Ну, хоть на кого-то же подобная угроза должна была подействовать?
Похоже да. Полицейские тут же отложили свою писанину и вскочили со стульев:
— «Чёрный кот», говорите?
Пока я бежала обратно, в лицо нещадно летели крупные хлопья снега. Это и хорошо. Можно будет скрыть следы слез. Не хочу, чтобы он подумал, что я плакала из-за него.
Стражам порядка не составило труда открыть дверь с ноги. Я успела заметить, что профессора схватили двое. Похоже я ооочень вовремя. Появление полиции произвело вау-эффект на дерущихся. В центре кафе как по команде никого не оказалось.
ППСники тут же направились к бару, чтобы разобраться, что здесь произошло. А я было пошла за преподом, да только потеряла его из виду, когда толпа засуетилась, увидев полицию.
— Мы не закончили, — прошипел рядом с моим ухом Колян.
Я вздрогнула. Но тут вдруг одна из кабинок туалета отворилась, и Колю сразил точно такой же хук, который я уже имела честь узреть в самом начале разборки.
— А мне показалось, закончили, — рыкнул профессор. — Только подойди к ней ещё раз…
Сильная рука поймала мой локоть и уже через секунду я оказалась в тесном туалете.
— О Боже, — пробормотала я шокировано. — Простите, простите…
Бровь профессора оказалась рассечена. На губе ссадина, из которой, как и из брови струилась кровь.
— Вам срочно надо в больницу…
Константин Дмитриевич вдруг подхватил меня за талию и усадил на раковину:
— Помоги мне с этим, — велел он, протягивая мне бумажные полотенца.
— Прямо тут? — удивилась я, не понимая, что именно должна сделать.
— Ты плакала? — он нахмурился, но тут же поморщился от боли.
— Нет-нет, — попыталась отвертеться я, вытирая мокрое лицо.
— Врешь, — констатировал он.
— Это снег! Честно!
Я принялась осторожно утирать кровь. Промакивая полотенца водой, неторопливо оттирала небритую щеку, стараясь не причинить боли.
Медовые глаза не отрывались от моего лица:
— Чего ты там себе надумала, глупая? Думаешь, я бы остался с этими придурками, если бы не был уверен в себе? — тихо спросил Константин Дмитриевич.
— В своей задачке вы тоже были крайне уверены. Вернее в моей! — принялась отчитывать я профессора. — И в том, что я не справлюсь подменить вас. И в том, что мы больше не встретимся…
Я прикусила язык, осознав, что ляпнула лишнего. Похоже, он это тоже понял. Константин Дмитриевич немного отстранился и поймал мое запястье.
— Ты снова права. Я надеялся тебя больше никогда не встретить. Потому и… поцеловал.
У меня во рту пересохло. А взгляд медовых глаз прилип к моим губам.
— Но теперь я точно знаю, кто ты такая, — выдохнул он в мой приоткрытый рот. — Моя… студентка.
Его губы оказались в опасной близости от моих. Голова кружится, прямо как вчера вечером после дня рождения сестры.
— Знай, вы, что окажетесь моим профессором… не поцеловали бы? — кажется, я сама затягиваю петлю, в которую залезла.
— Ни. За. Что, — прошептал он. — Только ни тебя, Мандаринка.
Это больно. Значит, я не подхожу? Не то, чтобы я хотела, но…
К горлу вдруг подкатил ком. Поддавшись вперёд, я оттолкнула профессора к стенке. Слезла с раковины и, громко хлопнув дверью, выскочила из туалета.
КОНСТАНТИН
Оставшись один, я хмуро взглянул на своё отражение в зеркале.
Конечно, она все не так поняла. Откуда ей знать, что я говорил об идиотском споре, из-за которого и поцеловал ее на катке?
Если бы я знал ее тогда, то ни за что не поцеловал бы под столь дурацким предлогом. Не втянул бы в это глупое пари. Теперь стыд прожигал нутро. Надеюсь, она никогда не узнает…
Почему это вдруг стало так важно? Как эта девчонка вообще умудрилась забраться мне в душу, вывернуть наизнанку, распотрошить все потаенные мысли, о которых я никому не говорил?
Ну и что? Позволишь ей уйти?
Из зеркала на меня смотрел надменный ублюдок. Который никогда ничего не должен. Который никому не уступает. И ни за кем не бегает…
В ярости я ударил кулаком в стекло и выскочил из туалета.
