Карнавальная ночь. СССР, 1956. Режиссер Эльдар Рязанов. Сценаристы Борис Ласкин, Владимир Поляков. Актеры: Игорь Ильинский, Людмила Гурченко, Юрий Белов, Тамара Носова, Георгий Куликов, Сергей Филиппов, Ольга Власова, Андрей Тутышкин, Геннадий Юдин, Владимир Зельдин и др. 48,6 млн. зрителей за первый год демонстрации в кинотеатрах.
Режиссер Эльдар Рязанов (1927–2015) поставил 26 полнометражных игровых фильмов, 14 из которых («Служебный роман», «Невероятные приключения итальянцев в России», «Гусарская баллада», «Карнавальная ночь», «Девушка без адреса», «Вокзал для двоих», «Старики–разбойники», «Дайте жалобную книгу», «Берегись автомобиля», «Гараж», «Зигзаг удачи», «Совершенно серьёзно», «Жестокий романс», «Забытая мелодия для флейты») вошли в тысячу самых кассовых советских кинолент.
В январе 1957 «Советский экран» опубликовал короткую анонимную заметку о «Карнавальной ночь», которая лишь коротко пересказывала фабулу фильма (Карнавальная…, 1957: 5). По–видимому, редакция журнала посчитала, что большего эта комедия не заслуживает. Однако фильм вскоре стал одним из самых популярных в истории советского кино.
Правда, в том же 1957 году журнал «Искусство кино» откликнулся на «Карнавальную ночь» обстоятельной рецензией кинокритика Германа Кремлева (1905–1975): «Для нас, давно забывших уже о том, что режиссеры иногда рождались сразу, с первой постановки, случай с Рязановым кажется почти необъяснимым чудом. По динамике, темпераменту, постановочному блеску «Карнавальная ночь» под стать работам мастеров старшего режиссерского поколения. … В «Карнавальной ночи» веселье — это не просто отличительный жанровый признак персонажей, не побочный продукт отдельной, случайно возникшей ситуации, а непосредственный результат всех главных ситуаций, в которых выявляют себя персонажи фильма. Более того, здесь веселье — это не посторонний довесок, не какая–то дополнительная краска, независимая от темы и сюжета, а сама суть движения темы, пружина, раскручивающая сюжет. Это, наконец, та сказочная «живая вода», под волшебным воздействием которой разрубленные намелко куски тела срастаются «во едину плоть», а концертные номера перестают быть вставными и, как любят выражаться искусствоведы, «органически входят в ткань произведения» (Кремлев, 1957).
Права киновед Мила Федорова: «Значительная часть комедии разворачивается на языковом уровне. Именно бюрократический язык Огурцова, неуместный в свободном карнавале, является постоянным источником смеха: «Заслушаем клоунов», — милостиво предлагает он. А докладная записка–жалоба о срыве серьезного мероприятия представляет собой рассказ, по абсурду сравнимый с хармсовским… Комичность Огурцова — в его неспособности различать буквальный и переносный смысл слова, при том, что он постоянно задействует оба: «прямое попадание в ящик» из его докладной записки — контаминация двух идиом — «прямое попадание» и «сыграть в ящик». На комплимент « Не зря... поработали серым веществом головного мозга » он обижается: « Не такое уж оно у меня серое!» Огурцов постоянно возвращается к проблеме слова, высказывания. «Танец — о чем говорит?»— требует он ответа. Задолго до официального возникновения деконструктивизма фильм становится исследованием штампов, заставляя соотнести их привычную бюрократическую метафоричность с буквальным смыслом: «Вот эта ваша музыка, дает она что?.. Надо, чтобы музыка тебя брала, надо, чтобы она тебя вела, но в то же время и не уводила» (Федорова, 2012: 169–174).
Теперь, наверное, можно согласиться с тем, что «Карнавальная ночь» остаётся куда более точным документом той недолгой, но незабываемой эпохи («оттепели» – А.Ф.), чем иные «официальные» произведения, санкционированные чуть ли не лично Никитой Хрущёвым. Разумеется, Огурцов по–прежнему наделён большими полномочиями… Однако попытки … продемонстрировать неограниченную власть оказываются смехотворными. … Искромётные гэги в исполнении «весёлых ребят» из опять–таки нового, послевоенного поколения бесподобны. Как невозможно забыть и замечательные, греющие душу лирические моменты, в том числе – позволившие раскрыться незаурядному дарованию Людмилы Гурченко, вскоре заслужившей поистине всенародную любовь» (Нефёдов, 2007).
