Лера вспыхивает, и резко разворачивает дочь к себе:
— Ладно! — сдаётся она. — Пойдём вместе.
— Ура!
Мой маленький шпион справляется даже лучше меня самого. Улыбаясь, выхожу в коридор.
— Эй ты, заканчивай разбалтывать мои секреты, — слышу бормотание Леры.
Заинтригованный, заглядываю в комнату. Лера притворно злится, щуря глаза. Ксюша в ответ делает тоже самое. Усмехаюсь и тут же прячусь за угол. Секрет значит?
Интересно. Что ещё наша мама говорила тете Даше о мужчинах…
Ксюшин сад действительно оказался довольно близко. Войдя в ворота, Лера остановила меня одним движением ладони.
— Ксения, говори «пока» дяде Косте. Чужим нельзя в садик заходить.
— Ну, какой же он чужой?! — восклицает недовольно малышка. — Он же наш! Я его ещё должна новой воспитательнице показать.
— Хорошо, — неожиданно соглашается Лера. — Но не сегодня! Давай сначала сама как следует познакомишься со всеми, так сказать, разведаешь обстановку, почву подготовишь, тогда уже и знакомиться будем. Если Костя ещё когда-нибудь к нам приедет…
И это ее «если» и «когда-нибудь» были красноречивей всех прочих слов. Похоже, она для себя уже что-то решила.
— Я приеду, — киваю малышке, и опускаюсь на присядки.
— Обещаешь?
— Даю слово, — улыбаюсь я.
А у самого на душе кошки скребут. Провожаю их взглядом до дверей сада. Выхожу за ворота, пытаясь сообразить, какого хрена происходит.
Уже через четверть часа Лера выходит из калитки. Просто стоит и смотрит на меня. И мне не нравится этот взгляд.
Невольно хмурюсь. Боюсь с тем, что она собралась мне сейчас сказать, я буду категорически не согласен. Я же не дурак. Понял, что она сохраняла видимость перемирия только из-за Ксюши. Моя защитница теперь не поможет.
— Ты сейчас в универ? — первым делаю шаг навстречу Лере.
— Нет, — она качает головой и опускает взгляд на ключи от дома, что все ещё теребит в руках. — Сегодня у магистратуры нет пар. Мне поработать надо.
— Хорошо, — подхожу ближе, беру за руку и веду обратно к дому.
— Кость, что ты…
Достаю телефон. Набрав номер секретаря, отменяю все встречи, в двух словах объясняя несуществующие причины.
Сейчас больше ничто не важно.
— Я на целый день в твоём распоряжении, — тихо говорю я, положив трубку.
Лера вдруг выдёргивает свою руку из моей ладони и останавливается, когда мы уже почти дошли до подъезда. Поворачиваюсь к ней.
Мнётся, будто не может слова подобрать.
— Кость, что ты делаешь? — решается. — Это же твоя работа!
Делаю шаг к ней:
— А это, — хватаю ее за плечи и слегка притягиваю к себе, — моя жизнь.
В ее глазах снова слёзы собираются. И я ненавижу себя за беспомощность. За то, что не могу узнать, что творится в этой бестолковой головке, пока она сама мне не поможет. А она, похоже, не намерена.
Притягиваю Леру ближе. И осторожно касаюсь губ:
— Нам надо поговорить, — выдыхаю в ее приоткрытый рот.
Опускает голову. Хмурится, словно от боли. Из-под ресниц слёзы сыплются.
— Нам не о чем говорить. Это было ошибкой. С самого начала.
— Не говори так, — рычу тихо.
— Мы уже расстались однажды. Давай все так и оставим.
— Нет! — рявкаю не сдержавшись. — Я не согласен! И тогда не был! Ты одна все решила! Обманула меня, чтобы оттолкнуть! А я повелся, как дурак! Если ты хотела меня отпустить в Москву, стоило просто обсудить этот вопрос, тогда я сказал бы тебе, что собираюсь…
— Отпустить! — взрывается она. — Так вот как ты все вывернул? Хорошо, давайте подумаем исходя из вашей логики, Константин Дмитриевич! Мол, я не хотела становиться между тобой и твоим призванием? Черта с два!!! Я не настолько альтруистична, чтобы отпустить мужчину, которого люблю, — запинается, — который любит меня! Поэтому и говорю, все это было постой ошибкой! Ты поспорил, я поспорила! Не стоило ожидать от этой шутки чего-то большего. Забудь! — шипит она, а в глазах, прямо как в момент нашего расставания слёзы стоят.
