Ксюша продолжает повествовать все известные ей события из жизни сказочных персонажей, упрямо обходя вниманием их с мамой жизнь.
Бросаю взгляд на Леру. Интересно, она уже спит? Мне совершенно определенно есть, что спросить у ее дочки.
— Спасибо вам, — не поворачивая головы, сонно бормочет Лера. — Не знаю, что бы я делала без вас…
— Тебе не за что благодарить меня, Мандаринка. Пока.
Что я собираюсь делать?
Не знаю. Пока.
Сначала придётся разобраться во всем. В том числе и в том, почему мы расстались четыре года назад. Эти пару часов проведённые вместе, подсказывают — что-то тогда было не ладно.
Слишком ее взволновало мое присутствие. Слишком… для человека, который никогда не любил меня.
— Ты все перепутал, — врывается в мои мысли тонкий голосок. — Это я Мандаринка!
— Как скажешь, — усмехаюсь я. — Но как же мне тогда называть твою маму?
— Валерия Александровна! — строго постановляет девчушка.
Я смеюсь:
— Но ведь близкие люди не обращаются друг другу так официально. Давай ещё подумаем. Как маму называют друзья?
Ксюша задумчиво складывает пальчики на подбородке:
— Ну, тетя Даша называет маму Лерой, — кивает она, вспомнив.
— Но это слишком скучно, не находишь? Давай посмотрим ещё варианты, — медлю, не решаясь задать сводящий с ума вопрос: — Как маму называет папа?
Хитрец-хитрец… И не стыдно от ребёнка допытываться? Взрослый мужик, а проблемы решаешь по-детски. Да и почему-то ощущение, что эта малышка раскусит мои намерения, не отпускает.
— Дочь! — вдруг восклицает Ксюша. — Он зовёт ее дочь.
Хмурюсь. Что-то я запутался.
— Ты уверена? Это как-то необычно…
— Вроде так. Вообще мы с дедом редко видимся. У него…
Вот черт! У меня чуть инфаркт не случился.
— Малышка, я не про маминого папу, — вкрадчиво начинаю я. — А про твоего.
— Моего? — у ребёнка так округляются глаза, словно она и вовсе не знала, что у неё тоже положено иметься отцу.
— Да. Твой папа, мамин муж. Которого вы обе любите. Который живет с вами дома. Спит с мамой в одной кровати, — ой, это я наверно зря.
Девочка понимающе улыбается:
— Это как Яша?
Я едва за сердце не хватаюсь.
— Он дома жил, и с мамой спал иногда. Бывало и со мной. Но мама не захотела его с собой брать. Отдала дядь Владе, — малышка обиженно надувает губы.
— Эт-то кот? — осмеливаюсь предположить я.
Вот так ребусы!
— Дядя Владя? Не! Это наш сосед. Они с мамой с детства дружат.
Напрягаюсь. Вроде я знаю, о ком она говорит. Лера упоминала его пару раз, когда мы встречались.
Но я же успел подумать, что Ксюша его дочь? Однако очевидно малышка об этом ни сном ни духом.
— А Яша? — на всякий случай уточняю я.
— Что?
— Ну, он кот?
— А, да! Но мама говорит, что он собака, — на полном серьезе выдаёт Ксюша.
— Почему?
— По столам лазил. Мамину работу портил. Вот она его гнала и кричала: «Я тебе сейчас покажу, собака! Мне теперь из-за тебя все заново переделывать!» — Ксюша соскакивает со стула и принимает воинственную позу, чтобы передать мамин настрой.
Не в силах удержаться, я смеюсь во весь голос. В том числе от облегчения.
Значит, у них никого нет?
Ксюша вновь берётся рисовать, оставляя мне возможность немного подумать. Но вместо того, чтобы анализировать сегодняшний день, я воспроизвожу в памяти нашу последнюю встречу.
Стискиваю зубы, вспоминая тот болезненный разговор. Она так старалась показать мне свою неприязнь… Что даже казалась какой-то неестественной.
Да и потом… эти слёзы в глазах. Я слишком хорошо их запомнил.
Ещё тогда это показалось мне странным. Но на тот момент я не мог ничего поделать со своим гневом. Зато сейчас я мыслю относительно ясно.
Относительно, да. Потому что мой разум слегка затуманен эйфорией от встречи с ней. С ними.
Итак. Если предположить, что она обманула меня тогда? Что если она любила меня, но хотела оттолкнуть? Возникает резонный вопрос: зачем?
