— Я… кажется, — чувствуя, как сознание плавится от его настойчивых действий, я едва могла говорить, — люблю тебя, Константин Дмитриевич…
— Ммм, — он сдавлено застонал, накрывая мои губы своими.
Я почувствовала, как в голове стали взрываться фейерверки. Тело словно воспарило, а затем вновь рухнуло на кровать. И тяжелая голова легла мне на грудь.
— Что ты такое говоришь, глупышка? — пробормотал Костя, немного отдышавшись. — Это все неправильно.
Я напряглась.
Чувствовала, как хрупкое счастье, которое затаилось во мне, готово вот-вот раскрошиться.
— Ты не можешь… любить меня, — Костя поднял голову и заглянул мне в глаза. — Я тебе вечно жизнь порчу. Даже сейчас… Ты ведь до сих пор пьяна, поэтому даже не способна осознать, какую ошибку я совершил. Я воспользовался…
— Заткнитесь уже, Константин Дмитриевич, — прошипела я, пытаясь выбраться из его объятий. — Если бы я не думала об этом в трезвом рассудке, ни за что не совершила бы даже будучи пьяной в стельку!
— Ну, подожди, подожди, — он принялся ловить мои руки, не позволяя выбраться из-под себя. — Позволь мне понять тебя. Не сбегай вот так.
Большая ладонь скользнула по моей щеке. Грубые пальцы осторожно убрали с моего лица растрепавшиеся волосы. Костя примирительно коснулся моих возмущённо приоткрытых губ своими губами. И я оцепенела.
Эти неожиданно трепетные прикосновения словно гипнотизировали меня.
— Я поцеловал тебя против твоей воли…
— Много раз, — буркнула я.
— Согласен, — медленно кивнул Костя. — Но речь о самом первом. Из-за меня тебе пришлось ночевать на вокзале.
— И Миша меня бросил, — добавила я.
— Насчёт этого я уже высказывался: не велика потеря. Сам виноват. Не стоило такую девушку одну оставлять.
— Какую?
— Будто ты сама не знаешь.
— Все глаза глядят по-разному, — пожала я плечами.
— Удивительную… — его палец скользнул по моей губе, и взгляд вслед за ним.
Такими темпами мы снова вернёмся к тому, с чего начали. А я сначала хочу узнать, почему это я не могу любить его.
— К чему ты ведёшь? Причём тут наш первый поцелуй? И как это должно относиться к моим чувствам? — благо алкоголь все ещё не выветрился полностью, поэтому я ощущала себя невероятно смелой, чтобы задавать подобные вопросы.
— Малышка, разве ты сама не понимаешь? Зачем мучишь меня этим допросом? Ты — студентка, я — преподаватель. Ты — чистый ангел, а я запятнал тебя своей грязью. В конце концов, ты вышла замуж, а я украл твою первую брачную ночь! Ты же явно не для меня себя берегла!
Я онемела.
Туман в голове стал расступаться и я наконец вспомнила при каких обстоятельствах мы встретились накануне.
Так вот почему он примчался? Он был уверен, что замуж выхожу я! А тут звонок посреди ночи…
В груди возникла дрожь, происхождение которой я пока объяснить не могла. На глаза навернулись слёзы, когда я увидела, все произошедшее с его точки зрения. Невеста в первую брачную ночь. Девственница к тому же. Звонит, плачет. И тут он приезжает, а этот чистый, — по его собственному заявлению, — ангел, нетрезвый к тому же, вешается ему на шею…
Я прыснула от смеха. Под очумевшим взглядом Кости, я принялась хохотать в голос. И никак не могла унять приступ неуместного веселья.
— Тише, Лер… Ты чего? Это истерика? Ну же, Мандаринка, — он выглядел потрясено.
Я просто физически не могла уняться, чтобы все ему объяснить. Закрыв глаза, я хохотала от души, над всей сложившейся ситуацией и всем окружившим нас недопониманием.
Однако когда мое лицо стали покрывать короткие поцелуи, затихла.
— Лерочка, пожалуйста. Что с тобой?
— Прости, — выдавила я, успокаиваясь. — Просто… так глупо вышло… Ты все не так понял.
Он заметно напрягся.
— Похоже, как раз для тебя и берегла, Кость. Никогда ещё я настолько не желала кому-то принадлежать.
— Лер, ты серьезно? — прохрипел он, непонимающе. — Если это действительно так, то… давай я тебя в ЗАГС отвезу?