Разворачивается и шагает к подъезду. Отойдя от первого шока от ее тирады, догоняю. Ловлю за локоть и разворачиваю к себе:
— Не верю! Ни единому твоему слову не верю! Думаешь, я настолько безмозглый, что могу дважды повестись на твою ложь! Я ведь чувствую, между нами что-то есть!
Прикрывает глаза, будто с силами собираясь. И тут же открывает их, устремляя на меня свой ледяной взгляд:
— Да! Есть! — соглашается она вдруг. — Это страсть, Костя! Матерям одиночкам тоже иногда хочется секса!
Буквально прокричав это, она выдёргивает свой локоть из моей руки и прячется за глухой дверью подъезда.
Прикрываю глаза ладонью, не в силах поверить, что я отпустил ее.
Я знаю, что она продолжает врать. Чувствую это. Вижу в ее глазах. Нет, бесспорно, страсти между нами море. Но это однозначно ещё не все! Тупая страсть не вызывает столько чувств. Не причиняет столько боли.
Поднимаю голову и отыскиваю окошко на третьем этаже. Зелёная тюль. Денежное дерево на подоконнике. Я неожиданно хорошо запомнил детали этой квартиры.
Наверно в спальню зашла. Упала на кровать и подушку слезно обнимает.
Черт. А я сделать ничего не могу. Стою тут как дурак.
И ведь не пустит же. Пока ответы не получу. И сама не скажет ничего. Придётся самому разбираться.
— Тьфу, безобразие, — слышу бормотание за своей спиной. — Снова Лидка квартиру какой-то шаболде сдала!
— Опять начнётся мужиков хоровод! — вторит второй голос первому.
Поворачиваюсь. Передо мной на лавке два «божих одувана». Зыркают злобно на меня из-под платков своих.
— Бабулички, — укоризненно протягиваю я, — ну не стыдно сплетни распускать? Жена она моя!
Именно — жена. Пусть и будущая. Но неоспоримая. Я разберусь, и не удастся ей от меня отделаться!
Значит дело не в том, что она хотела меня отпустить? Придётся постараться, чтобы откапать истинную причину. И, кажется, кое-какие догадки у меня уже есть. Она все же подсказала мне. Моя девочка.
Сажусь в припаркованную у подъезда машину и достаю из кармана телефон:
— Привет, Игорек!
— Какие люди!
— На парах?
— Не, мне сегодня к третьей, — отвечает друг.
— Отлично, давай-ка позавтракаем с тобой. Да потолкуем маленько…
***
КОНСТАНТИН
— И какая ж это муха укусила нашего многоуважаемого гиперзанятого ректора, что он вспомнил о старом приятеле?
— Не язви, — одергиваю я друга, усаживаясь за столик в спорт-баре, в котором раньше мы с Игорем просиживали немало вечеров. — Ты как ревнивая баба!
Оглядываю быстрым взглядом полупустой зал.
Похоже, популярность заведения угасает. Раньше тут даже с утра было не протолкнуться.
— Конечно! — врывается в мои мысли голос друга. — Тебя же будто подменили! Только не надо рассказывать мне о напряженных ректорских буднях! Я-то знаю, что это случилось много раньше.
Концентрирую взгляд на Игоре, попутно размышляя о том, что он сам очень кстати повел тему в нужное русло. А я все думал, с чего б начать.
— Как раз об этом «раньше» я с тобой и хотел поговорить, — начинаю я издалека.
— Выкладывай, — кивает друг, поднимая тяжелый пивной бокал.
— Не рановато? — усмехаюсь, кивая на кружку.
— Наш занудный ректор намерен мне выговор сделать? — Игорь вопросительно выгибает бровь.
— В другой раз непременно, — отмахиваюсь, осознавая, что пьянство одного из профессоров моего вуза сейчас меня беспокоит меньше всего. — Сегодня мне не до того.
Вздыхаю обречённо, даже не представляя, что собрался тут искать.
— Давай уже! — подталкивает друг. — Мне и самому не терпится узнать, что с тобой тогда приключилось, что ты так изменился резко.
— Влюбился, — коротко отвечаю я.
— Да ладно! — восклицает Игорь с таким неверием, будто это в принципе невозможно.
Я молча киваю и подзываю официанта:
— Эспрессо, — делаю короткий заказ, и вновь устремляю взгляд на ошарашенного друга. — Ну что?!— И кто она? Я ее знаю? Может та симпатичная аспирантка, что вечно на кафедре терлась?
