. Она примчалась ко мне, после ссоры с отцом. Он на протяжении нескольких месяцев всяческими способами пытался вызнать, от кого она залетела. В итоге заблокировал все ее счета, а Соня в качестве ультиматума сбежала из его дома ко мне в Новочек.
— Ты ведь ничего не говорил, — она словно пытается ухватиться за эту стену между нами, что необратимо рушится, — про сестру.
— Ну, личность она у меня не особо выдающаяся, к тому же редкостная заноза. Просто не заходил разговор, — пожимаю я плечами, вспоминая, что, несмотря на то, что мы не успели узнать друг о друге все, нам всегда было о чем поговорить. Кажется и вечности будет недостаточно, чтобы наговориться.
— Но когда она приехала! — продолжает зачем-то упираться Лера. — Почему тогда не сказал?
— Я не успел! Помнишь, пока ты в шкафу сидела, я тебе сообщение прислал, что в квартире ЧП? Мне сообщение с неизвестного номера пришло, о том, что я соседей топлю. Вот я и помчался. А там Соня. Пошутила она, чтоб ее. Я ее отчитал и обратно за тобой помчался, а ты…— А я поехала к тебе, чтобы поговорить о том, что услышала от Игоря, — Лера в шоке рот рукой прикрывает. — И меня встретила сильно беременная особа в полотенце, носящая твою фамилию…
— Вот черт. Тебе нужно было наброситься на меня с допросом, выцарапывать глаза и требовать объяснений! Тогда все решилось бы значительно быстрее!
— А как я могла? — давится словами Лера. — В моих глазах она твоя беременная жена. Куда тут тягаться?
— Глупенькая моя, — глажу ее волосы, целую в лоб, и снова заглядываю в глаза. — Только не плачь снова.
Она снова дрожит. Черт побери!
И ведь я прекрасно понимаю, что она чувствует. Столько времени потеряно зря.
— Все хорошо, моя маленькая, — прижимаю ее к своей груди. — Теперь все хорошо.
Лера заходится слезами, обхватывая мою шею руками:
— Прости. Прости. Что я натворила…
— Тише-тише, ты ни в чем не виновата. Просто отныне давай обсуждать возникающие вопросы на берегу.
— Костя, что тут происходит? — вдруг раздаётся за спиной голос отца.
Я отстраняюсь от Леры и снова заглядываю ей в глаза:
— Позволь тебя познакомить с моим папой. О нем ты была наслышана когда-то. Дмитрий Николаевич
Поворачиваюсь к отцу:
— Пап, это моя невеста и мать моей дочери.
— Какой ещё дочери? — столбенеет отец.
— Внебрачной, — киваю я. — Прям как у Сони. Может уже закончите свою войну? Затянули что-то. Ну, с кем не бывает.
— Это другое, сын, — категорично отзывается отец, хотя я уже знаю, что он сменил гнев на милость. Папа шагает к Лере, вынуждая меня отступить, и протягивает ладонь: — Так значит, вы и есть та самая семья, из-за которой мой сын решил наконец выселить из своего дома свою заносчивую сестрицу?
Лера непонимающе переводит на меня взгляд, но все же пожимает жилистую руку отца:
— Даже не знаю, что ответить. Меня Лера зовут.
— Не обращай внимания, — усмехаюсь я. — Папа так шутит.
— Вовсе я не шучу. Вызвал меня на разговор. Вынудил скидываться этой бессовестной девчонке на квартиру. А теперь отнекиваешься?
— Ну не на улицу же мне ее выгонять? Но и позволить Лере терпеть ее выходки не намерен.
— А я с самого начала говорил, что это дурная затея пускать эту лентяйку в дом. Она на шею села и ноги светила!
— Я когда с Новочека вместе с ней приехал, ты ее принимать отказался. Что мне ещё было делать? Взял к себе.
— Да у меня всего одно условие было — назвать мне имя того негодяя! Что сложного?! А она взбеленилась и сказала, чтобы я к ней и ее ребёнку даже подходить не смел!
Наши препирания прерываются, когда мы слышим тихий смех. Удивленно уставляемся с отцом на Леру.
— Ой, простите, — прикрывает она рот ладонью. — Дмитрий Николаевич просто очень мою бабушку напоминает. Она меня тоже из дома грозила выгнать, если я ей не скажу, от кого в подоле принесла… Ик! Ой.
— Лер, это походу нервное. Успокойся уже.
— Что я за детей воспитал? Зачем довёл девочку?! — ворчит отец, качая головой. — Пойдёмте, Лерочка.
Отодвинув меня, он подхватил ее под локоть и повёл по коридору в направлении зала.
— Можете без стеснения рассказать мне, что этот негодяй натворил. Уж я ему задам трепку! Тем более, раз не могу добраться до того мерзавца, который мою дочь обрюхател, то хоть на нем отыграюсь!