— Это ещё зачем? — у меня сердце в горле застучало.
— Ну, на развод же подать!
Точно. Развод. А я-то подумать успела…
Пора бы расставить все на свои места:
— Кость, не надо на развод, — я грустно усмехнулась, коснувшись кончиками пальцев его лица.
Бестолковый профессор отпрянул. Между бровей пролегла глубокая складка, а губы напряглись:
— Я не понимаю. Собралась держать меня в любовниках?
Я едва сдерживала смех, видя, как меняется выражения лица. Словно он пытается решить какую-то невероятно сложную задачу.
— А в какой роли вы собрались держать меня, профессор? Заноза в заднице? Отличница-хулиганка?
— Любимая… студентка, — он словно отмахнулся от моего вопроса, и, прочистив горло, продолжил. — Лер, хватит воду мутить. Объясни уже все толком!
— Я вчера не выходила замуж. Вернее, замуж выходила не я. Это свадьба моего отца и мачехи.
— Как же… А кольцо?
— Крестная подарила.
Костя нахмурился ещё сильнее. Словно ответ ему не понравился.
Мою душу сковало сомнение. Он примчался ко мне, лишь потому, что думал, что я вышла замуж. Что если его привлекал этот запретный плод. И теперь я стану ему неинтересна из-за этого?
Я затаилась в ожидании его реакции. Боялась даже вдохнуть лишний раз…
Костя вдруг отпрянул и поднялся с кровати:
— Одевайся, — сухо сказал он.
Вот так? Так просто? Он даже не попытается сделать вид, что я его ещё интересую?
Сквозь слёзы обиды я смотрела, как профессор натягивает брюки. Вот он уже застегивает рубашку.
— Лер, так и будешь сидеть? Одевайся, говорю, — строго велел профессор.
Он вдруг сел рядом и принялся разбираться с моим бельём, бормоча себе под нос:
— Теперь все ясно. Вот почему ты и позвонила… Зачем ты вообще пошла? Я ещё тогда в кафе понял, что тебе даже говорить о них не по душе. Так зачем оставаться там, где плохо? — отчитывал он меня, как ребёнка. — Могла так и сказать, что тебе некомфортно. Что тебе тут плохо. Я бы приехал и забрал! Зачем мучить себя? Тебя даже покормить нормально не смогли! Что за люди… Ты же вчера даже не обедала…
Он все продолжал гневно бубнить себе что-то под нос. А я не могла понять, как катастрофа только что превратилась в лучший момент моей жизни.
— Значит, — выдавила я, пытаясь проглотить слёзы прежде, чем он заметит, — ты не потерял ко мне… интерес из-за этого?
Костя вдруг сосредоточил недовольный взгляд на мне:
— О чем ты? — непонимающе спросил он.
Он даже не понял о чем речь. Я улыбнулась:
— Ничего. Продолжай, — пискнула я, прикусывая губы, чтобы снова не засмеяться.
— Запоминай! — рыкнул он. — Никогда не вынуждай себя что-то терпеть! Тем более до слез себя доводить! И цветы эти дурацкие… Если тебе не нравилось, что этот твой Миша тебе цветов не дарит, то надо было его давно послать. Это же такая мелочь. Неужели сложно? Для такой девушки…
Он все продолжал вполголоса ругаться, мечась по комнате, собирая наши вещи. А я так и сидела на кровати в одном белье, прижав колени к груди.
Поверить не могу. Это сон? Он так волнуется обо мне? Или это какая-то игра в обольщение? Хочет казаться рыцарем? В таком случае, у него отлично выходит.
Мой рыцарь.
***
КОНСТАНТИН
— Эй, мы проехали! — воскликнула Мандаринка, провожая взглядом поворот к своему дому.
— Я знаю, — коротко ответил я.
Все ещё не в силах привести мысли в порядок. И пока не разберусь, она должна быть рядом. Ведь все попытки решить вопрос в одиночку приводили к провалу.
Чем дольше и отчаяннее я старался держаться от неё подальше, тем жёстче потом срывался. Словно катапульта, чем сильнее тянешь, тем сильнее шарахнет. Это опасно.
Боюсь представить, что я способен вытворить после следующего такого тайм-аута. Хотя куда уж хуже? Разве что наброшусь на неё прямо на лекции?