Качаю головой.
— Точно! Я понял! Это секретарша из ректората? — не унимается друг, и показывает мне лайк. — Она хороша. Я видел вас вместе. Вы тогда с кафедры вдвоём выходили. Там было пусто, я проверил…
Друг заговорщически подмигивает, и я уже собираюсь снова развеять его предположение. Но тут в памяти так явно всплывает момент, когда в кабинет нагрянула эта самая секретарь.
Мы там с Лерой были. И она в шкаф спряталась.
А Игорь значит туда вошёл…
— Что ты там делал? — довольно резко требую я.
— В смысле? — удивляется друг.
— В прямом, Игорь. Что ты там делал? — настаиваю я. — Помнишь?
— Да ты шутишь, это ж так давно было, — он чешет голову.
— Однако меня-то в тот день ты запомнил! И это было одинаково давно! — пытаюсь, чтобы интонация звучала ровно, но не выходит: голос едва ли не по всему залу грохочет.
— Ну, ты ж умчал на следующий день, — явно оценив мой серьезный настрой, мямлит Игорь. — Меня даже не предупредил. Вот я потому и покубаторил в голове, что могло такого случиться, что ты так резко свалил. Думал, может с ректором поцапался…
— Вспоминай, дружище! Нужно больше инфы! — прервал его я. — Зачем на кафедру пришёл? С кем? О чем говорил и что делал?
— Ну, ты погнал с допросом! — присвистывает Игорь. — За методичками вроде зашёл. Со мной лаборант молодой был. Мы с ним зависали пару раз, после того, как ты отвалился.
— О чем вы говорили, пока в кабинете были?
— Да че ты пристал? Не помню я, — отмахивается он, но я по глазам вижу, что он что-то помнит, только говорить не хочет.
— Ты же обиделся на меня тогда, — откидываюсь в кресле. — И вот с новым другом идёшь. Меня увидел. Неужели ничего ему обо мне не сказал? Вываливай уже. Я ж не школьница, чтобы на сплетни обижаться. Это действительно для меня сейчас слишком важно.
Игорь стыдливо упирает взгляд в бокал:
— Да ничего такого, — пожимает плечами. — Просто сказал, что ты козлина, кинул меня.
— А потом наверно придался греющим душу воспоминаниям о том, как мы раньше круто зависали вместе, — догадался я, уже представляя сколь красочное повествование могла услышать Лера, сидя в шкафу.
Игорь виновато кивает. Походу все ещё помнит о нашем уговоре перед поездкой: никому не рассказывать о наших приключениях. И в тот раз он явно не поскупился на щедрые эпитеты, описывая нашу яркую жизнь в Москве.
— Естественно, ты не забыл упомянуть и о наших идиотских спорах на студенток, — продолжаю я, отчаянно выдыхая.
— Не, ну а че? Реально ж весело было! Да и он бы никому не рассказал… — осекается. — А тебе из-за этого что ли сверху прилетело?
Прикрываю ладонью глаза, опираясь локтем на стол.
Чееерт.
— Хуже, — бормочу я. — Я из-за твоего длинного языка жизнь свою просрал.
— В смысле? — непонимающе спрашивает Игорь.
— Там на кафедре. В тот день. Была та самая. Что влюбила меня в себя.
— Да нет! — отмахивается Игорь. — Говорю же. Никого там не…
— В шкафу, — упираю в него скептический взгляд.
— А, да? — Игорь все ещё непонимающе хмурится. — Зачем?
— Помнишь Красную Шапочку? Девчонка с катка, которую я в новогоднюю ночь на спор поцеловал. Потом она ещё моей студенткой-вундеркиндом оказалась…
— А, помню-помню! — наконец доходит до него.
— Это она. Отсюда ещё один вопрос. Хорошенько вспоминай, — предостерегаю я. — Ты своему дружбану рассказывал в тот день что-то про наш последний спор?
— Ты про каток? — морщится он.
Я киваю, и уже знаю ответ.
Игорек опускает голову, собираясь с мыслями:
— Блин, Костяяян, — виновато бормочет он. — Ну откуда я мог знать, что там в шкафу кто-то прятаться будет?
— Рассказывай уже, — устало выдыхаю я.
— Я ему рассказал, как ты меня уделал в том споре. Из-за того, что я себе чикулю выбрал — у меня ничего не вышло. А ты мне сказал… что надо мышь серую выбирать, чтобы спор выиграть.