— Заслужил, признаю, — усмехаюсь я, следуя за ними. — Вот уже отыграйся на мне и забудь.
— Нет-нет, Костя не виноват. Это я, — запинается, слышу, что в голосе снова слёзы.
— Лер, — подхватываю ее под вторую руку. — Уже все хорошо.
Она кивает. Входим в зал, и теперь Мандаринка безошибочно выхватывает взглядом маму у дверей:
— Папа! Мама! — тут же мчится она к нам. — А мы тут с Темой тайную дверь нашли…
Смотрю, с каким восхищением смотрит отец на свою внучку, и чувствую, как у меня — взрослого мужика, в носу начинает свербеть.
Я так долго против него бунтовал, и Соня такая же бунтарка. Мы оба не приняли ранний уход мамы, и не поняли его реакции на потерю. Думали, он никогда не любил ее, потому и вычеркнул, словно и не было ее никогда.
А потом одна студентка-заноза объяснила, что это была самая настоящая любовь, и боль ее потери. Тем лучше я понял отца, когда сам познал потерю.
Я конечно не жёг фото, но телефон почистил тщательно.
Ничего. Теперь будем набирать новые воспоминания. Наконец-то все позади. Теперь точно.
— Тема, поздоровайся с дедушкой, — снизошла до нас Соня.
Мальчуган, которому строго запрещено было общаться с дедом, неуверенно кивнул.
Знаю я что это. В Соне ревность взыграла. Так тому и быть. Может хотя бы это немного собьёт с неё спесь.
В итоге, все, что хотел папа — это защитить своих детей. Строгий, непреклонный старик, едва не плачет, взяв за руку внука.
— Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, — бормочет Артемка.
— Дедушка! — исправляет его Ксюша, вырвавшись из моих рук.
Я усмехаюсь и поворачиваюсь к сестре:
— Сонь, мы с папой тебе подарок приготовили. Пап?
— Да. Как видишь у Кости своя семья. Конечно, он бы хотел с ними жить. Поэтому он мне предложил два варианта решения вопроса, которые я решил предложить тебе. Вы с Темкой можете вернуться в родной дом. Жить со мной, покуда ты не надумаешь замуж выходить. Или вот, — отец достаёт из кармана ключи от новой квартиры, что мы вчера купили.
Соня медлит. Видно, что в глазах мелькает нечто осознанное и живое:
— Думаю, мне пора побыть самостоятельной, пап.
Подтягиваю Леру к себе и увлекаю подальше от скопления родни:
— Устала?
Кивает. Чувствую, что ей сейчас рыдать хочется, а она сдерживаешься изо всех сил.
Придерживая ее за плечо, поворачиваюсь к трибуне, где суетятся труженики невидимого фронта:
— Юр! — зову друга.
Он тут же откликается и идёт в мою сторону.
— Ректор может отсутствовать по уважительной причине?
— Костя, — недовольно шепчет Лера, дергая меня за рукав пиджака.
— Конечно, — усмехается друг. — Сегодня программа больше развлекательная. А развлекаться лучше без надзора ректора.
— Отлично, — подмигиваю я другу. — Тогда поехали?
— Нельзя так, — ворчит Лера. — Да и Ксюша расстроится. Кстати, откуда у неё такое платье красивое?
— Из магазина, — отмахиваюсь я. — Думаю, Ксюша и ее платье могут пока остаться здесь. Поехали. Прогуляемся и вернёмся за ней.
Предупредив родственников, что нам надо отлучиться, выходим из корпуса. Лера крепко сжимает мою руку. Будто теперь она боится, что я исчезну.
Помогаю ей усесться в машину и целую раскрасневшийся кончик носа. Лера поднимает на меня все ещё красные глаза.
— Я с тобой, — подбадривающе говорю я. — Всегда теперь с тобой.
Продолжает молчать. Кивает.
Закрываю дверь и иду на водительское сиденье. Усаживаюсь в машину и сразу трогаюсь с места. Нужно ее отвлечь. А то так и будет себя в душе корить, а вслух и слова не выдавит.
Подъезжаю к ВДНХ, туда, где уже скоро снова появится каток.
— Пойдём. Покажу кое-то.
Видя, что Лера выполняет просьбу, выхожу из машины.
Подхожу к ней и, взяв за руку, увлекаю за собой.
— Что бы ты там себе не накрутила — ты ни в чем не виновата, — начинаю я. — Но раз тебе так сложно выбросить это из головы, то давай начнём все с начала?
Лера поднимает на меня заинтересованный взгляд. Я останавливаюсь, дойдя до площади.
— Вроде все началось примерно тут. Попробуем? Обещаю, теперь я буду умнее.