Логичный ответ у меня пока только один. Она хотела отпустить меня. Чтобы я не разрывался между карьерой и любовью.
Черт. Похоже на правду. Похоже на Леру! Очень.
Осталось подтвердить свои догадки. Если все так, то теперь… у нас больше нет преград.
Стискиваю кулаки, на секунду осознав, сколько времени мы потеряли из-за глупости. Но тут же успокаиваю себя.
Все это неважно. Нагоним. Исправим. Главное, что теперь у меня хотя бы есть шанс.
Чувствую, как на душе легче становится.
Как она жила эти годы? Чем занималась?
Значит, замуж она так и не вышла, раз Ксюша не припоминает кого-то кроме кота в маминой кровати?
Хорошо.
***
КОНСТАНТИН
— Почему вы позволили мне проспать весь день? — наверно уже в десятый раз возмущается Лера.
Головой потряхивает, будто все еще пытается проснуться. Недовольно бормочет что-то себе под нос.
Не реагирую. Помогаю Ксюше собрать рисунки, которые мы нахудожествовали за целый день проведённый вместе.
Не устану восхищаться этим удивительным созданием. Все время она продолжала мне что-то рассказывать. При этом умудрилась ни разу не повториться.
— А это можно забрать? — малышка скромно указывает на жестяную коробочку с конфетами.
— Ксения, не наглей! — ворчит Лера.
— Можно, — улыбаюсь своему шпиону, что выдал мне немало любопытной информации.
Натянув балетки, Лера встаёт с дивана.
Скольжу по ней придирчивым взглядом. Выглядит лучше. Правда волосы в полном беспорядке, и на щеке отпечатался шов от дивана. Но даже это не делает ее менее привлекательной…
— Ксюш, говори дяде «до свидания», — выдавливает Лера, поднимая свою сумку. — Поехали домой. И так день коту под хвост.
Я сдерживаю улыбку, зная, что «мой человечек» за меня договорится.
— Мам, так Костя отвезёт нас.
В глазах Леры застыл протест:
— Н-не нужно, — выдавливает как-то болезненно.
Чувствую, что мне невыносимо хочется знать причину этого странного комплекта реакций на меня. Все они как одна негативные. Боль, обида, может даже страх… но ничего похожего на неловкость или стыд.
И это никак не вяжется…
— Пойдём, Ксюш, — тяну руки к малышке, не отрывая взгляда от Леры. — Мама догонит.
Беру Ксюшу на руки и выхожу из кабинета. Не столько слышу, сколько чувствую, что Лера идёт за нами. Безмолвная, словно ее на казнь ведут.
До этого болтливая Ксюша тоже затихает. Маленькая головка опускается на мое плечо. В нос ударяет запах мандаринов. Поворачиваю лицо, и утыкаюсь носом в растрепавшиеся светлые волосёнки.
— Эй, ты спишь там что ли? — бормочу, погладив малышку по спине.
— Ммм, — слышу бормотание в ответ.
До меня только сейчас доходит, что детям ее возраста положен дневной сон. О котором я, увлёкшись познавательной беседой, напрочь забыл.
— Давайте я возьму, — тут же возникает рядом Лера.
— Шшш, — не хочу сейчас спорить с ней. Мы просто сделаем так, как хочу я. — Иди в машину.
— Мы можем сами добраться, — все ещё не поддаётся.
Оказавшись на парковке, подхожу к чёрному внедорожнику. Открываю заднюю дверь и поворачиваюсь к Лере.
Просто смотрю ей в глаза. Ее взгляд нервно мечется от меня к Ксюше и обратно.
— Лер.
Вынуждаю ее сосредоточить внимание на мне. Однако ее взгляд все же уползает из-под контроля. Чувствую его на своих губах и буквально забываю, что только что собирался сказать.
Будь я проклят, если то, что сейчас плещется в ее глазах — не желание.
— Сядь! — велю строго.
Она словно просыпается. Вздрагивает. Нервно закусывает губу. И наконец усаживается в машину.
Так, спокойно, Кость. Вдох-выдох…
Заглядываю на заднее сиденье и осторожно передаю Лере спящего ребёнка. Мы оказываемся так близко, что я чувствую ее рваное дыхание на своей щеке.
Уложив Ксюшу Лере на коленки, поворачиваю голову и утыкаюсь взглядом в хмурое серебро ее глаз. Внимание переключается на пухлые губы. Лера нервно облизывает нижнюю губу.Я проглатываю вязкую слюну и заставляю себя поднять глаза.
