Старое правило рыбацкой слободы гласило: «Не бери у моря больше, чем оно готово отдать». Но Пётр, по прозвищу Бездонный, всегда считал это слабостью. Его жадность была безразмерной, как океан, который он покорял на своей утлой лодчонке. Он вылавливал рыбу сетями с мелкой ячейкой, брал всё подряд, и малька, и мечущую икру, не оставляя морю шанса на возрождение. Соседи качали головами, но Пётр лишь отплевывался: «Море всё стерпит!»
Однажды после особенно удачного, хоть и браконьерского улова, к нему на причал подошел незнакомец в непромокаемом плаще, с лицом, обветренным морскими солёными ветрами.
— Хороший улов, — сказал незнакомец, кивнув на ломящуюся от рыбы лодку. — Но я знаю место, где рыба сама в сети прыгает. Косяки такие, что дно не видно.
Жадность в глазах Петра вспыхнула ярким, слепящим огнём.
— Где? — выдохнул он, забыв про осторожность.
— Место опасное, — предупредил незнакомец. — Рифы, течения. И… говорят, там дух моря сторожит свои богатства. Но для смелого — всё нипочём.
Обман и жадность встретились в его сердце и заключили сделку без слов. Жадность ослепила его, а Обман прошептал на ухо: «Он врёт про духов. Он просто хочет запугать, чтобы самому всё забрать».
— Веди, — брякнул Пётр.
Они вышли в море ночью. Незнакомец стоял на носу, безошибочно направляя лодку в кромешную тьму. Пётр, ведомый жадностью, уже видел себя богачом, который больше никогда не выйдет в море.
Наконец, незнакомец поднял руку.
— Закидывай сети здесь.
Пётр послушно бросил сети. И буквально через мгновение они наполнились такой тяжестью, что лодка накренилась.
— Тащу! — закричал он в восторге. — Здесь её целая гора!
Он тянул изо всех сил. Сети были полны не просто рыбы — они были полны огромных, увесистых рыб, тех самых, что ценятся на вес золота. Лодка оседала все глубже, но ослеплённый жадностью Пётр не видел опасности.
— Ещё! — командовал он. — Надо ещё забросить! Пока не ушёл косяк!
Незнакомец молча наблюдал, и в его глазах плескалось нечто древнее и холодное, чем самая глубокая пучина.
— Море всегда получает своё, Пётр, — тихо сказал он. — Ты брал у него без счёта. Сегодня оно предъявит тебе счёт.
Но Пётр уже ничего не слышал. Он закидывал сети снова и снова, пока лодка не стала похожа на плавучий остров из рыбы. Вода была уже у самого борта.
И тогда с тихим шелестящим вздохом сети вдруг стали невесомыми. Вся рыба, вся эта гора серебра и золота, рассыпалась в прах. В сетях лежали лишь груды мусора, обломки ракушек и старые, истлевшие кости.
Пётр остолбенел, не в силах понять, что произошло.
— Это… что это? — прохрипел он.
— Это цена твоей жадности, — ответил незнакомец. Его плащ растаял в утреннем тумане, а сам он исчез, как мираж. — Ты жаждал обмануть море, но море обмануло тебя. Оно показало тебе именно то, что ты так хотел увидеть.
Но было уже поздно. Перегруженная призрачным уловом, лодка с треском разошлась по швам и пошла ко дну. Холодная вода сомкнулась над головой Петра.
Его тело выбросило на берег через три дня. В его пустых сетях запутались лишь морская трава да осколки раковин. Рыбаки, нашедшие его, молча перекрестились.
Они говорили потом, что Обман и Жадность — неразлучные спутники. Они спят в одной постели, кормят друг друга ложными обещаниями. Но рано или поздно Жадность просыпается голодной и требует свою цену. И тогда Обман предаёт её, оставляя наедине с расплатой.
«Сколько я еще буду делать это — неизвестно. Успей подписаться, пока канал набирает обороты!»
и еще
«Лайк — это круто, но подписка — это надолго!»