Раз держаться от неё на расстоянии не вариант, надо продумать, как нам можно быть рядом. Без вреда друг другу.Дружить? Помнится, я уже рассматривал такой вариант. Дружить со студентами не зазорно. Хороший преподаватель обязан стать другом и наставником своим ученикам. Но… Я в очередной раз отвёл глаза от дороги и мазнул жаждущим взглядом по девушке, что сидела рядом. Теперь, после того, как я познал ее…
Клянусь, в тот день после драки в кафе, я думал, что поцеловав ее, наконец остыну. Но стало хуже. Потом я был уверен, что все дело в неудовлетворенном желании. Но между нами все случилось… Даже больше, чем я мог предполагать — я стал ее первым…
И? Помогло? Отпустило?
Да черта с два!!! Я словно виагры нажрался. Вожделение прожигает лёгкие, мешая дышать. А взгляд то и дело цепляется за хрупкое плечико, надутые губки, нервно вздымающуюся грудь.
Дьявол! Она точно околдовала меня!
Хочу прикоснуться. Но боюсь. Она молчит всю неблизкую дорогу. Не считая удивления по поводу того, что я везу ее не домой. И черт знает, что у неё там в голове творится. Я-то со своей разобраться не могу.
— Смотрите уже на дорогу, Константин Дмитриевич, — строго сказала Лера, поймав на себе мой очередной взгляд. — Вы нас так убьёт.
— Хорошо, — я потянулся и накрыл ее ладонь, покоившуюся на коленях, своей рукой. — Теперь только на дорогу.
— Боитесь, что я сбегу? — усмехнулась она.
— Боюсь, что тебя тут и вовсе нет. Что я просто из-за тебя с ума сошёл, и ты мне теперь всюду мерещишься. А стоит ненадолго отвернуться и исчезнешь. Ай, — воскликнул я, удивлено глядя на свою руку. — Ты ущипнула меня?
— Не исчезну. Пока не выслушаю, что ты хочешь мне сказать.
Я стиснул зубы и вновь уставился на дорогу.
Видимо мое молчание в некотором роде красноречивей слов. Она поняла, что я обмозговываю произошедшее. Вот только Лера и предположить не может, что я пока сам понятия не имею что ей сказать.
Мы вошли в мою съемную квартиру, и первым делом я выдал Лере одежду, чтобы она переоделась во что-то более комфортное, нежели вечернее платье.
— Ещё очень рано. Тебе нужно протрезветь, а мне хорошенько подумать. Так что переоденься, выпей воды, как можно больше, и ляг поспи. Если голова болит или тошнит, могу дать таблетку.
— Смотрю, наш профессор спец по похмельному синдрому, — Лера вызывающе приподняла бровь.
Вот она, моя спесивая студентка.
Так привычней. Но мне больше по душе моя кроткая девочка. Рядом с которой я чувствую себя нужным. Которая включает во мне ответственность. И отключает здравый смысл. В вопросах, касающихся Мандаринки, он явно не справляется.
Я подался вперёд и легко коснулся ее губ. От удивления сладкий рот слегка приоткрылся, а дыхание Леры ощутимо сбилось. Воспользовавшись ее замешательством, я насилу вложил в ее руки стопку чистой одежды:
— Не перечь своему преподавателю.
— Сейчас ведь светло, — прошептала она удивленно.
— Я говорил называть меня по имени только в темноте. О том, что я не буду целовать тебя при свете дня — речи не было, — усмехнулся я и втолкнул Леру в спальню.
Прозвучало, как обещание. Похоже, мое подсознание уже давно все решило за меня.
Я через силу закрыл дверь, и упёрся лбом в лакированную деревянную поверхность. Сейчас я разберусь…
Мне даже закурить захотелось, — хотя я не занимался подобным со студенческих лет, — настолько напряженной оказалась задачка.
Я ведь сама беспечность. Безответственный. Ветреный. Я до сих пор не могу свыкнуться с ролью препода. Ещё и в ректоры с таким настроем мечу… А тут решил взять на себя ответственность за чью-то жизнь. Ведь серьёзные отношения — это оно и есть! Тем более со студенткой!
Отношения. Что я вообще об этом знаю? Не о тех легкомысленных связях, которые я завожу на протяжении всей жизни, — это не для Леры. А серьёзные, взрослые, взвешенные, мать его, отношения! Как тут взвесить?
Окей. Я ведь учёный. Математик, к тому же. Я способен все просчитать.
Подойдя к письменному столу, я выудил из ящика блокнот. Воткнул за ухо карандаш, и размашистым шагом шагая по комнате, принялся «взвешивать».
Итак. Минусы.
