Хининно-хитиновая комментология
***
"Никогда, слышите - Никогда! - не щекотите своего Пегаса под крыльями. Взбрыкнёт!"
(Парнас Икаров, "Семнадцатое")
***
Алёша сызмальства не боялся щекотки. То одним бочком повернётся, то другим, а то, бывало и пяточки ей подставит - всё нипочём. И это его огорчало. Неведомое неиспытанное манило. Ах, что за прелесть, эти звонкие и заливистые мурашки, стадами разбегающиеся по всему телу! Но ему не светило. Максимум, почесать растопыренную ладошку, расшевелить пару нерасторопных мурах. Если левую, то говорят, что к деньгам. Деньги Алёша любил всей душой.
Это его угнетало тоже. Всё больше и больше, пока не перешло в хроническое огорчение. Становилось всё горше и горше. Горшочек не варил. А где-то сильно потом-потом МихалЮрич не Лермонтов уже встретился с Князем. Не Король, да и Шут с ним. Не суть.
Тогда Алексей Максимович купил себе арбуз. Изредка подходил, оглядывал, по-хозяйски похлопывал. Тот отзывался - то глухим недовольным кхеком, то неожиданно звонким потрескиванием.
Так они и жили... Пока Алёша не принял изрядно перцовки на горьком апельсине и не огорчился окончательно.
Вот так огорчение Алёши Пешкова стало становлением Максима Горького.
А смеяться он так толком и не научился. Щекотунчики по другим разбежались. Непойманными.