Где же она?
Я бросился к двери. Схватив своё пальто с вешалки, заметил, что пуховика Леры на ней уже нет. Оказавшись на улице, я было растерялся. Куда идти? Где мне ее искать?
Почему я чувствую себя таким беспомощным? Я не могу себе позволить бежать за ней. Что скажу, догнав? Разве мне есть, что ей предложить?
Однако устоять на месте оказалось выше моих сил, когда глаза против моей воли отыскали у остановки девушку с безразмерным пуховиком в охапку.
— Что ты делаешь? — спросил я, оказавшись за спиной Мандаринки.
— Разве не видно? Жду свой автобус, — гневно пробормотала она, даже не оборачиваясь.
— Я мог бы тебя подвезти. Моя машина тут…
— Не нуждаюсь! Только не меня! — выговаривала она обижено.
Похоже, ее действительно зацепили мои слова.
С чего вдруг? Может это и к лучшему? Нельзя ведь…
— Хотя бы куртку надень, — пробормотал я.
Моя рука потянулась к ее спине. Лера вдруг отшатнулась, словно почувствовав, что я собрался коснуться ее. В растерянности я уставился на свою ладонь. А Лера куда-то уверенно зашагала.
Автобус. Вот оно что. Я едва успел вскочить на ступеньку, когда двери переполненного автобуса закрылись. Протиснувшись сквозь толпу, я не без труда отыскал свою Мандаринку и остановился у неё за спиной, как бы ненароком подпихнув какого-то мужика. Он недовольно нахмурился, но все же отступил. Ещё бы, должно быть сейчас у меня такая бандитская рожа, что ни один пассажир не стал бы со мной спорить.
Все та же непослушная рука наконец коснулась тонкой шеи, чуть повыше свитера. Девушка вздрогнула.
— Я свидетель, ты не ела сейчас мандаринов, — прошептал я, склонившись к ее уху. — Тогда откуда этот запах?
— Аромамасло, — буркнула она недовольно, однако не предприняла попытки отстраниться.
Автобус притормозил на светофоре, и я по инерции обвил стройную талию рукой. Будто это имело надобность. Ну, отчасти так и было. Я ощутил какую-то острую необходимость прикасаться к ней.
Моя ладонь легла на плоский живот, протиснувшись под рукой, что крепко сжимала куртку. Неосознанно я притягивал девушку ближе. Вдыхал аромат ее волос, уткнувшись в макушку. Я и не подозревал, как хороши автобусы. Хочу почаще так ездить… С ней.
— Ты совсем замёрзла, — пробормотал я в ее волосы.
— Предлагаете распихать толпу, чтобы надеть куртку? — проворчала она, однако ее голос звучал уже не так гневно.
— Нет. Просто повернись.
К моему удивлению она не стала спорить. Молча подчинилась.
Удивительно. Я даже было забыл, зачем просил ее повернуться, утонув в хмурых серебристых глазах.
— Вы выглядите, как самый настоящий бандит, — снова принялась ворчать девчонка, осматривая мое лицо. — Очень больно?
Воспользовавшись тем, что автобус снова остановился на светофоре, я отпустил поручень и, притянув к себе девушку двумя руками, как можно теснее завернул ее в края своего пальто.
— Очень больно, — начал я, — смотреть, как синеют твои губы.
Кажется, она хотела что-то возразить, открыла рот, но тут же закрыла. Залилась румянцем и уткнулась лбом мне в грудь.
— Так-то лучше, — я положил ладонь на ее затылок. — Я ведь уже говорил, что тебе очень идёт молчать.
— Нравится видеть меня беззащитной?
— Да, тогда у меня возникает ощущение, что я могу что-то для тебя сделать.
— Рекомендую начать с того, чтобы перестать воздвигать препятствия между мной и математикой, — пробормотала она.
Я было хотел что-то ответить, но все мысли словно по команде испарились из головы, когда на мою грудь легла заледеневшая ладонь. Я даже дыхание затаил в ожидании ее дальнейших действий. Но ничего не происходило. Она просто продолжала покорно стоять в моих объятиях, уткнувшись в мое плечо.