Н. Ирин считает, что «фильм устроен тонко. Рязанов — большой художник со звериным чутьем на психологическую достоверность, а не прикладной «сатирик». … Карнавальная ночь — время чудес и превращений, и авторы изобретательно и умело подключают фольклорную образность. … Мне очень обидно, что красивая, плотная, вечно актуальная конструкция Ласкина — Полякова — Рязанова воспринимается в качестве безобидного эстрадно–новогоднего ревю. Эта вещь очень хорошо придумана. … В сущности, Гриша Кольцов — брат–близнец Саши Савченко из «Весны на Заречной улице». Просто психологическая стадия электрика предшествует прорывной стадии сталевара» (Ирин, 2016).
Притягательность «Карнавальной ночи» была столь велика, что ее оператор – Аркадий Кольцатый, став режиссером, совместно с Игорем Ильинским в 1969 году поставил комедию–сиквел под названием «Старый знакомый», где непотопляемый бюрократ Огурцов стал директором парка культуры. «Старый знакомый» художественно значительно уступал «Карнавальной ночи», однако при этом смог привлечь внимание примерно половины аудитории фильма Эльдара Рязанова (26,6 млн. зрителей за первый год демонстрации).
В 2007 году уже сам Эльдар Александрович решил снять «Карнавальную ночь 2, или 50 лет спустя», но на сей раз – для телевидения…
Отзывы нынешних зрителей о «Карнавальной ночи» в основном положительные:
«Мой любимый фильм! Для меня этот фильм самый лучший у Э. Рязанова. Удивительный актерский ансамбль, шикарная музыка, создающие действительно новогоднее настроение» (Маргарита).
«Один из лучших фильмов Рязанова. Мне очень нравится этот фильм. Гурченко такая обаятельная, молоденькая... Как же всё–таки быстро бегут годы. И многих актёров уже нет. А фильм живёт и радует нас ежегодно. В праздничные зимние дни так хорошо его смотреть, и снова и снова смеяться над весёлыми эпизодами и подпевать любимые песни» (А. Алексеева).
«Замечательная, добрая и очень светлая комедия. Фильм–концерт. Даже через полвека смешно смотреть на астронома Филиппова. Доброта и юмор прямо с экрана озаряет зрителей. Браво Гурченко, Белову, Ильинскому! Браво советскому кино и молодому Рязанову!» (Андрей).
«Это не просто фильм, это шедевр из шедевров. Нет для меня Нового года без "Карнавальной ночи", не надоедает, не теряет своего очарования, первоначальной свежести, сколько ни смотри. Показывают летом – смотрю и летом, предвкушая любимые моменты, жесты, интонации. А самый потрясающий, уморительно смешной – Ильинский–Огурцов, обожаю!» (Лёля).
Но есть и зрители, придерживающиеся противоположного мнения:
«Для меня этот фильм устарел. Совершенно дурацкий персонаж Огурцов. Представляю, как заливались смехом зрители, слушая глупости, произносимые противным голосом этого старика. Но уже не смешно. Понятно, образ бюрократа и перестраховщика нарочито утрирован и гиперболически преувеличен, но... каким бы бюрократом и буквоедом он ни был, но до абсурда доводить зачем? Он бюрократ, но не дебил же. Здесь же показывают какого–то дикаря, слыхом не слыхавшего до сего момента о балете, о веселье на Новый Год, о юмористических сценках, о клоунах... Старик мелет явную чушь, а народ смеется до сих пор? А ничего смешного – старо, нафталинно. Каким бы дураком, ренегатом, идиотом не был директор Дома Культуры, но заменять музыкантов на пенсионеров, он бы не стал. Не смешно. Тоньше нужно юморить, изящнее. Чай, не дурак народ, разберется» (Лета).
Киновед Александр Федоров