Подхожу вплотную:
— Позволите вас поцеловать?
Лера кивает и, прикрывая глаза, тянется ко мне. Осторожно касаюсь ее губ, и отстраняюсь.
— Позволите стать отцом ваших детей?
Краешки ее губ наконец подёргиваются в нерешительной улыбке. И Лера снова кивает.
Немного отстраняюсь и, выудив из кармана небольшое колечко, опускаюсь на колено, с удовольствием наблюдая, как любимые серебристые глаза изумленно расширяются.
— Позволите стать вашим мужем?
— Кость, — шокировано выдавливает Лера, — почему сейчас? Я выгляжу ужасно, лицо опухшее и… ещё и дура такая!— Не говори глупостей. Я люблю тебя любую. Надо было сделать это ещё тогда. Но я был слишком глуп, чтобы распознать свою судьбу так сразу. Так что если кто и виноват во всем, что случилось, то это…
— Позволяю, — шепчет она, не давая мне договорить.
— Что?
— Позволяю! Мужем моим стать позволяю! Вставай уже! Вот ещё на колено становиться. Слишком старомодно, — бубнит она, потянув меня за руку.
Поднимаюсь и тут же заключаю ее в объятия.
— Я люблю тебя, Мандаринка.
— И я тебя, господин ректор.
ЭПИЛОГ
КОНСТАНТИН
— Так и что у нас тут? — любопытная девчушка, едва сняв обувь, заглядывает в кухню. — Ого, какая большая! Мам тут тебе будет, куда работу свою понаставить!
— Не надо на кухне, — усмехаюсь я. — У мамы мастерская скоро готова будет.
— Так, понятно, а где моя комната? — строгим тоном расспрашивает Мандаринка.
— На втором этаже.
Ксюша с визгом убежала исследовать новую территорию.
Поднимаю чемоданы и направляюсь вслед за ней к лестнице. Поглядываю через плечо. Лера ступает неторопливо, заинтересованно оглядываясь.
— Любовь моя, пойдём, посмотришь нашу спальню. Переоденемся. Ты потом до седой головы тут бродить будешь. Ещё надоесть успеет.
Лера догоняет меня:
— Может тебе все же помочь?
Бросаю на неё выразительный взгляд.
— Есть вопросы, в которые моя жена может лезть, и вопросы, в которые нет.
— Я тебе ещё не жена, — усмехается она.
— Скоро исправим.
— А в какие вопросы жене можно лезть? Хочу просто сразу прикинуть насколько выгодно это сотрудничество, — смеётся.
Впускаю ее в комнату и опускаю чемоданы на пол.
— Ну, во-первых: ты хотела бы сама готовить, или сохранить работу кухарке?
Лера замешкалась.
— Чего?
— Когда ты так ставишь вопрос, мне кажется, что я оставляю человека без работы, ради желания готовить самой.
— Ну, так?
— А ты бы чего больше хотел?
Подхожу ближе, и припираю стройный силуэт к стенке:
— Тебя, — однозначно отвечаю я, касаясь губами ее шеи.
— Ну, вот и решено, — бормочет она, — сохраним работу человеку.
— Отлично, — спускаюсь губами к ключице.
— Я могла бы убираться и…
— Для этого у меня есть домработница.
— Тогда для чего тебе вообще жена?
— Для любви. Ты, моя маленькая, и так уже много сделала. Достаточно. Хочу, чтобы ты была женой и мамой и занималась только тем, что тебе по душе.
— Мама! — услышав крик синхронно вздрагиваем.
— О Боже, что случилось? — бормочет Лера, когда мы уже выскакиваем из комнаты.
Несёмся по коридору. Лера заглядывает в детскую:
— Где она?
— Успокойся, кажется, я догадываюсь что произошло.
Прохожу по комнате и открываю большой платяной шкаф:
— Ну и как тебе? — сажусь на присядки и смотрю на девчушку через проем в стене.
— Что это? — удивленно спрашивает Лера.
— Личная Нарния. В интернете увидел, пока искал план для детской. Мне понравилась идея.
— Мам, посмотри какой тут домище! — восклицает девчушка, указывая на домик для кукол, выше неё ростом.
Скромно складывает ручки. Опускает взгляд в пол:
— А это чей?
Лера смеётся:
— Ну, актриса!
— Это все принадлежит одной принцессе, — серьезно отвечаю я.
— Какой? — удивляется девочка.
— Моей.
— Так ведь я твоя принцесса, паапаа, — тянет она.
— Ну да!
— Значит, прям все мое?!
Киваю, и на меня тут же из шкафа бросается ребёнок:
— Спасибо! Я всегда о таком мечтала!
— А я о вас.
Конец
Контент взят из интернета
Автор книги Ким Саша