Вот, подняла голову и взглянула на меня своими серыми глазищами. Так доверительно, словно она мне сейчас не погреть себя доверила, а жизнь свою вручила.Я ощутил щемящее чувство в душе. Я ведь не готов. Не готов ещё нести ответственность за кого-то другого. Куда там, я иногда и за самого себя отвечать не могу! Вот как сейчас…
Не могу взгляд от неё отвести. Как бы ни хмурились брови, какие бы ментальные усилия я не прикладывал, мой взгляд продолжал цепляться за нежные черты лица. Я проглотил слюну, которой наполнился рот, при одном только взгляде на ее пухлые губы.
— Мы уже полчаса едем, — наконец пробормотал я, чтобы как-то разрядить обстановку. — Не знал, что в этом городе вообще можно куда-то так долго ехать. Тут же от края до края минут двадцать.
— Мы проехали, — безэмоционально констатировала она.
— Тогда нам стоило бы выйти?
— Маршрут кольцевой. Мы уже снова подъезжаем к моей остановке.
— Вот как? — я просто не находил вразумительных слов, однако молчание казалось губительным.
— Вам стоит остаться в автобусе. Вернётесь в центр, туда, где оставили машину.
Лера вдруг отстранилась, и принялась натягивать куртку. Только сейчас я осознал, что в автобусе народу значительно поубавилось.
Ну и что мне делать? Послушать ее и вернуться к машине, или сделать это позже? Времени на раздумье совсем не оставалось. Мандаринка подошла к дверям.
— До свидания, Константин Дмитриевич, — бросила она через плечо.
До свидания. Свидание. Хмм…
Помнится, ещё несколько часов назад я обещал себе, что это вовсе никакое не свидание, и что мы будем говорить лишь по делу.
Тогда почему в душе чувство полнейшей незавершенности. Я ведь совершенно точно рассказал ей все, что она могла упустить в работе. А что упустил я?
Лера вышла из автобуса и, не оборачиваясь, направилась к светофору. Двери автобуса закрылись.
Что я упустил?
— Подождите! — крикнул я водителю. — Мне нужно выйти.
Я успел догнать Мандаринку прежде, чем она скрылась во дворах:
— Ты кое-что забыла, — усмехнулся я, поравнявшись с ней.
Лера вздрогнула. Приложив руку к груди, шумно выдохнула:
— Что вы тут…
— Я же не мог отпустить свою студентку одну по темной улице. Особенно после того, как на неё попытались напасть.
— Вы всегда так ответственно относитесь к своим обязанностям?
— Нет. Лишь в исключительных случаях.
Снова воцарилось молчание. Мы оказались у подъездной двери. Лера приложила таблетку к домофону и потянула ручку.
Вот и все. Сейчас она уйдёт, а чувство незавершенности останется.
Однако Красная Шапочка будто и не спешила. Подперев дверь, повернулась ко мне:
— Вы сказали, что я что-то забыла? — она придирчиво оглядела себя.
— Да, — ухмыльнулся я. — Ты украла мой шарф.
— Что? — Лера нахмурилась и забавно свела глаза, стараясь разглядеть опутывающее ее шею полотно. — Вы шутите?
Она вновь подняла на меня глаза и судя по ее встревоженному виду, никак не могла определиться, правда это или нет.
— Не может быть, — пробормотала она. — Вы были на том вокзале, ведь так? Я думала, мне приснилось, что кто-то меня охранял.
Ее губки в удивлении разомкнулись. И я наконец понял, чего мне так сильно не хватало…
Поддавшись своему абсурдному желанию, я втолкнул девушку в темный подъезд и припер ее к стенке своим телом.
Какого черта я делаю?
— Костя, — выдохнула она в мой рот.
Не могу. Не могу, ясно!
Отыскав в кромешной темноте желанный рот, я прихватил зубами пухлую губку.
Ох уж это мандариновое недоразумение! Может, хоть снова поцеловав ее, я перестану мучиться от бесконечных мыслей о ней. Они же ни на секунду не замолкают! Хочу знать, где она. С кем. Что делает.
Прохладные ладони скользнули по моей шее. Тонкие пальчики царапались о мою щетину. Она словно пыталась изучить меня. Будто хотела быть уверенной, что знает, с кем целуется. В отличие от прошлого раза.
Момент затянулся. Сминая хрупкое тело, я удерживал затылок Леры не позволяя отстраниться. Разбитая губа давала о себе знать. Кроме боли, что утопала в удовольствии от поцелуя, я чувствовал вкус крови на языке.
