Прелестница, пойдем взглянуть на розу,
Что распустилась в утренней росе
И алый бархат подарила солнцу -
Еще свежа и юна в синей мгле,
Не смяла ль пурпур лепестков,
Подобных Вашей розовой щеке?
Увы, как быстро потеряла
Она столь юную красу!
Природа-мачеха жестока и упряма -
И вечером сотрет, что дарит ей к утру.
И если верите мне, милое созданье -
Вы расцвели, как роза, в это миг
Но как безжалостно к Вам мирозданье -
Увянете...
Цветите же, пока не потускнел Ваш лик!
Пьер де Ронсар
Если верно утверждение мудрого автора «Элементарной теории ботаники» (1813):
Самое точное описание едва ли может описать растение так же хорошо, как общее представление о его форме,
то это особенно верно в отношении розы и её многочисленных разновидностей.
Действительно, среди цветов, наделённых даром изменчивости, ни один не сравнится с розой, чьи прекрасные формы и разнообразные окраски столь многочисленны, что иллюстрированная книга, посвящённая исключительно розе, стала незаменимой для каждого, кто желает знать и классифицировать эти цветы.
Натуралисты античности видели преимущество образного изображения описываемых ими видов.
Плиний и другие античные авторы ссылаются на книгу под названием «Rhizotomicum», в которой автор, Кратевас, греческий ботаник, живший при Митридате, взялся за изображение растений и запись их названий и свойств.
По-видимому, рукопись была уничтожена при взятии Константинополя турками в 1453 году.
В эпоху Возрождения появляются сочинения по естественной истории, иллюстрированные гравюрами на дереве.
«Hortus Sanitatis» немецкого ботаника Иоганнеса де Кубы, «Treatise on Agriculture» Пьеро Кресченци (содержащий несколько иллюстраций из «Hortus Sanitatis») и «Promptuarium Medicinae» Жака Донди – первые работы, в которых этот вид гравюры использовался применительно к растениям.
Правда, несовершенство этих изображений делало их бесполезными для естественной истории. Лишь спустя много врнмени после их публикации искусство гравюры на дереве достигло такого совершенства, что стало возможным создавать более или менее сносные изображения, которые, тем не менее, не стали ценным источником информации для учёных.
Фактически, все эти авторы, настолько уменьшали масштаб своих гравюр, что изображаемые ими объекты становились почти неузнаваемыми и практически бесполезными для тех, кто к ним обращался.
Ботаника не смогла извлечь реальной пользы из этого до тех пор, пока искусство гравюры на меди не начало вытеснять гравюру на дереве и не стало применяться для изображения растений.
Историки расходятся во мнениях относительно первого труда по естественной истории такого рода: биограф итальянского ботаника Фабия Колонны утверждает, что «Phytobasanos sive plantarum aliquot Historia» этого автора, напечатанная на латыни в Неаполе в 1592 году, содержит первые ботанические таблицы, гравированные на меди.
Другие утверждают, что этот метод уже применялся в 1590 году в труде Камерариуса «Symbolorum et Emblematum centuriae III», в то время как, по словам Сегье, итальянский перевод «Promptuarium Medicinae» Донди, опубликованный в 1536 году в Венеции под названием «Herbolario Vulgare», был выполнен с помощью медных гравюр.
В любом случае, эти изображения растений были чрезвычайно полезны для естественной истории, и с каждым столетием они совершенствовались, главным образом во Франции, до такой степени, что их можно увидеть и сегодня. Но их преимущества были особенно оценены с появлением цветной печати на пластинах, современного изобретения, с таким успехом заменившего иллюминированные рукописи.
Натуралисты долгое время пренебрегали изучением роз, если не сказать хуже — они пренебрегали ими.
В прошлом розы рассматривались скорее с точки зрения их лечебных и художественных свойств, чем в контексте естественной истории; и, естественно, можно заключить, что иллюстрации роз того времени представляли лишь очень небольшое число разновидностей, почти всегда неузнаваемых и лишённых своих отличительных черт.