— Черт, — выругался я.
Я, правда, нечто подобное тогда умудрился ляпнуть? Каким идиотом был!
Грустно усмехаюсь, складывая руки на груди. В задумчивости откидываюсь на спинку кресла.
Теперь-то никого кроме неё не замечаю. И четыре года назад так было. Да только она наслушалась россказней Игоря и невесть что себе надумала. Зная Лерино воображение, она точно решила, что и все наши отношения чисто из-за спора были.
Теперь хотя бы ясно. Моя догадка подтвердилась. Вот к чему было все это представление. Она хотела ударить меня в ответ побольнее. Вся эта история, слишком уж была похожа на способ наказания. И спор с подругой приплела… явно для того, чтобы я догадался.
А я — дурак.
И сегодня утром она мне снова подсказку кинула: «ты поспорил… я поспорила…» — словно сама хотела, чтобы я разгадал причины. И я наконец справился.
Правда, на решение этого ребуса у меня ушло без малого четыре года.
Выхожу из спорт-бара, оставив друга наедине с бокалом пива. Какое-то время просто стою у машины, пытаясь собраться с мыслями.
Что мне сейчас следует сделать?
Поднимаю голову к небу, чувствуя, что начинает срываться дождь. Даже погода меня наказывает. Щелкаю на брелке кнопку, и сажусь в машину. В бессилии тру лоб. И ударяю по рулю.
Дьявол, и ведь даже не скажешь, что все это ложь! Потому что, по сути, все правда. Только несвоевременность сыграла злую шутку.
Все несвоевременно! И она в этом долбанном шкафу спряталась. И Игорь туда притащился со своими откровениями.
Ладно. Знаю я, что некого больше винить, кроме самого себя! Надо было просто раньше ей рассказать об этих наших идиотских детских развлечениях. Честно бы признался, что я ее тогда на спор поцеловал, а потом влюбился в свою строптивую студентку, да мы просто посмеялись бы с ней вместе.
Цензурные эпитеты моей глупости закончились. Я стиснул зубы, и завёл машину.
Что ж. Теперь у меня хотя бы есть материал для разговора.
Но прежде чем ехать возвращать свою жизнь, придётся сделать несколько немаловажных дел. Так сказать, чтобы наладить коны.
Подъезжаю к подъезду Леры только к вечеру.
Обычно когда я покупаю что-то себе, это кажется не слишком энергозатратным. Я и подумать не мог, что шопинг может занять столько времени.
Плюс пришлось заехать домой, чтобы переодеться. Футболка четырехлетней давности оказалась слегка маловата. Тому виной накопленная с годами мышечная масса.
Чем только не займешься от тоски. Я вот стал завсегдатаем спортклуба.
Вылезаю из машины под проливной дождь. Прикрывая глаза рукой, бегу к багажнику. Собираю пакеты с многочисленными взятками и тороплюсь к подъезду, над которым даже козырька как такового нет. Ну точно наказание какое-то!
Что поделаешь? Виноват. Признаю. Осталось только добиться того, чтобы Лера мои раскаяния выслушала.
Черт. А номер квартиры я-то и не запомнил! Вот же ж…
Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы попытаться вспомнить. Ничего не выйдет. Я же от Леры глаз не отводил и даже не глянул на дверь, пока она с ней возилась.
Пячусь назад, заглядывая в окна, стараясь прикинуть, сколько примерно квартир в доме, и какая по счету желанная мною.
Чувствую, как на удивление холодный сентябрьский дождь уже пробрался под рубашку. Возвращаюсь к домофону и набираю первый пришедший на ум номер.
— Кто? — слышится из динамика скрипучий женский голос.
Сбрасываю. Ещё не хватало, наткнуться на одну из «доброжелательниц» со скамейки, чтобы они про Леру потом дальше слухи распускали.
Уже тяну пальцы к кнопкам, когда сзади раздаётся пронзительное:
— Папа!!!
На секунду прикрываю глаза от удовольствия. Улыбаюсь, как дурак и поворачиваюсь.
— Ксения, стой! Куда под дождь?! — ругается Лера, пытаясь накрыть удирающую малышку зонтом.
Ксюшка, довольно смеясь, мчится ко мне, шлепая резиновыми сапожками по лужам. Присаживаюсь и объятия навстречу ей раскрываю. Подхватываю на руки и прижимаю к себе.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ким Саша