Черт. Не очень хорошо для первого… кхм… второго поцелуя.
Тяжело дыша, я все же остановился:
— Прости, Мандаринка, — уткнулся своим лбом в ее макушку.
— Вы ведь сказали, что ни за что не поцеловали бы свою студентку? — задыхаясь, спросила она.
Пытливый ум везде желает искать ответы. Возможно, именно это меня в ней и зацепило.
— Но ведь сейчас, в темноте, поди разбери кто здесь прячется. Может я просто Костя, а ты моя Красная Шапочка…
***
ЛЕРА
Черт знает, что он имел в виду. Но прошло уже две недели, а Константин Дмитриевич пропал.
Исходя из этого, я сделала свои выводы. Серый волк — Костя, нападает на Красную Шапочку — Леру только в темноте. А затем сбегает! Поджав хвост, как кабель, который вечно суётся не туда! Вот же ж…
Я в раздражении опустилась за парту рядом с Дашкой. Сегодня первой парой очень кстати математика. Но, как и две недели до этого, Константина Дмитриевича скорее всего кто-нибудь заменит. Не я — и на том спасибо.
— Что с тобой? — выдернула меня из размышлений Даша. — Последние дни ты сама не своя.
Конечно. Все потому, что не могу мысли в кучу собрать. А что если он и вовсе укатил обратно в свою Москву? Бред какой.
Да и было бы мне до этого дело. Самое логичное объяснение, что он решил залечить побои, вот и не показывается в универе. Негоже ведь профессору с разбитым лицом на парах показываться.
Однако… я уже пыхтела от негодования… можно же было хоть сообщение написать! Я ни на что не рассчитываю! Но он меня снова поцеловал! И?
— Нормально все, — буркнула я.
— Ага, я вижу. У тебя аж ноздри раздуваются, как все нормально. Че, опять ба что-то выкинула?
— Нет. Просто задачка итоговая не получается. Вот и бешусь.
— Тю, нашла из-за чего париться. Ее половина группы даже и пытаться решать не будет. Забошляют и все.
— Если мне придётся платить за математику, то это будет верхом унижения для дочери профессора.
— Кто бы сомневался, — Дашка закатила глаза. — Но у тебя впереди ещё целый семестр. Успеешь разобраться.
— Боюсь, желание отпадёт, — пробормотала я, словно заворожённая наблюдая, как в аудиторию вошёл Костя.
— Доброе утро, студенты, — холодно произнёс он. — Начнём пару.
Взгляд был отстранённым. И он словно нарочно смотрел в другую сторону кабинета, чтобы не встречаться глазами со мной.
Ах вот как! Ну…
— Гляди, походу этот понтливый москвич нашёл-таки приключений на свою голову, — послышался шёпот одногруппника за моей спиной.
Только сейчас я заметила, что под бровью у Кости все ещё красовался пожелтевший фингал.
— Ага. Вот и не было его поэтому. Стопудово зализывал раны, и плакался, чтобы домой вернули, — язвительно вторил второй одногруппник — Паша.
— А ну-ка заткнулись, придурки! — прошипела я ещё прежде, чем успела оценить ситуацию.
— Сорокина, ты рамсы попутала? — отозвался один из парней, для пущей важности приподнимаясь со стула.
— Что у вас там происходит? — строго сказал Костя, устало опираясь на стол.
Теперь-то смотрит на меня. Значит нужно насильно привлекать его внимание к себе?
— Ты чёт сильно дерзкая, для сиротки, — бросил мне в спину Паша.
Что ж. Все желают представления? Получите!
Я повернулась и что есть мочи врезала кулаком по морде грубияну.
— Ты вообще больная! — взвыл Паша, едва не падая со стула.
— Это тебе от сиротки! — выплюнула я.
— Лера…? Сорокина! — прогремел голос Кости на всю аудиторию.
Теперь-то привлекла достаточно твоего внимания, козел?!
Все присутствующие в страхе обернулись к строгому профессору. Все. Кроме меня.
Схватив свою сумку, я бросилась прочь из аудитории.
— Это что сейчас было?! — грубо поймав мой локоть, Костя развернул меня к себе.
Мы стояли посреди безлюдного коридора и таранили друг друга яростными взглядами:
— На кой черт ты его ударила? Ты сбрендила?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ким Саша