Именно так следует рассматривать изображения этих цветов в упомянутых нами трудах, а также в аналогичных работах, содержащих гравюры на дереве или меди и опубликованных до конца XVII века.
Тем не менее, небольшое количество хороших изображений можно найти в «Hortus Eystettensis» нюрнбергского аптекаря Базилиуса Беслера, гравированном в 1613 году на средства епископа Эйхштетта.
Труды Каспар Баугина произвели революцию и улучшили описательную часть ботаники.
Иллюстрации растений также стали лучше.
Доказательством служат гравюры с розами, сделанные для «Gazophylacium naturae et artis» Джеймса Петивера; в «Hortus Elthamensis» Диллениуса; в «Curious Herbal», одной из величайших английских художниц госпожи Блэквелл, интересной спутницы натуралиста с тем же именем, обезглавленного в 1746 году в Стокгольме; и в других работах, предшествовавших реформе Линнея.
Во времена этой реформы художники начали рисовать живых существ в реалистичных деталях, и именно поэтому в конце XVIII века и начале следующего во всех странах, особенно во Франции, появились замечательные коллекции иллюминированных или гравированных и раскрашенных иллюстраций, которые позволяли любителям использовать их для определения растений.
Кроме того в этот период мода на выращивание роз распространилась по всей Европе, и, оказавшись в центре всеобщего внимания, она стала особо почитаться.
Отважные путешественники открывали новые виды и сорта; искусные цветоводы скрещивали и умудрялись получать интересные гибриды.
Наконец, учёные-натуралисты приложили все усилия для их описания и классификации.
На этом этапе стало ясно, что древние и современные изображения роз недостаточны: справочные тома по естествознанию с их скудными репродукциями были настолько редки и дороги, что изучение их было затруднительным и зачастую непрактичным для тех, кто хотел к ним обратиться.
Существовала ощутимая потребность в работе, полностью посвящённой портретам различных видов роз и их многочисленных разновидностей, как, например, работа мисс Лоуренс, появившаяся в Лондоне в 1796 году и охватывающая девяносто роз.
Хотя эта работа не совсем лишена достоинств с точки зрения исполнения изображений, она всё же не отвечала потребностям любителей роз; потому что во многих случаях художник жертвовал правдой ради живописных, декоративных форм.
Вот суждение доктора Рёссига, высказанное в предисловии к его работе о розах:
Похоже, что, довольствуясь тем, чтобы радовать глаз, мисс Лоуренс на самом деле не стремилась сделать себя полезной для ботаника: основные характеристики её цветов часто игнорируются или изменяются; рисунок часто неточен....
Вторая работа такого рода была создана в 1801 году в Лейпциге самим доктором Рёссигом: было создано десять комплектов гравюр, на которых изображены сорок девять роз, раскрашенных кистью.
Изображения, в целом, достаточно точные, но художник выбрал не самые удачные примеры.
Более того, раскраска, по-видимому, была передана подмастерьям, обычно используемым для подобных работ, в результате чего листья и лепестки одной и той же розы могут быть окрашены по-разному на двух разных иллюстрациях.
Другая работа, полностью посвящённая розам, была опубликована в 1805 году в Лондоне Генри Кренком Эндрюсом.
В этой коллекции всего семьдесят восемь гравюр, аналогичных работам мисс Лоуренс и доктора Россига.
Но, к сожалению, изображения в этой коллекции, далеки от необходимых натуралистам и любителям роз.
Тем не менее, монография мистера Эндрюса обладала определёнными достоинствами, которые делали её востребованной в Англии, несмотря на её несовершенства.
В ней представлены изображения множества роз, которые были малоизвестны и никогда ранее не изображались на гравюрах.
Эти три работы – единственные, посвященные исключительно знакомству с розой и её многочисленными разновидностями.
И хотя они не полностью удовлетворили публику, мы все же должны быть благодарны этим авторам за то, что они вообще взялись за такую сложную задачу: ведь хорошо известно, что если и есть время, когда художникам, пишущим о природе, нужно проявить весь свой талант, так это когда они решают нарисовать разные виды роз.
Продолжение:
По мотивам книги Pierre-Joseph Redouté: Les Roses