Она моя студентка. Первая пометка отправилась на бумагу.
У нас и разница в возрасте приличная — второй «минус» занял своё место.
Я ничего не могу ей обещать. Ведь рано или поздно мне придётся уехать…
ЛЕРА
Я наконец проснулась с ясной головой, и в ужасе выскочила из кровати.
Боже-Боже, что я натворила?! Как теперь в глаза ему смотреть? Сама позвонила, сама поцеловала и…
Ой, мамочки! Ещё и в любви призналась! Он наверно меня теперь не пойми за кого принимает! Как же стыдно! Ну, дура, дура же!
Я тихонько приоткрыла дверь спальни. Тишина. Может он вышел куда? Тем лучше, свалю по-тихому.
Однако стоило мне оказаться в зале, как я увидела Костю за столом. Он… он спит что ли? Вот и славненько!
Ну же, дуреха, вали!
Однако ноги почему-то понесли меня в противоположном от входной двери направлении. Замерла у стола, плохо понимая, что собиралась делать и почему вообще подошла.
И правда спит.
Стоит уносить ноги, пока он не проснулся. Мне ведь неловко. То ли ещё будет. Как же я теперь на его парах себя чувствовать буду?
Ну и чего стою?
А ведь он обещал подумать. Я надеялась, он даст мне хоть какой-то ответ. Пусть это даже было бы: «прости, Лера, я совершил ошибку». Это уже хоть что-то.
Взгляд вдруг уцепился за блокнот, что лежал на столе, рядом с головой Кости. Не сам блокнот привлёк мое внимание. «ЛЕРА» — было написано вверху страницы. Лист расчерчен на две половины — плюс и минус. Что ж, значит, все же думал…
Дрожащей рукой я подняла блокнот, в надежде, что мне просто не видно всего списка.
Нет. Я все правильно увидела.
Он нашёл целых тринадцать минусов. Тогда как в графе с плюсами было пусто…
Вот значит как? Я проглотила ком застрявший в горле. Ну что, идиотка? Теперь наконец пора уходить? Увидела все, что хотела? Получила ответ, которого ждала?
Я шмыгнула носом и только сейчас поняла, что щеки мокрые от слез.
Ни одного плюса…
Тишину разорвал звонок домофона. Я вздрогнула и попятилась, когда Костя поднял заспанное лицо.
— Лера? — кажется, он был удивлён увидеть меня при пробуждении.
Его взгляд скользнул по мне, и сосредоточился на руках, в которых я все ещё сжимала злополучный блокнот.
Костя был явно взволнован. Мне так хотелось услышать его голос. Чтобы он сказал хоть что-нибудь. Но домофон продолжал разрываться, словно отчаянно стараясь отрезвить меня. Не от алкоголя в этот раз.
Ну же, Валерия Александровна! Приди в себя! И убирайся отсюда!
Я рванулась в коридор так, словно за мной кто-то собирался гнаться. Слёзы нещадно жгли глаза. Я отдалась ему, призналась в любви, а он во мне ни единого плюса не нашёл! Какая же дура! Мне больше нечего предложить! Если ему не нужны мои тело и душа, то…
Я рванула дверь, но сильная ладонь вдруг захлопнула ее прямо перед моим носом. Костя прижал меня к косяку всем телом, и как ни в чем не бывало, снял трубку домофона.
— Отпусти! — я не оставляла попыток вырваться.
Прижав трубку плечом к уху, Костя поймал мои руки и завёл над головой:
— Да, — ответил он наконец в домофон, даже не запыхавшись. — Да, мне. Хорошо, оставьте у моей двери.
Он повесил трубку на место и обреченно поник головой:
— Лер, ты… все не так поняла, — выдохнул он.
— Разве??? — заорала я так, что Костя был вынужден поднять на меня взгляд. — По-моему там как раз все вполне понятно! Тринадцать! Тринадцать минусов! Я была настолько плоха? Или вас напугало мое признание, Константин Дмитриевич?! Какая-то студентка-дуреха вам себя на блюдечке с голубой каёмочкой, а вы… Так вот, не волнуйтесь! Я свои слова обратно беру! Не люблю! Ясно?
— Не бери, — выдохнул он отчаянно, прижимаясь к моей щеке своей небритой, — не надо. Оставь мне…
Жесткая щетина оцарапывала мою кожу, но я не могла отстраниться. Его губы шептали что-то у моей шеи, утопая в волосах. И я снова как последняя дура таяла от его прикосновений.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ким Саша