— Я хочу. Сама. Поехать… — бормочет.
— Нет.
Захлопываю дверь. Иду на водительское сиденье, потирая лоб.
Что я творю? Собрался силой ее держать?!
Завожу машину и первым же делом смотрю в зеркало заднего вида. Будто удостовериться хочу, что она все ещё рядом. Что не сбежала. Что не привиделась.
Молчим всю дорогу. Я — потому что в голове каша. Не могу с мыслями собраться. Настоял на своём. Везу. Дальше-то что? Довезу ее сейчас домой. И? Даже слов не могу подобрать, чтобы разговор завязать.
Снова бросаю взгляд в зеркало. Глядит на меня с очевидным осуждением. Ухмыляюсь, вспомнив, как когда-то давно мы ехали после нашей первой ночи…
«Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич», — сказала она тогда, усмехаясь.
И я ее за руку взял. Тоже тогда в смятении был. Но почему-то безмолвно счастлив. А сейчас даже за руку взять не могу.
Зато чувствую ее взгляд на себе. Буквально мурашки по шее, от этого пронзительного взгляда.
Снова заглядываю в зеркало, убеждаясь в своих ощущениях. Смотрит. Моя девочка. Хочу, чтобы дорога до ее дома оказалась бесконечной…
Лера вдруг опускает голову. Вижу, как она щеки ладонями трёт.
Плачет?
— За этим перекрёстком направо, — тихо выдавливает.
Паркуюсь во дворе дома, на который указала Лера. Выхожу из машины.
Упёртая девчонка, не дожидаясь, пока я обойду машину, сама пытается выбраться, крепко сжимая в руках дочку.
Молча забираю ребёнка, не обращая внимания на протесты Леры. Топаю к подъезду.
— Открывай уже, — велю.
Она губы надула. Хмурится, но подчиняется.
Я должен разобраться. Иначе мне гарантированы бессонные ночи. А я за последние четыре года и так на пальцах могу пересчитать ночи полноценного сна.
В квартиру заходит и тут же руки протягивает. Ха. У меня заложник.
Протискиваюсь в дверь мимо Леры. Пятка об пятку стягиваю туфли и бесцеремонно иду в комнату.
Укладываю малышку в кроватку и присаживаюсь рядом. Расстёгиваю дутую жилетку. Снимаю с маленьких ножек кроссовки. Замечаю темное пятнышко на лодыжке. Ударилась? Черт, я всего день с ней провел. Как можно было не уследить?
Осторожно провожу пальцем по бледному пятнышку в форме капельки, едва видимому в полумраке комнаты. Фух. Нет, вроде не синяк.
Укрываю малышку одеялом, и сожалением осознаю, что причины оставаться закончились.
— Спасибо вам, — Лера мнётся в дверях комнаты.
— В качестве благодарности приму чай, — улыбаюсь я своей неожиданной находчивости.
— Так… поздно уже, — все ещё пытается отвертеться от меня.
— Да я не спешу.
— Константин Дмитриевич, — вздыхает она, явно намереваясь от меня избавиться.
Поднимаюсь на ноги и молча прохожу мимо Леры. Шагаю в кухню. По-хозяйски включаю чайник. Без труда нахожу кружки.
— Темно ведь, — говорю тихо, когда замечаю силуэт Леры в проходе. — Значит можно просто Костя.
Она вспыхивает. Даже в тусклом свете льющимся от кухонного гарнитура, различимо ее смущение.
— Как чувствуешь себя? — тут же перевожу тему, осознавая, что переходить на личные темы еще слишком рано.
— Нормально, — буркает в ответ, явно не желая поддерживать со мной беседу.
Что ж, ладно. Сам как-нибудь справлюсь.
— Доктор говорила, что тебе надо поесть, а ты проспала весь день, — задумчиво бормочу осматриваясь.
На разделочном столе пара противней с разного рода фигурками. Рассматриваю пристальней. Вот о какой работе мне Ксюша рассказывала? Та, которую кот портил, и переделывать приходилось. Красиво.
Невольно улыбаюсь, представляя Леру за работой. Как она старательно вылепливает эти миниатюрки. Наверно даже закусывая язык, когда необходима максимальная сосредоточенность. А потом, закончив очередную статуэтку, облегченно потягивается…
— Что вы делаете? — Лера воинственно складывает руки на груди, а голос дрожит. — Разве вам не пора домой?
Отвлекаясь от фигурок, выпрямляюсь в полный рост:
— Я вроде ясно дал понять, что намерен пить чай, — бесстрастно приподнимаю бровь.
Вижу, как в ее глазах собираются слёзы. Замираю у холодильника. А она губы кусает, явно набираясь сил, чтобы начать говорить:
— Остановись, Кость, — наконец выдавливает. — Давай просто сделаем вид, что не знаем друг друга. Уходи, пожалуйста!
Это больно. Мне-то — по понятным причинам. Я любил ее. Мечтал с ней семью построить. А она предала меня.
Но ей-то почему больно?
Это невооруженным глазом видно. Голос едва не срывается, в глазах слёзы, дрожащие пальцы нервно расчесывают локоть.
— Уйди, прошу, — шепчет с надрывом.
Видимо не выдерживая нарастающего между нами напряжения, Лера выходит из кухни. Я слышу, как щёлкает шпингалет в спальне.
Спряталась от меня.
Невольно начинаю чувствовать себя виноватым. Хотя сам не понимаю в чем.
Разве это не мне нож в спину воткнули? Точно. Так какого хера я сейчас делаю?! Пытаюсь расположить к себе предательницу? Где твоя гордость, Кость?
Лера права. Мне нужно уйти.
Прикрыв глаза, опираюсь подбородком на невысокий холодильник. Сейчас. Сейчас уйду. Только с силами соберусь.
Она больше не моя. Вернее… никогда и не была моей. Это лишь игра была. И я проиграл. Полюбил. Впервые. Безнадежно. Тогда как над моими чувствами просто насмехались.
Слышу хруст пластика и ослабляю хватку, на ручке холодильника. Распахиваю глаза с намерением немедленно уйти и, как и попросила Лера, сделать вид, что мы с ней незнакомы. Но замираю, как эта дурацкая полимерная глина в духовке…
Прямо перед глазами на холодильнике фигурка.
Все бы ничего, их тут повсюду дуром. Да только внимание притягивает красная шапочка, что надета на кукольную головку. Пальтишко в тон. И коньки на маленьких ножках.
Хмурюсь, переводя взгляд на второго персонажа композиции. Уже знаю, кого там увижу. Строгий мужчина в сером пальто. Пластиковые руки сжимают тонкую кукольную талию. А тщательно вылепленные губы тянутся к нежным розовым губкам.
Чувствую, как и без того тесная кухонька начинает давить на меня. Какие-то шарниры в голове приходят в движение, в очередной раз за сегодня заставляя меня усомниться в натуральности нашего расставания.
Она нарочно это сделала! Теперь так явно осознаю. Специально оттолкнула меня, чтобы я уехал.
Слишком почетное и заметное место у маленькой фигурки в этой небольшой пошарпанной квартирке. Слишком любовно она вылеплена: все эти детали… Я даже свой шарф узнаю!
Тело начинает мелко вибрировать. Подрагивающими пальцами тянусь к хрупкой фигурке. Прямо как наши отношения…
Глупая девчонка. Мы столько времени потеряли. Почему не позволила мне решить все самому. Я бы и бабушку твою перевёз. И предложение сделал бы. И твоя дочка сейчас бы была моей…
Будет! Ксюша моей дочкой, а Лера — женой!
Я сам, дурак, виноват! Надо было сразу о своих намерениях ей рассказать. Да и не верить во всю эту чушь со спором и другим парнем!
Стряхиваю с себя навалившуюся печаль, как назойливый снег в январе, и открываю холодильник. Шаром покати. Надо было забрать остатки заказанного обеда из кабинета, а не выбрасывать.
Достаю кастрюльку, одиноко стоящую на полке. Макароны по-флотски. Сойдёт.
Надо покормить. Успокоить. А потом и поговорить можно.
Ставлю тарелку в микроволновку. Мысленно проклинаю аппарат за то, что кнопки такие громкие. Не позволяя микроволновке снова запищать на весь дом, открываю дверцу и ставлю тарелку на стол.
Слышу, как за стенкой щёлкает шпингалет.
— Какого черта ты делаешь? — Лера непонимающе переводит взгляд с меня на тарелку, затем к микроволновке и обратно на меня.
Переоделась. Простенький халатик обнажает стройные ножки.
Прикрываю глаза, чтобы не отвлекаться.
— Сядь. Поешь, — безапелляционно требую.
До меня вдруг доходит, что изменилась не только одежда… Открываю глаза.
Ее лицо мокрое. Веки опухшие. Нос раскраснелся.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ким Саша